Лицо Ихана медленно перекосилось, но, что забавно, маркиза даже это лишь развеселило.
Настолько серьёзно он говорил.
Он действительно...
— Хочу сделать тебя своим сыном.
Речь шла не о том, чтобы принять его как воспитанника или приёмного ребёнка, как Леви.
Он предлагал сделать Ихана настоящим [Тристаном].
То есть дать ему фамилию дома, насчитывающего сотни лет истории.
А вместе с фамилией — и право на наследование.
— И не просто формальное право. Детей у меня сейчас нет, а среди боковых ветвей тоже нет никого достаточно толкового, чтобы по-настоящему продолжить Тристан. Бейл ближе всех, но этот дурень, вступив в рыцарский орден, сам отказался от всех наследственных прав. Поэтому в тот же миг, как станешь моим сыном, ты окажешься первым в очереди! Сможешь стать маркизом Тристаном! Подумай — где ещё выпадет такой шанс?!
Возможность, которая могла не повториться никогда.
Предложение маркиза было настолько сладким, что поколебало бы даже человека без особых амбиций.
А уж тот, кто хоть немного жаждал власти или славы, едва ли мог бы его откло—
— Не, спасибо. Искренне отказываюсь.
— ...
— А то ещё подумаешь, что я цену набиваю. Повторяю: я правда не хочу.
— ...Не слишком ли легко ты относишься к имени Тристан?
— Я его совсем не недооцениваю. Просто сама мысль называть тебя папой — испытание запредельной сложности.
— ...Вот это уже ранит сильнее. Аристократы тоже люди, знаешь ли. Нельзя было сказать помягче?
— Это я ещё помягче сказал. Без смягчения ты бы не выдержал.
— ...Жестокий ты человек.
Маркиз заметно приуныл.
* * *
Несмотря на шутливую манеру, слова о «сыне» Дженимия бросил вовсе не легкомысленно.
«...Жаль. Хотя я и понимал, что легко он не согласится».
Если бы Ихан принял предложение, маркиз действительно сделал бы его своим ребёнком.
Услышь об этом старейшины и влиятельные люди дома — наверняка лишились бы дара речи.
Пусть молодой человек и нравился главе семьи, как можно было отдать фамилию Тристан незнакомцу, который совсем недавно ворвался в поместье и всё там разнёс?
Но сам Дженимия не видел в своём решении ничего странного.
«Такому человеку я бы, пожалуй, доверил дом».
Тристан назывался великим аристократическим домом, однако [мистики] у них не было.
Говорили, у основателя когда-то существовали и мистика, и особый магический лук, но эта линия давно оборвалась.
Возможно, именно поэтому за последние несколько сотен лет Тристан пережил не просто десятки — множество тяжёлых кризисов.
Порой наследником становился бездарь, не способный даже прославиться как лучник. А поскольку не существовало ни мистики, ни магического лука — никакого абсолютного знака, доказывающего право главы семьи, — боковые ветви не раз поднимали мятежи.
Достаточно вспомнить самого Дженимию в молодости: стоило ему ненадолго покинуть дом, как влиятельная фракция и старейшины сцепились между собой и раскололи семью надвое.
С Галахадом или Лионелем такого бы не случилось.
У них существовала мистика, служившая доказательством «абсолютной законности».
Поэтому...
«Для Тристана важны лишь имя Тристан и сила».
Потенциал, способный сохранить эту фамилию ещё на сотни лет, и подавляющая сила, способная удержать весь дом в единстве.
Если человек обладал этими двумя качествами, Дженимии было всё равно, кто именно продолжит Тристан.
Некоторые аристократы любили рассуждать о важности «крови», но маркиз считал это смешным.
За исключением королевской семьи кровь большинства дворян давно смешалась и разбавилась. Какой смысл теперь цепляться за неё?
А если кто-то всё-таки начнёт придираться к происхождению...
«Пусть заведёт ребёнка с женщиной из боковой ветви — и вопрос закрыт».
К счастью, кровь Тристана обладала сильными наследственными признаками.
Может быть, дело было в том, что первый глава дома зачал ребёнка с феей, но пол родителя не имел значения: дети всё равно наследовали кровь Тристана и в доказательство рождались рыжими.
Так что вопрос крови можно было решить без особого труда.
...Если бы кто-нибудь услышал эти мысли Дженимии, наверняка впал бы в ступор.
Неужели стоило заходить настолько далеко ради одного рыцаря?
На это маркиз ответил бы без колебаний:
«Стоит».
«...Этот парень — драгоценный камень. Причём ещё почти необработанный».
Сейчас Дженимия всё ещё мог победить его.
Будет хлопотно, но при необходимости он сумел бы и убить Ихана.
Вот только это справедливо лишь для «сейчас».
А потом...
Нет — что будет уже «завтра»?
«По сравнению со вчерашней встречей его давление стало устойчивее. Даже молодость не объясняет такой чудовищной скорости роста. Ха-ха».
И потому маркиз не мог не ждать.
Вдруг этот парень...
«Возможно, доберётся».
Как тот бесстрашный гладиатор в молодости.
Как священник, которого когда-то считали всего лишь фанатиком.
Как женщина, которую называли бездарностью.
Этот молодой рыцарь тоже мог коснуться той высоты.
«Пользователь ауры...»
Далёкой, почти недостижимой вершины, от которой сам Дженимия в конце концов отказался.
И хотя Ихан не был его сыном, маркизу хотелось собственными глазами увидеть, как человек, которого он признал, достигнет этой ступени.
Кто-то назвал бы это попыткой прожить мечту через другого.
Ну и что?
Разве не привилегия взрослых — возлагать надежды на молодых?
«Очень интересно. Правда интересно».
Пока достаточно было хотя бы посеять семя на будущее.
Хотя...
«Рядом с собой держать его тоже было бы чертовски весело».
Желание усыновить Ихана объяснялось не только мечтой посмотреть на его рост.
Маркизу просто казалось, что рядом с этим молодым человеком невозможно соскучиться.
В этом предложении не было расчёта — Дженимии действительно хотелось сделать его сыном.
Да вот хотя бы сейчас. Как можно не веселиться с таким человеком?!
— Эх, жаль. Тогда хотя бы научишь наших рыцарей ходить по воздуху? Заплачу сколько скажешь.
— А вот и настоящая цель вылезла! Нет. Они мне не ученики. С чего я стану учить технику чужой школы... то есть чужого ордена?!
— Вот как? Хм... Я просто рассуждаю вслух, но если сложить стоимость ворот, здания, кирпича, мрамора, статуй и прочего, что разрушил один неизвестный злоумышленник, выходит примерно три тысячи золотых. А среди повреждённого, кажется, были ещё и вещи работы дворфов, так что ремонт, пожалуй, обойдётся ещё дороже... Эх, не знаю даже, может, всё-таки найти виновника и заставить возместить ущерб.
— ...
— Как думаешь, потребовать с него деньги?
— ...А вас случайно не интересует искусство ходить по снегу, не оставляя следов? Есть такая техника — «Шаг по снегу без следа».
— О-хо-хо-хо!
Вот же.
Одно наблюдение за ним уже развлекало.
Дженимия подумал, что, наверное, именно таково чувство, когда у тебя есть сын-шалопай.
* * *
— ...Вот ведь мерзкий дядька.
Ихан выглядел совершенно выжатым.
Лучше уж ещё раз подраться на кулаках и мечах. Разговор с хитрым политиком-угрём выматывал не тело, а голову и душу.
Другая разновидность усталости.
Но не менее тяжёлая.
Потирая лицо ладонями, Ихан вдруг произнёс будто бы в пустоту:
— А вы на церемонию окончания семестра не собираетесь?
Где-то едва заметно дрогнул воздух.
Тоньше, чем ветка от слабого ветерка. Большинство людей вообще ничего бы не заметили.
Но не Ихан.
— Плохая привычка. Постоянно прятаться и подслушивать. Однажды попадётесь кому-нибудь — серьёзно пострадаете.
Это прозвучало как совет.
Нет, скорее как наставление учителя.
И едва он закончил, из затенённого уголка выступили две фигуры.
Знакомые лица.
Роэн и Джек.
Хозяин и слуга встретили Ихана кривыми улыбками. Джек неловко почесал щёку.
— В этот раз я думал, что спрятался хорошо...
— Не, хорошо. Реально хорошо. Вот только почему у тебя навык прятаться растёт быстрее, чем фехтование? Ты ведь не решил окончательно сменить класс с рыцаря на убийцу?
— ...Нет. Просто, похоже, у меня талант. Даже без особых тренировок скрываться получается всё лучше.
— До чего же бесячая фраза.
Этот парень просто не так бросался в глаза, как остальные, но раздражать умел не хуже.
— ...Ха-ха.
Под обвиняющим взглядом Джек всё ниже опускал голову.
Ихан ещё немного на него посмотрел, затем перевёл тяжёлый взгляд на черноволосого.
— По твоей физиономии кажется, что ты должен сидеть в кресле, смотреть и терпеливо ждать. Почему ты постоянно сам лезешь в поле?
— Видимо, не способен спокойно сидеть на месте.
— Это тоже болезнь.
— ...Как думаете, маркиз заметил, что я здесь?
— Наверное, первым делом. Чутьё у этого дядьки, скорее всего, даже лучше моего. Думаю, он специально сделал вид, что не заметил.
— ...
— Что за взгляд?
— ...Просто подумал: для человека, который отверг его предложение, вы довольно хорошо отзываетесь о маркизе Дженимии.
— Потому что сам по себе он не урод.
— Тогда почему отказались? Маркиз был бы отличным покровителем.
— До чего же ты любишь лезть в чужие дела...
— Я ведь ваш ученик. Думаю, такое любопытство мне простительно.
— Ишь ты.
Черноволосому явно казался странным его выбор.
Прими Ихан предложение — и в одно мгновение стал бы главой одного из главных роялистских домов страны.
Неужели он отказался действительно только потому, что не хотел называть Дженимию отцом?
Ихан услышал вопрос и легко ответил:
— Ага. Только поэтому.
— ...
Роэн лишился слов.
Серьёзно? Только из-за этого?
— Слишком много думаешь.
Ихан дал совет ученику, который только назывался регрессором, но возраст, похоже, всё равно проживал впустую.
— В моём возрасте мне что, у родителей деньги на карманные расходы просить? Или сюсюкать перед ними? Я уже в том возрасте, когда пора жениться и детей заводить. Какие ещё родители?
— Быть ребёнком дома маркиза всё-таки несколько шире, чем получать карманные деньги...
— Для меня разницы нет. И вообще семья не нужна ради таких корыстных причин. В семье главное не деньги и не власть.
— А что тогда?
— Верность и ответственность.
— ...
Ответ прозвучал без малейшей паузы, и глаза Роэна расширились.
А Ихан продолжил:
— Вот что важно. Муж и жена должны хранить верность друг другу. Ребёнок должен исполнять свой долг перед родителями. И все должны нести ответственность за то, чтобы эти отношения не развалились. Люди, которые становятся семьёй ради расчёта, почти всегда заканчивают одинаково — делают друг друга несчастными. ...Хотя, конечно, не абсолютно всегда.
— ...
— Поэтому мы с маркизом не подходим друг другу как семья. Мне родители не нужны. А маркизу нужен не сын — ему просто интересен такой объект, как я, и хочется посмотреть, что из него вырастет. Как с щенком или котёнком.
Ихан и без того понимал, что Дженимия предложил это не потому, что просто души в нём не чает.
Маркизу нравилась его сила, возможности — что-то в этом духе.
И Ихан не обижался.
Наоборот, это означало, что человек признал его способности.
«Воин умирает за того, кто его понимает» — старая поговорка была не совсем пустой.
...Просто Ихан не был настолько голоден до чужого признания.
Будь он уставшим от мира или отчаянно нуждающимся в том, чтобы кто-то оценил его, возможно, сам первым поклонился бы такому предложению.
«Хотя жить под этим дядькой и изображать милого сыночка всё равно жуть».
От одной картины его передёрнуло.
И тут Роэн спокойно заметил:
— ...По-моему, сравнение неверное.
— Какое?
— Инструктор, вы никак не щенок и не котёнок. Скорее лев или медведь.
— ...
— Причём такой, который, когда вырастет, начнёт рвать людей на части.
Черноволосый нахал продолжал молоть языком.
Ихан ответил быстрее слов:
— ...Хочешь проверить на себе Божественный кулак архата?
— ...Не знаю, что это, но откажусь.
— Нет, это я откажусь от твоего отказа.
Ихан уже протянул кулак.
* * *
— Всё-таки тяжело, когда рядом крутятся любители тайком подслушивать.
Маркиз с сожалением подумал, что из-за прятавшихся рядом «диких кошек» так и не успел спросить обо всём, о чём хотел.
Один вопрос особенно не давал ему покоя.
Так и не получив ответа, он направился к карете.
Но вдруг...
— Хм?
В дверной щели была зажата записка.
Маркиз остановился.
— Ваша Светлость, что-то случилось?
— Ничего. Лучше скажи: кто-нибудь подходил к карете?
— Разве это возможно? Вокруг столько солдат охраны.
— Вот как.
— А почему вы спрашиваете?..
— Да так. Ха-ха.
— ...?
Маркиз со смехом забрался в карету, а человек, похожий на дворецкого, лишь недоумённо наклонил голову.
Ответа он не получил.
Сам Дженимия был скорее впечатлён тем, кто сумел так легко пройти сквозь охрану и оставить письмо.
Ещё вчера маркиз ломал голову, почему разгром поместья подозрительно тихо исчез из разговоров.
Теперь ответ был очевиден.
Рыцарь, которого он хотел сделать сыном, похоже...
— Ха-ха. Парень, да ты заработал расположение очень опасного человека.
Имени на записке не было.
Зато на красном сургуче красовалась печать дракона, почти прямо выдававшая отправителя.
А на бумаге — короткое и недвусмысленное предупреждение:
[Он мой. Не зарься.]
Маркиз покачал головой.
А затем произнёс:
— Ваше Высочество. Приказывать мне — нет, всему дому Тристан — может только король, обладающий достаточной силой. ...А вы пока этого права не заслужили.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...