Холодный свет мелькнул и тут же погас.
Движение одноглазого бандита, замахнувшегося тесаком, замерло. Его единственный глаз выкатился из орбит, наполнившись невероятным, животным ужасом. На его горле медленно проступила тончайшая красная линия.
— Кхм... кхм... — он тщетно зажал шею руками. Из-под пальцев хлынул поток алого, тучное тело качнулось и с грохотом рухнуло на землю. Он умер с широко открытыми от обиды глазами.
Оставшиеся разбойники мгновенно замерли, злобные усмешки на их лицах сменились безграничным страхом.
Стоило им снова взглянуть на Цзян Юэцзянь, как от прежнего образа небожительницы не осталось и следа — перед ними явно стояла выбравшаяся из преисподней ракшас[#footnote].
Цзян Юэцзянь сжала в пальцах обломок клинка, перевела взгляд на уцелевших бандитов и, чуть приоткрыв алые губы, ледяным тоном произнесла:
— Ваша очередь.
Один из разбойников с козлиной бородкой вдруг громко заорал:
— Братья, навалимся все вместе, отомстим за атамана! Она всего лишь девчонка, нечего её бояться!
— Верно, бабёнка, которая просто умеет махать кулаками, чего тут робеть!
— Убить её, отомстить за атаманшу... то есть за атамана!
Страх порой порождает отчаянную смелость.
Подбадривая друг друга, бандиты ухватились за тесаки и топоры и со всех сторон бросились в атаку.
Цзян Юэцзянь легко усмехнулась, снова растворилась в воздухе прямо на месте и появилась рядом с Шэнь Юньяном, спросив:
— Тебе живых или мёртвых?
Шэнь Юньян ответил:
— На усмотрение барышни.
Эти разбойники совершили бесчисленные злодеяния, и их смерть была заслуженной.
И без того натянутые до предела нервы бандитов не выдержали: увидев, как Цзян Юэцзянь исчезает и появляется вновь, словно злой дух, они растеряли ту крупицу мужества, что успели собрать.
— Бежим... бежим! — двое разбойников ближе всех к двери окончательно сломались, крутанулись на месте и бросились наружу.
Цзян Юэцзянь плавно качнулась вперед, её силуэт рассыпался лёгким дымком, и в тот же миг она возникла сразу в нескольких местах.
— Плюх!
— А-а!
— Не надо!
Крики ужаса слились в один звук.
Двое попытавшихся сбежать первыми бандитов одновременно захлебнулись собственной кровью, брызнувшей из шеи. Они по инерции сделали ещё два спотыкающихся шага вперёд, рухнули на землю и затихли.
Фигура Цзян Юэцзянь вновь возникла у входа, перекрывая единственный путь к отступлению.
Неизвестно откуда у неё в руке появился широкий нож, опущенный острием вниз. Капли крови медленно стекали по лезвию.
— Ранили людей Эта княжна, и ещё смеют думать о бегах.
Если об этом узнают, другие цзянши наверняка поднимут её на смех, так что этот мусор нужно вырезать подчистую.
Поняв, что убежать не удастся, один из отъявленных головорезов покрасневшими глазами взревел:
— Сдохнем с ней вместе! — он взмахнул топором и яростно бросился на неё.
Цзян Юэцзянь присела, скользнув под лезвием топора, и взмахнула широким ножом снизу вверх.
Этого бандита разрубило надвое по косой — от правого плеча до левого бедра! Внутренности с хлюпаньем вывалились на землю, ударив в нос удушливым запахом вони и крови.
— Кхе... — один из молодых стражников не выдержал и зашелся в рвотных позывах, побледнел лицом.
Остальные стражники выглядели не лучше: хоть им и доводилось участвовать в схватках, где им доводилось видеть столь жестокие и кровавые методы убийства?
Они вдруг позавидовали потерявшему сознание Старику Чжоу: тот всегда отрубался вовремя.
Оставшиеся разбойники окончательно сломались.
— Героиня, пощади! Госпожа, пощади!
— Мы больше не будем! Больше никогда!
— Мы просто выполняли приказы!
Уцелевшие бандиты больше даже не пытались бежать. Бросив оружие, они рухнули на колени и принялись отчаянно бить лбы о пол, а двое или трое попытались смыться через окно.
Цзян Юэцзянь небрежно взмахнула рукой, и предмет угодил прямо в спины беглецов. Трое с глухим стоном рухнули на подоконники и затихли.
Она даже не взглянула на эти три трупа, медленно приближаясь к валяющимся на коленях и умоляющим о пощаде бандитам.
— Героиня, пощади! Пощади! — один из разбойников колотил головой о землю так истово, что уже разбил лоб в кровь.
Цзян Юэцзянь остановилась перед ним, опушив ресницы и глядя сверху вниз:
— Только что мне очень не понравился ваш взгляд.
Бандит опешил и не успел даже сообразить, как перед глазами мелькнул холодный свет.
Мир вокруг него закружился колесом, и последнее, что он увидел, было его собственное обезглавленное тело, стоящее на коленях, из обрубка шеи которого фонтаном била кровь.
— А-а-а! — завизжал сидевший рядом бандит, вскочил на ноги и попытался сбежать.
Цзян Юэцзянь подобрала с пола топор и швырнула его вслед — две головы покатились по земле.
Несколько оставшихся разбойников, кубарем катясь и цепляясь за пол, поползли в сторону стражников и Шэнь Юньяна:
— Господа чиновники! Господа, спасите! Мы сдаемся! Мы готовы понести наказание! Спасите нас!
Один из стражников уже хотел было открыть рот, но, бросив взгляд на Цзян Юэцзянь, наглухо захлопнул его.
Бандиты тут же рухнули на землю со смертельной тоской на лицах!
Цзян Юэцзянь приблизилась, и удары один за другим обрушивались на них.
Когда последний разбойник рухнул в лужу крови, Цзян Юэцзянь скривилась с отвращением:
— Воняет невыносимо.
Она повернулась к Шэнь Юньяну и с лицом, полным боли за пропавшее добро, произнесла:
— Ты кровоточишь.
Какая страшная рана, пропадают ценные ресурсы — это же был её заботливо откормленный мешок с кровью.
Шэнь Юньян поднял руку, утёр кровь с уголка рта и покачал головой:
— Пустяковая рана, не стоит беспокойства.
Цзян Юэцзянь подплыла к нему вплотную, протянула руку, ухватила за подбородок и заставила слегка приподнять голову.
Тело Шэнь Юньяна напряглось. Глядя на то, как Цзян Юэцзянь собирается лизнуть рану, он торопливо заговорил:
— Девица Цзян, здесь посторонние, неудобно...
Цзян Юэцзянь перевела взгляд на стражников, которые сидели тише воды ниже травы, боясь лишний раз вздохнуть.
Стражники едва не плакали от страха и тут же, проявив чудеса сообразительности, затараторили:
— Вы... вы продолжайте... мы... пока пойдем приберем снаружи.
Шэнь Юньян: «...» — и тут же насухо стер кровь с губ, опасаясь, что она и впрямь...
Цзян Юэцзянь посмотрела на него с укоризной, словно на расточителя.
Совсем не умеет ценить добро.
Ладно, ничего страшного, она наловит ему побольше дичи, чтобы восстановить силы.
Цзян Юэцзянь снова протянула руку и надавила ему на живот. Шэнь Юньян глухо застонал, по его вискам покатились капли холодного пота.
— Рёбра целы, но внутренности потрясены.
Цзян Юэцзянь отняла руку, достала из рукава маленький чёрный фарфоровый пузырёк и вытряхнула оттуда круглую пилюлю нежно-зелёного цвета:
— Ешь.
Шэнь Юньян взял её и проглотил без колебаний.
Пилюля во рту мгновенно растаяла, оставив после себя странный, не поддающийся описанию привкус, но подействовала на удивление быстро — боль в ту же секунду утихла.
— Что это за лекарство? — с любопытством спросил он.
— Пилюля протяни ноги и замолчи.
— Кхм... чего?
— Так называл их мой бывший наставник. Сделано на основе трупных грибов, отлично снимает застой крови, унимает боль и останавливает кровотечение.
Шэнь Юньян: «...» Ему захотелось изблечь съеденное обратно — не поздно ли ещё?
— Интересно, чей же ученицей является девица Цзян?
Тот, кто мог дать лекарству подобное название, определённо был редкостным чудаком.
— Да так, один безумный старый даос. Помер, когда мне исполнилось двенадцать.
Шэнь Юньян опешил:
— Приношу соболезнования.
— С чего бы? — недоуменно покосилась на него Цзян Юэцзянь. — Все умирают. Учитель покинул этот мир естественной смертью, тихо и спокойно. Ему было двести сорок семь лет, он говорил, что прожил достаточно.
В глазах Шэнь Юньяна мелькнуло замешательство. Двести сорок семь лет? Это уже выходило за рамки его представлений о естественной смерти.
Вернувшиеся после захоронения тел стражники получили от Шэнь Юньяна по пилюле — тот раздал их без лишних слов, еще одну скормили всё ещё бесчувственному Старику Чжоу.
— Господин Шэнь, что это за чудесное снадобье? Боль и впрямь как рукой сняло.
— И впрямь, никогда прежде не встречал столь действенного лекарства.
— Секретный рецепт наставника девицы Цзян. Сделано на основе трупных грибов, называется «протяни ноги и замолчи».
— Кхе-е... — стражников снова вывернуло наизнанку!
Пришедший в себя Старик Чжоу ничего не мог понять: к тому моменту вокруг, помимо не до конца выветрившегося запаха крови, царил идеальный порядок.
— Вы чего это расклеились? А где разбойники? — поинтересовался Старик Чжоу.
Но стоило его взгляду упасть на Цзян Юэцзянь, как он мысленно согласился: пожалуй, те разбойники сами напросились на смерть.
Каким именно способом их прикончили, его не волновало — раз собственная шкура осталась цела, значит, они обязаны этим исключительно милости девицы Цзян.
Ночь становилась всё глуше.
За окном раздался волчий вой...

Комментарии

Загрузка...