Под восходящей луной.
— Хмня.
Леди, занимавшаяся оригами под закрытие, весело помахала мне рукой и поприветствовала меня.
— Рикадо.
— Рикардо.
— Какая разница.
— Мне вот не всё равно.
Леди легко пропустила мое возражение мимо ушей и посмотрела на меня сияющими глазами.
Шорох.
Если точнее, она уставилась мне за спину, где я прятал руки. Я тихо усмехнулся на ее любопытный взгляд.
— Чего это ты так на меня смотришь?
Шорох.
— ...
Стоило моим спрятанным за спиной рукам снова зашуршать бумагой, как леди широко раскрыла глаза и лучезарно улыбнулась.
— Уихихи...! Еда!
— Мисс. Ты что, еде радуешься больше, чем мне?
Я легко вздохнул и с чуть заметной улыбкой показал ей бумажный пакет с просрочкой.
Леди, обладавшая завидной бережливостью, просто обожала просроченные продукты, хотя ей частенько перепадала и первоклассная еда.
— Халява! На халяву!
Обрадовавшись, леди приняла бумажный пакет. Меня немного тревожило то, что я кормлю ее просрочкой, но раз уж ей нравилось, остановить ее было невозможно.
— Ох-х-х!!! Рикардо! Тут тунец в кимбапе! И шоколадное молоко тоже!
Леди принадлежала к тем людям, что умели находить счастье в мелочах.
Утолив голод магазинным перекусом минут за сорок, леди вернулась к прерванному занятию оригами.
— Ху-у-у...
Сосредоточившись так, как не сосредотачивалась уже давно, леди своими изящными пальчиками тщательно разглаживала бумагу, довольно улыбаясь.
— Мисс.
— М?
— Что ты там складываешь?
— Секрет.
Поджав губы, леди погрузилась в процесс с головой. Она сосредоточилась настолько истово, что это впечатлило бы даже археолога.
Шмыг.
Разумеется, я аккуратно вытер ей нос. Повозившись с оригами еще немного, леди протянула мне на ладони небольшой комочек бумаги.
— Рикардо.
— Да, мисс.
— Возьми.
— Это мне?
— Угу. Рикардо, бери.
Я окинул взглядом творение леди, напоминавшее пожеванную жвачку, и озвучил вопрос:
— Журавлик вышел на славу.
Поскольку в прошлом году она бросила попытки складывать бумажных журавликов, это определенно должен был быть он. Единственное, что леди умела хоть как-то складывать, — это человечков и журавликов, так что, даже если у нее получилась химера под маскировкой журавля, основой всё же оставался он, так что догадаться не составляло труда.
— Твоя ловкость рук заметно выросла.
В ответ на мое самоуверенное заявление леди решительно покачала головой:
— Мм? Нет, совсем нет.
— Тогда что это?
Леди ярко улыбнулась и коротко представила свой шедевр:
— Цветок.
— О...
— Это цветок.
— И это цветок?
— Угу. Вот это лепестки, а это стебель.
Ох. Как ни посмотри, понять было невозможно.
Если пожеванную жвачку величать цветком, то придорожные сорняки сошли бы за тюльпаны. Над головой сам собой повис знак вопроса, пока я размышлял над шедевром леди.
— Ах... Так этот цветок случайно не та самая вонючка, что пахнет трупом?
— Нет же.
Достав новый лист бумаги и принявшись складывать его сызнова, леди чопорно посмотрела на меня и покачала головой:
— Это роза.
— ?
Чем больше я размышлял над этим, тем сильнее убеждался, что эстетика леди непостижима. Простой смертный ее явно не оценит.
«Благородство непостижимо».
Леди, только что сотворившая (по ее собственному утверждению) розу, с довольной улыбкой протянула ее мне.
— Держи!
— Ты и это мне даешь?
— Угу. Потом сделаешь из них цветочную композицию.
— Боюсь, люди от такого зрелища попадают в обморок.
— Хухихи...
Леди любила комплименты.
Мы продолжил складывать оригами.
Я складывал тысячу журавликов, пока леди коротала время за созданием диковинных роз.
На этот раз она смастерила зеленую розу и между делом забросила удочку:
— Слышь, Рикардо.
— Да.
— Работа тебя не утомляет?
— Нет, всё в порядке.
— ...
Леди крепко прикусила губу, продолжая сминать бумагу. Ей было совестно, что из-за своего состояния она ничем не может мне помочь, хотя ей так хотелось меня поддержать.
Она молча складывала бумагу, пытаясь заглушить накатившую тоску.
— Всё хорошо, мисс.
— Я ничего не говорила.
— У тебя на лице всё написано.
— Ик...
Хмуро сжав кулаки, леди тяжело вздохнула.
— Если тяжело, скажи мне.
— Ха-ха... Хорошо, я понял.
— Если кто обидит — пожалуйся отцу.
— Понял.
— И еще...
Поколебавшись какое-то время, леди перевела дыхание и после небольшой паузы задала вопрос:
— Рикардо, какой цветок тебе нравится больше всего?
— С чего это ты вдруг заинтересовалась цветами?
— Просто. Мне любопытно.
— А какой цветок больше всего нравится тебе, мисс?
Столкнувшись с неожиданно философским вопросом, я чуть улыбнулся и перевел стрелки на нее. Какой же цветок предпочитает она?
Учитывая, что драки леди любила куда больше цветов, подобные вопросы она задавала крайне редко, так что мне стало любопытно.
— Хм...
Задавая вопрос, леди машинально поднесла палец к носу. Разумеется, я тут же перехватил ее руку.
— Неприлично.
— Рикардо, аристократы не ковыряются в носу.
— Наша госпожа тоже этим промышляла, так что на то наверняка была веская причина.
— Тц... это мерзко.
— Лжешь.
Я издал пустой смешок в ответ на это воплощение лицемерия.
— Так какой цветок твой любимый, мисс? Розы, радующие глаз? Или яркие осенние хризантемы?
— Хм...
Леди покачала головой, коротко отмахнувшись, а затем осторожно произнесла:
— Мне нравятся лилии.
— У тебя изысканный вкус.
— Мм?
— Пожалуй, женщины...
— Мне нравятся мужчины.
Я покачал головой и горько усмехнулся на столь прямой и бесхитростный ответ леди.
— И всё же неожиданно романтично с твой стороны. Я думал, ты назовешь розы.
— Нет, розы я тоже люблю, но лилии лучше. Они красивые и приятно пахнут. И еще...
С загадочной улыбкой пояснила леди:
— На языке цветов это означает «чистота».
— Прямо-таки полная противоположность тебе, мисс.
— Ик!!
Леди зло скомкала бумагу в кулаке и надулась. Занеси она кулак для удара, я тут же поспешил бы оправдаться — получать тумаки в мои планы не входило.
— А мне нравится канарейка.
— Мм? Они жеутко страшные.
— Ничего подобного. Они выглядят скромно.
— Обычные птицы.
— Пухаха! Разве не прелесть в том, что это тихий цветок, не бросающийся в глаза? К тому же он повсюду растет, и его можно найти в любой момент.
— Рикардо, ты сейчас рассуждаешь как подросток с синдромом восьмиклассника.
— Серьезно? А мне казалось, я звучу чертовски романтично. Видимо, показалось.
Леди поджала губы, а затем вновь углубилась в оригами, размышляя: «Как же сложить эту канарейку?»
Умилившись ее страсти, я мягко улыбнулся и осторожно окликнул ее:
— Ах да, мисс.
— Мм?
— Могу я задать один вопрос?
— Угу. Только ничего сложного. Я глупенькая, с математикой не дружу.
— Я в курсе.
— Ик!
Я с легкой улыбкой встретил бурную реакцию леди и осторожно заговорил:
— Речь об одном моем знакомом.
— У Рикардо есть знакомые?
— ...Тогда о человеке, которого я вовсе не знаю.
— Ладно.
— В общем... у этого знакомого.
— Угу. У этого знакомого?
— Как ему поступить, если он испытывает чувства к той, с которой и так всё наперед очевидно?
Стоп.
Услышав столь деликатный вопрос, леди замерла и уставилась на меня.
Я старался подбирать слова как можно осторожнее, но леди, судя по всему, догадалась, о чем речь. История о ней самой. Или о человеке, оказавшемся в схожем положении.
Я смущенно забормотал и опустил голову. Я ведь старался быть деликатным, но всё равно задел леди. И поспешил извиниться за собственную недальновидность.
— Прости.
— ...
— Я сболтнул лишнего.
— Нет. Бывает.
Долго и пристально вглядываясь в бумагу, леди разомкнула плотно сжатые губы и тихо произнесла:
— Знаешь, Рикардо.
— Да.
— Ты знаешь, что бывает, когда у человека «падает забрало»?
— ...
— Он перестает видеть то, что впереди.
— ...
— Вокруг всё погружается во тьму, ты ничего не замечаешь, сколько бы тебе ни кричали и что бы ни говорили, и даже зная, что поступаешь неправильно, продолжаешь гнуть свое.
— ...
— А потом, когда со всего маху врезаешься в стену...
С горькой улыбкой продолжила леди:
— Летишь в пропасть и разбиваешься вдребезги.
Я сочувственно посмотрел на посерьезневшую леди.
— Мисс.
— Да...
— Только не вытаскивай шоколадку из моего кармана.
— Ик!
Несмотря на слова, пальцы леди двигались с удивительной ловкостью.
***
Академический магазин распахивал свои двери и в этот день.
Шуэн, прячась за колонной, затаив дыхание наблюдала за мужчиной, сидевшим у прилавка.
«Дело принимает серьезный оборот...»
Шуэн столкнулась с кризисом.
Слежка за Рикардо была делом непростым, но сейчас перед ней стояла куда более критическая проблема, напрямую угрожавшая ее выживанию.
Шел час дня — 12:10.
Лекции закончились, и Шуэн в одиночестве околачивалась у магазина в самый разгар обеденного перерыва, который так любили студенты.
Обед был для Шуэн сущим наказанием.
Для нее это время суток было страшнее всего на свете, и она искренне желала, чтобы обеденный перерыв вовсе не существовал.
Потому что обедать в одиночестве в туалете было невыносимо одиноко.
— Я же оставила коробочку с обедом в комнате...
Шуэн подавила подступающее отчаяние и сглушила урчание в животе. Рис с омлетом и жареные сосиски-виенна. Ей горько было вспоминать о тщательно приготовленном обеде, оставленном прямо на столе.
— Сегодня там даже были сосиски... какая несправедливость!
Шуэн, которой выдавали скудные карманные деньги из-за родительской философии финансовой грамотности, обливалась холодным потом при мысли об оставленном в общежитии обеденном боксе, пока спешно крутила свою прическу.
— Без обеда... придется голодать...!
Шуэн, уже два года промышлявшая обедами в туалете, не смела в одиночку соваться в переполненную столовую.
Стоило ей заявиться туда одной, как тут же началось бы:
— Гляньте-ка, она опять жрет одна.
— Корчит из себя аристократку, а сама... и что это должно значить?
— Да брось ты ее, всё равно сидит в гордом одиночестве.
Опасаясь повторения кошмара, Шуэн пряталась за колонной и истово молилась, чтобы покупатели поскорее рассосались из магазина.
Почему сегодня столько народу...?!
Шуэн зверски хотела есть.
В то же время.
«Хм».
Рикардо о чем-то размышлял.

Комментарии

Загрузка...