# Поздний вечер
Насладившись пиршеством, приготовленным Маликом — особым шеф-поваром, которого я пригласил с огромным трудом, — я поднялся на третий этаж особняка, где располагалась ванная комната.
С полным желудком.
После долгой приятной беседы.
Возможно, из-за того, что чаепитие прошло успешнее, чем ожидалось, у меня было прекрасное настроение для хорошей бани.
Исполненный предвкушения, что погружение в горячую воду растопит мою усталость, словно слизня, я естественным образом направился к двери, занавешенной красной тканью.
— Барышня.
— Мм?
— Вам понравился ужин?
Сидящая в инвалидном кресле барышня растопырила пальцы и вынесла серьезный вердикт.
— Девять из десяти.
— Почему девять? Куда делся один балл?
— Этот балл — Рикардо. Больше всего мне нравится стряпня Рикардо.
— Тогда это все сто баллов из ста.
Я взъерошил барышне волосы, продолжая толкать ее кресло. Как и подобало прекрасной злодейке, языком она владела мастерски.
— Не желаете ли принять ванну?
— Хи-хи-хи, да!
— Сегодня я сделаю вам массаж с помощью ауры.
— О-о-о...! А от тебя есть польза!
— Вот ради этого я и учился пользоваться аурой.
С приятной улыбкой я распахнул дверь ванной.
И тут.
— Цоп.
Я перевел взгляд на наглую руку, преградившую путь мастеру меча, и слабо улыбнулся.
— Что такое, Малик?..
— Ты прекрасно знаешь.
— Понятия не имею.
— Должен знать.
На многозначительный вопрос Малика я ответил тоном человека, который искренне не понимает, в чем дело. Потому что я и правда не понимал.
— Есть какая-то проблема?
— ...
Малик указал на дверь, занавешенную синей тканью и расположенную рядом с красной. С видом Владыки Преисподней, сообщающего, что пунктом моего назначения станет ад, а не рай, Малик сохранял мрачное выражение лица.
— Я прекрасно понимаю твои чувства, Рикардо.
— ...
— Понимаю, потому что я тоже мужчина.
С серьезным видом произнес Малик.
— Но я не могу этого позволить.
Кивнув на глубокомысленные слова Малика, я приложил руку к груди и заговорил с жаром, словно вымаливая шанс на защиту.
— Я ждал этого момента всю свою жизнь.
— Рикардо. Я понимаю твои чувства, но нельзя — значит нельзя.
— Почему?..
Малик схватил меня за плечи, тяжело вздохнул и заявил, что это место не для меня.
— Это женская купальня.
— ...
— Ты мужчина, Рикардо.
Я горько улыбнулся руке Малика на своем плече и сбросил ее. Пусть он был моим благодетелем и работодателем, существовали границы, переступать которые не стоило.
Я скрипнул зубами, раздумывая, в чем же проблема переселенца, желающего войти в женскую купальню — я же не подглядывать собирался, а просто войти в баню, построенную на мои собственные деньги, — и привел веский аргумент, чтобы развеять опасения Малика.
— Я дворецкий юной барышни. Я обязан сопровождать ее. Таков долг и предназначение дворецкого. Разве другие аристократы поступают иначе? У них тоже есть те, кто помогает им мыться.
— В семье Хистания — нет.
— Так заведите. У вас полно денег.
— Нет.
— Ах... ну почему ты так упираешься!
Малик не собирался легко сдаваться.
Я думал, это само собой разумеется, но никак не ожидал столкнуться здесь с такой переменной. Обладая более чем десятилетним опытом работы дворецким, я и помыслить не мог, что кто-то станет возражать против моего совместного с... то есть, против моего ухода за барышней, но столкнувшись с конфуцианскими принципами Малика, которые были крепче заветов самих Конфуцианцев, я закусил ногти и лихорадочно зашевелил мозгами.
«Думай, Рикардо».
«Разве не обидно сдаваться после столькой подготовки? Просто веди себя нагло. Да, мне нечего стыдиться. Если я пойду напролом с уверенным видом, наверняка...»
Стоило мне после долгих раздумий уже почти поддаться желанию.
— Цоп.
—?..
Я замолк, когда появилась женщина, отнявшая у меня последний предлог, пока я держался за ручки инвалидного кресла.
— Герцогиня.
Розанна легко улыбнулась и обратилась к барышне:
— Не желаешь искупаться вместе после стольких лет разлуки?
— Мамочка?
— Зови меня матерью.
— Угх...!
— Мать искупает тебя, раз уж выдалась такая возможность.
Барышня хихикнула и прямиком направилась в женскую купальню. Я склонил голову, смирившись со своей участью, в то время как герцогиня одарила меня многозначительной улыбкой, словно говорившей: «Еще не время».
— ...
— Хлоп.
Малик похлопал меня по плечу, утешая. Заявив, что это далеко не последняя возможность, он предложил лучшее утешение, какое один мужчина может дать другому. Опустив плечи, я поплелся к мужской купальне, занавешенной синей тканью.
— Ха-а...
Мой тоскливый взгляд продолжал цепляться за женскую купальню.
Юрия, входящая с банной корзинкой.
— Тогда... увидимся чуть позже!
Ханна, глядящая на меня с виноватой улыбкой.
— Дворецкий... может, мне лучше пойти с вами?
— Нет.
И принцесса Шартия, зашедшая в купальню с мертвенно-бледным, уставшим лицом и бормочущая, что это ее первое чаепитие подобного рода.
— ...
Они растворились в глубинах моего разбитого сердца.
— Гом.
— Хм?
Обратился я к неторопливо семенящему Гомтангу:
— Ты куда это собралась?
— Гум.
Ах.
Гомтанг ведь тоже оказалась девочкой.
Горько усмехнувшись, я направился в мужскую купальню. Я шел еле волоча ноги, поклявшись себе в следующий раз обязательно построить горячие источники на открытом воздухе.
***
— Шурх.
Белоснежная кожа, скрывавшаяся под одеждой, начала обнажаться, источая тонкий цветочный аромат.
Юрия.
«Ах... как же неловко».
Ханна.
«Я что, еще сильнее похудела?»
Оливия.
«И-и-к!! Она не снимается!»
Женщины с гладкой кожей принялись складывать одежду в корзины с неловкими улыбками.
Юрия, прикрывшись полотенцем, смущенно вошла в воду, а Шартия, также укутавшись в полотенце, зашагала к купальне скромными шажками.
И тут.
— Ура.
— И-и-к!!!
Оливия, которой Розанна помогала раздеться, запуталась в застрявшей на лице одежде.
— И-и-к! Рикардо!
Ванная особняка, наполненная красавицами, способными стать гордостью всей Империи, заполнилась ароматом весны.
***
В то же самое время.
В мужской раздевалке.
Раздевающийся Дарбаб улыбался с видом абсолютной уверенности. Несмотря на средний возраст, тело Дарбаба было подтянутым, как у юноши.
— Довольно редкое зрелище. Изысканно, но с утонченным восточным колоритом...
Довольный непривычным для этого мира интерьером ванной, Дарбаб самодовольно улыбнулся.
— Ты брал за основу восточные купальни?
На вопрос Дарбаба я слегка улыбнулся, сбрасывая верхнюю одежду, и ответил:
— Да. Я спроектировал ее, объединив восточный и западный стили по старинным книгам.
— Вот как. Мне нравится.
Дарбаб кивнул и обернул полотенце вокруг пояса.
— Ну что, пойдем?
Шагая следом за уверенным в себе Дарбабом, пошел Кайн.
Будучи магом, Кайн обладал неплохим телосложением и с довольной улыбкой повязал полотенце на бедрах.
Затем Кайн, усмехнувшись при виде самоуверенного отца, надменным голосом произнес:
— Я победил, отец.
— Даже не знаю, плакать мне или смеяться.
Подумав, что о будущем рода Десмонд можно не беспокоиться, Дарбаб с горькой улыбкой кивнул.
И в этот момент.
— Шаг. Шаг.
Кайн замолчал, заприметив впечатляющие мускулы Малика, шагавшего позади. Бросив взгляд на Малика, обернувшего полотенце вокруг талии, Кайн опустил голову и зашагал к бальне, бормоча: «...проклятье».
Малик, одержавший победу в битве мужской уверенности, гордо улыбнулся и бросил мне, раздевавшемуся рядом:
— Пойдем внутрь.
Я лишь слабо улыбнулся, глядя на ребячливое соперничество этих троих.
«Ведут себя как дети».
И тогда.
— ...
Все трое мужчин мгновенно умолкли.
***
В то же самое время в женской купальне.
— ...
— ...
— ...
Все женщины лишились дар речи, уставившись на одну из присутствующих.
— Хи-хи-хи. Плаваю, плаваю.
Женщина играла со своими пышными прелестями. Увидев это, Ханна сжала кулаки и сглотнула слезы.
«...У меня вообще-то тоже не маленькие».
И тем не менее Ханна затаила обиду на весь мир.
Юрия затаила обиду на северные холода.
Розанна улыбалась с довольным видом.
— Оливия.
— Да?
— Не балуйся с грудью.
— Хи-хи-хи...
Розанна легко рассмеялась над выходкой дочери и игриво бросила ей плавающую в воде резиновую уточку.
— Как же хорошо.
Уставшая от дворцовых интриг аристократии, Розанна лениво наслаждалась царившим вокруг покоем и перевела взгляд на Юрию.
— Мисс Юрия.
— Да...!
— Как прошел твой день? Тебе было удобно?
Тронутая заботой Розанны, Юрия с неловкой улыбкой кивнула:
— Было очень весело.
— Я рада.
У Розанны было еще много всего на уме, но она решила отложить это на потом. Не желая нарушать царившую здесь расслабленную атмосферу, она задвинула тяжелые мысли в самый дальний угол сердца и отдалась во власть теплой воды.
И в этот момент.
— Рикардо! Не прислоняйся к стене!
— Пусти меня!
Услышав крики мужчин с противоположной стороны, она легко улыбнулась и кивнула.
«Поистине».
С этими людьми вечно не соскучишься.
Розанне нравился этот мужчина.
И она была признательна Рикардо, который оставался рядом с ними до самого конца.
Она улыбнулась, надеясь, что когда-нибудь — пусть она и не знала когда — ее ничего не замечающая дочь всё поймет.
***
И в то же самое время.
Шартия, прятавшаяся в уголке купальни, осторожно обратилась к плескавшемуся в воде Гомтангу:
— Лапку.
— Гум.
— Какая прелесть...
Впервые в жизни Шартия начала по-настоящему наслаждаться чаепитием.

Комментарии

Загрузка...