Лил дождь.
Потоки воды с шумом обрушивались на землю.
Небо было чистым, когда внезапно хлынул ливень, и земля, отдыхавшая всю зиму, начала жадно пропитываться первой весенней влагой.
Вокруг то тут, то там раздавался гул недовольных голосов.
Студенты, занимавшиеся практической подготовкой, ворчали, прячась под раскидистыми кронами деревьев.
— С чего это вдруг полило?
— И не говори. Я как раз собирался поймать свою десятую цель.
— Похоже, сегодняшняя практика накрылась.
— Черт возьми. Какая досада!
Я наблюдал за приближающимися студентами, прикрывая ладонью голову от капель, и принялся рыться в заплечном мешке в поисках зонта.
«Хм...»
Студенты один за другим подходили ко мне.
Заметив в моих руках зонт, они бросились к нему, точно стая голодных псов, а я лишь улыбнулся и замахал рукой:
— Сюда! Зонты здесь!
Первым до меня добрался доцент кафедры фехтования. Его имя вылетело у меня из головы.
В памяти отложились лишь сияющая лысина и скверный характер — преподаватель, потерявший волосы задолго до старости.
Никаких выдающихся боевых навыков.
Лишь заурядный мастер устраивать истерики по пустякам.
Тем не менее, антипатии он у меня не вызывал. Люди ведь все разные.
С легкой улыбкой я окинул взглядом приближающегося «осьминога».
— Добро пожаловать.
Профессор ничего не ответил и молча протянул руку.
Он шевелил пальцами, требуя выдать ему зонт. На столь наглый жест со стороны преподавателя я ответил лишь улыбной и сомкнул губы.
— ...
На мгновение повисла тишина.
На мокрой физиономии профессора читалось явное недовольство моим промедлением, в то время как я разглядывал его так, будто он был каким-то морским деликатесом.
«Чего?»
«Чего тебе?»
«И что ты от меня хочешь?»
«Мелкий паразит».
Не выдержав затянувшегося молчания, «осьминог» заговорил. Видимо, зонт, который я держал, был ему жизненно необходим, чтобы защитить остатки былой растительности на голове.
— Зонт.
Я едва не захлопал в ладоши от уважения к его попыткам сохранить вымирающий вид, кивнул и ответил:
— Сто золотых.
— Чего?
— Цена только что выросла. Триста золотых.
Капли воды стекали по лысине профессора, пока он сверлил меня тяжелым, равнодушным взглядом.
Когда дождевая вода собралась на его длинных усах, я негромко пробормотал, словно бы между прочим:
— Я тут слышал, дождь ускоряет выпадение волос.
— ...
— То немногое, что у вас осталось, может окончательно покинуть эту макушку.
— ...
— Простите. Дождь навеял воспоминания. Я вовсе не о вас, профессор.
— ...
Профессор окинул меня тяжелым, ожесточенным взглядом и процедил:
— Это правда?
Я ответил ему с коварной улыбкой:
— Да, чистая правда. Вычитал в одном медицинском справочнике. Дождь действительно ускоряет облысение...
Профессор судорожно пошарил по карманам и вытянул сияющую золотую монету.
— Один. Остальное отдам завтра.
Я с серьезным видом протянул ему зонт.
— Мудрый выбор.
— Хе-хе-хе...
— Хе-хе...
И всё-таки простофилей разводить удивительно легко.
***
Под дождливым небом.
Михаил, Юрия и Хистания Ханна, отбившиеся от основной группы, прятались под густым деревом от хлеставших потоков воды.
— Ах...! Я так хотела разделить зонт с дворецким!
Ханна с досадой топнула кожаным сапожком по грязи.
Михаил раздраженно цыкнул на её выходку, в то время как Юрия навострила уши и тут же озвучила собственное разочарование:
— Я тоже...
— Мм? Юрия, ты что-то сказала?
— Нет. Просто думала вслух.
В этой зоне не водилось магических зверей, способных бросить вызов столь сильной троице.
Обычные орки не смогли бы выстоять против меча Михаила, напитанного аурой, равно как и поспеть за молниеносной техникой Ханны.
Полагая, что их присутствие может стеснить остальных студентов, Михаил увел девушек тренироваться подальше от Рикардо.
Конечно, они ушли за пределы зоны, очерченной Рикардо. Будучи уверенными в собственных силах, они решили, что ничего страшного не случится. Классический результат импульсивных решений.
Бушующий шум ливня не утихал ни на секунду.
Вокруг не было ни души — в этом уединенном уголке, где укрылась троица, никто из студентов больше не появлялся.
В воздухе висело томительное, неловкое напряжение.
Человек, которым восхищались.
Человек, принимавший это восхищение.
И Юрия.
Трое молча ждали, когда же прекратится дождь.
После долгого молчания...
Михаил, глядя на небо, не подававшее надежд на просвет, осторожно нарушил тишину:
— Дождь и не думает прекращаться.
— Ага...
— И правда.
— Скорее бы он уже кончился.
В ответ никто ничего не сказал.
Михаил бросил косой взгляд на равнодушное лицо Ханны и оставил попытки продолжить беседу.
Общаться с Ханной, которая так сблизилась с Рикардо, было по-своему неловко, поэтому Михаил перевел взгляд на присевшую неподалеку Юрию и завел непринужденную светскую беседу.
Погода в последнее время потеплела.
В этом году выпало слишком много снега, и тому подобное. Пока они коротали время за пустыми разговорами, тема незаметно свернула на их первую ночь в общежитии.
— Юрия, что ты делала вчера?
— Просто отдыхала в комнате.
— Серьезно?
— А ты, Михаил?
— Я...
В голове на секунду мелькнуло лицо Рикардо, из-за чего Михаил поморщился и с натянутой улыбкой произнес:
— Тоже отдыхал.
— Понятно.
Юрия повернула голову и посмотрела на Ханну, которая чертила прутом узоры на сырой земле.
Ханна выводила на грязи знакомый мужской силуэт. Хотя Юрию многое занимало, она сдержала любопытство и задала Ханне тот же вопрос, что Михаил задавал ей самой:
— А ты, Ханна? Тоже отдыхала в общежитии?
— Я?
— Да.
Ханна покачала головой на вопрос Юрии и ответила:
— Я ходила к юной герцогине Оливии.
— А?
— Подумала, что ей скучно, и решила навестить после долгой разлуки.
Ханна хихикнула, вспоминая события прошлой ночи, и продолжила водить прутом по земле.
— «Ты принесла шоколад?»
— «Да!»
— «Ого...! Хорошая девочка. Я тебя похвалю».
— «Вместо похвалы не могла бы ты просто полюбить меня?»
— «Нет».
— «Почему нет?»
— «Просто так. Слишком хлопотно».
Раньше она терпеть не могла Оливию.
Но теперь Ханна стала отчасти понимать, почему дворецкий так предан своей госпоже.
При упоминании этого имени оба собеседника тяжело сомкнули рты. Фигура Оливии была для них обоих настоящим кошмаром.
Чудовище.
Самовлюбленная злодейка, заботившаяся лишь о собственной персоне — две жертвы ее изуверств предпочли замолчать.
Михаил холодно бросил на Ханну взгляд:
— Откуда ты знаешь Оливию?
— Мы подружились, когда я в прошлый раз ходила подавать заявление на восстановление.
— Ты подружилась с Оливией?
— Да, она очень дор... то есть нет, не добрая, но с ней чертовски интересно.
Ханна радостно улыбнулась, осознавая, как сильно она незаметно перенимает манеры Рикардо.
Михаил помрачнел. Как раз в тот момент, когда он собирался предостеречь ее от опасных связей...
— Грохот...!
— Не водись с Оливией...
— БАЦ!!!!
С ослепительной вспышкой молнии.
Прямо перед Михаилом возникла черная тень.
— Нашел.
Это был человек, источавший леденящую кровь жажду убийства.
Белые жреческие одежды.
Глубокий шрам, пересекающий глаз.
И острый, пронзительный взгляд.
Мужчина улыбнулся Михаилу.
Переполненный густой, удушливой жаждой крови, он жутко ухмылялся, не сводя с Михаила глаз так, что по спине пробегали мурашки.
Ханна инстинктивно ухватилась за рукоять меча.
Рефлекторно принимая боевую стойку и собирая ауру в ответ на накатившую волну смертельной угрозы.
С трудом сглотнув от сковавшего тело напряжения и понимая, что малейшая оплошность будет стоить жизни, Ханна крепко вцепилась в оружие.
Юрия тем временем принялась выстраивать структуры магии для наложения защитных чар.
А Михаил?
Он окаменел в ту самую секунду, как разглядел лицо незнакомца.
Мужчина полностью игнорировал Ханну и Юрию, сосредоточив все внимание исключительно на Михаиле.
Достав из-за пазухи мантии потрепанную фотографию, он сравнил ее с лицом Михаила, придирчиво изучая его глаза, нос и рот, после чего медленно кивнул.
— А лицо-то мне казалось знакомым.
Усмехнувшись, мужчина уронил снимок на землю.
Фотографию тут же залило потоками дождевой воды.
На ней был запечатлен Михаил, получавший награду за инцидент в подземелье.
Мужчина посмотрел на Михаила и произнес:
— Это ведь ты, верно?
Его губы тронула жуткая, жестокая улыбка:
— Тот самый паренек, что прикончил собственного друга ради спасения собственной шкуры.
Лицо Михаила окончательно заледенело.
***
Это было очень старое воспоминание.
Нет.
Это был старый кошмар.
Что произошло тогда, когда он столкнулся со Стихийным бедствием по имени «злодей» в темных трущобах?
В тот день тоже шел дождь. Точь-в-точь как сейчас.
И этот человек стоял там же.
— Тебе следовало бежать, когда я говорил. Из-за тебя этот малыш сейчас погибнет.
— Н-неправда...!
— В смысле неправда?
Ему было страшно.
Удары здоровяка, размахивающего кулаками, избиение чужими руками впервые в жизни — всё было внове, и от этого леденело сердце.
В тот день мужчина улыбался точно так же, как сейчас, и произнес:
— Знаешь, я тут придумал кое-что забавное.
Предложив жестокий выбор:
— Деритесь друг с другом. Выжившему я дарую жизнь.
— ...
— Чего стоите? Шевелитесь.
И в тот день он сделал выбор.
Выбор, о котором ему предстояло жалеть до конца своих дней.
Он сделал это собственными руками.

Комментарии

Загрузка...