Цзелань, очевидно, тоже почувствовал внезапно разлившийся покой и тепло, его рука слегка оцепенела, и он поспешно отдернул ее.
Ло Синьюэ попыталась опереться о доски кровати и выпрямиться, но руки, налитые свинцом, отказались ее слушать, и она бессильно завалилась набок.
Цзелань мгновенно подхватил ее, бережно и осторожно укладывая спиной на изголовье. Лишь убедившись, что она сидит уверенно, он медленно разжал пальцы.
Его рука повисла вдоль тулупа, и он не удержался, коснувшись большим
и указательным пальцами подушечек. В отличие от тех недавних слез, эта кожа была гладкой, живой и теплой.
Теплой...
Только что, те несколько секунд в его объятиях – крошечная, хрупкая, мягкая...
Утром он думал, что перед ним закаленный в боях воин, но сейчас понял, как же сильно заблуждался. Она была куда беззащитнее самого нежного цветка.
Цзелань резко отдернул руку и пристально всмотрелся в ее лицо.
По-прежнему бледная, губы едва окрашены ровным бледным цветом, но всё же ей стало значительно лучше.
─ Тебе точно не нужен знахарь? – наклонившись к ней, с тревожным участием спросил он.
Ло Синьюэ прислонилась к изголовью. Головокружение наконец отступило, дыхание выровнялось. Она ободряюще улыбнулась Цзеланю: ─ Правда не нужно. Просто в тот момент я не рассчитала силы, слишком много энергии ушло. Стоит немного передохнуть, и всё пройдет.
Затем она перевела взгляд на Цзинье: ─ Простите, заставила вас поволноваться.
Цзинье нахмурился и тяжелой поступью вышел прочь.
Ло Синьюэ опустила глаза на свои ладони. Кончики пальцев все еще мелко подрагивали – тело все-таки оставалось слишком слабым.
─ Хозяйка, винить себя тоже не стоит, ─ олень Сяо Ваньвань прижался мордочкой к ее ладони и мягко потерся. ─ Родная цитра неразрывно связана с жизнью хозяина, это не какая-нибудь заурядная вещица. Она слишком долго пробыла под воздействием миазменного яда, и вернуть ее к жизни за один раз действительно тяжело.
─ Пинъи, моих нынешних сил не хватит, чтобы починить цитру за один присест. Наверное, придется делать это в несколько заходов, извини, что придется подождать еще пару дней, – подняв голову, Ло Синьюэ отыскала взглядом стоявшего у порога зверя.
Он стоял, опустив голову, прижимая родную цитру к груди, и рассеянно гладил пальцами
деревянный корпус.
Там, где раньше зияла глубокая, пересекающая всю поверхность трещина.
Все эти дни, сменяя друг друга дни и ночи, он носил инструмент на руках, раз за разом касаясь этого излома, пробуя любые мыслимые способы исцелить его, заполнить пустоту. С закрытыми глазами он мог бы безупречно выписать в воздухе изгибы и направления каждой трещинки.
Он знал, где она зарождается, где разветвляется, где становится шире всего и где залегает глубже.
Но сейчас под его пальцами лежала абсолютно гладкая, безупречная, лишенная малейшего изъяна поверхность.
Ни единого зазора, ни малейшей шероховатости.
Края глаз защипало, и что-то горячее отчаянно запросилось наружу.
Он изо всех сил замигал, прогоняя подступающие слезы. Кто знает, быть может, ее и вправду удастся полностью исцелить? Быть может.
─ Я зайду через пару дней, – сухо бросил Пинъи и резко развернулся, выходя за дверь. Его голос заметно дрожал от сдерживаемых слез.
Цзелань налил воды и поднес к губам Ло Синьюэ.
Она попыталась взять чашку сама, но он не позволил, и ей пришлось пить из его рук.
─ Я правда в порядке, уже пришла в себя.
Цзелань молча сжал губы. Когда она исцеляла его ментальный тотем, сама прибывая в беспамятстве, он ничего не понимал. Но сейчас он воочию видел, как постепенно бледнеет ее лицо, как дрожат от напряжения и боли ее пальцы, и ту самую последнюю секунду, когда она рухнула без сил.
Она никогда не говорила о том, через что ей пришлось пройти ради исцеления его тотема.
Она просто радовалась за него.
Он вспомнил, как во время ее прошлого обморока, когда ей самой было невыносимо больно, она жалела его и повторяла: ─ Цзелань, как же тебе, должно быть, больно.
Как можно быть настолько... доброй?
До встречи с ней весь его мир состоял из армейских казарм.
Он упивался бешеным галопом по степи,
наслаждался хмельными пирушками с верными воинами и тем упоительным моментом, когда копье насквозь пробивало грудь врага.
Тогда он даже помыслить не мог о каком-то союзе. Зачем генералу непременно обзаводиться самкой?
А для очищения вполне хватало целебных трав.
Лишь слабые духом нуждаются в самках.
Каждый раз по возвращении в столицу, в каких бы местах он ни оказывался – в чайных, трактирах, садах – всегда находились самки, которые норовили подойти поближе. Но неизменно их приторные ароматы вызывали у него мигрень, а жеманные голоса заставляли покрываться мурашками.
Он искренне не понимал, зачем ему вообще могут сдаться такие создания.
Увидев его в бою, они бы наверняка попадали в обморок со страху.
И впрямь, стоило ему однажды нарочно зарубить свирепого зверя на глазах у этих изнеженных аристократок, а липкой крови – брызнуть на их нарядные подолы, как по столице попол дурная слава, и желающих крутиться возле него резко поубавилось.
До появления Ло Синьюэ он и не подозревал, что дело вовсе не в самках как таковых, и что на свете существуют совсем другие. Те, перед которыми хочется преклоняться, как воин перед знаменем, которых хочется оберегать, как младшую сестренку, и которые цветут, словно весенняя сакура...
Он хотел сделать с ней то же, что весна делает с вишневым деревом.
Волна жгучего жара ударила Цзеланю в голову.
В тот же миг над его макушкой выросла пара пушистых волчьих ушей.
Ло Синьюэ от неожиданности замерла. Ее красивый рот приоткрылся, а и без того немаленькие миндалевидные глаза округлились до предела.
Уши Цзеланя казались готовыми вспыхнуть от стыда и жара, они смущенно и независимо подрагивали.
─ Я...
─ Ой, да это же кукурузные палочки! – вскрикнула Ло Синьюэ, прикрывая рот ладонью.
Цзелань растерялся еще больше. Не успел он и слова выдать, как последовавшая фраза повергла его в абсолютный ступор.
─ Скажи... можно мне их потрогать? – Голос Ло Синьюэ звучал совсем тихо. Она прекрасно понимала, как нагло и бестактно это выглядит, но справиться с собой не могла. У нее просто отсутчал иммунитет к пушистым существам – иначе с чего бы ей идти учиться на ветеринара, работать в клинике для животных и подбирать бездомных кошек с собаками?
Думая, что его полузвериный облик напугал ее, он никак не ожидал услышать такое.
Цзелань поднял голову и встретился с ее сияющим взглядом. Настолько прямой интерес заставил его волчьи уши затрепетать с новой силой.
─ Можно, – тихо произнес он, и в его голосе слышались нотки напряжения, ожидания и робкой радости – она правда хочет потрогать `(。>_<。)`.
Он даже специально подался всем корпусом вперед.
Получив разрешение, Ло Синьюэ протянула руку и кончиками пальцев осторожно коснулась кончика волчьего уха, слегка надавив вниз.
И вправду: упругие, пружинистые – самое прелестное создание из всех, что она повстречала в этом мире.
Она закусила нижнюю губу, подбодрила себя мысленно, зажала ухо большим и указательным пальцами и принялась легонько мять.
ヽ( ̄▽ ̄)ノ
От удовольствия у нее даже пальцы на ногах зашевелились.
Удержаться было невозможно. Она обеими руками вцепилась в мягкие волчьи уши и принялась их ерошить и тискать.
Она не заметила, как Цзелань в мертвой хватке вцепился пальцами в собственные штанины. Его дыхание то сбивалось, то замирало, а когда он заметил, как от восторга сжались ее округлые пальчики ног, все его тело от шеи до корней волос залилось густой краской.
Он изо всех сил пытался сдержаться, подавляя накатывающую волну за волной бурю.
Ло Синьюэ, полностью растворившись в тискании этой мягкой сладости,
по инерции провела рукой чуть ниже... по голове.
Серебристо-синие пряди оказались жестковатыми...
Ло Синьюэ с опозданием сообразила: перед ней не собака, это вообще-то... голова Цзеланя.
Ее рука зависла в воздухе...
Она украдкой бросила испуганный взгляд на Цзеланя и заметила, как на его крутом переносице проступили капельки пота, а багровым цветом полыхало уже не просто лицо, но и вся шея...
А ее рука – та самая виновница беспорядка – по-прежнему покоилась на его макушке...
Ло Синьюэ отдернула ладонь так, будто ее обожгло крапивой.
─ Прости-прости-прости! – затараторила она, в панике сминая пальцы в замок и отводя глаза. Земля буквально горела под ногами – залезть бы под кровать! Как-никак прославленный железный генерал, и что она только что с ним вытворяла!
Цзелань выпрямился, уши его по-прежнему горели огнем.
─ Ничего страшного, – его голос звучал хрипло, но без тени раздражения. ─ Если хозяйке нравится, я позволю трогать их в любое время.
Ло Синьюэ выдавила из себя вымученную улыбку и уставилась в пол.
До чего же неловко: гладить сурового военачальника по голове, как дворового пса.
Оба они не заметили, как у входа в комнату молча стояла еще одна фигура.

Комментарии

Загрузка...