— Я же просил тебя не звенеть, — покачал я головой.
— Ты... ты... — даос Сунь зажал окровавленную левую руку, глядя на меня со смесью страха и ярости.
Ученики поспешно подбежали с полотенцем, чтобы перевязать ему рану. Один из них запричитал:
— Учитель, этот колокольчик, должно быть, слишком долго лежал без дела, вот и случилась беда.
Даос Сунь откашлялся и сердито прикрикнул на них:
— Это все из-за вашей лени! Это же магический артефакт для подавления зла, я велел вам ухаживать за ним, а вы наверняка отлынивали!
— Да-да, это наша вина, наша вина! — послушно закивали ученики.
— Еще раз такое повторится — вылетите вон! — пригрозил даос Сунь. Затем он перевел взгляд с меня на мать Лю: — Я сейчас начну ритуал, почему эти посторонние люди все еще здесь?
— Сейчас, сейчас, — мать Лю повернулась к нам и, выдавив подобие улыбки, обратилась к дяде Яну: — Сват, видишь, у нас тут дела семейные. Может, вы пока пойдете к себе? Как все закончится, я попрошу Хао привезти тебя.
— Ничего, я здесь подожду! — твердо ответил дядя Ян.
Мать Лю нахмурилась:
— Сват, не в обиду будь сказано, но неужели у тебя совсем нет такта? Твое присутствие сейчас только создаст проблемы твоей дочери и зятю.
— Вы переходите границы. Позовите Сююй, и мы сразу уйдем! — нахмурился мастер Чжан.
— Я же вам русским языком сказала: Сююй нет дома. Если не верите, позвоните ей сами, — отрезала мать Лю.
— Мы потому и пришли, что телефон у нее постоянно выключен. Пока не увидим Сююй, мы никуда не уйдем! — громко заявил мастер Чжан.
Дядя Ян согласно кивнул:
— Да, мы никуда не уйдем.
— Ну что за люди... — в сердцах топнула ногой мать Лю. — Ладно, идите в гостиную, посидите там, выпейте чаю, перекусите с дороги!
С этими словами она развернулась и пошла прочь.
Мастер Чжан и дядя Ян уже собирались последовать за ней, но, заметив, что я стою на месте, тоже остановились.
— Вы чего там застыли? — обернулась и раздраженно крикнула мать Лю.
Я указал на свободный пятачок неподалеку:
— А здесь отличное место. Принесите пару стульев, мы тут посидим.
— Что... что ты сказал? — вытаращила глаза мать Лю.
— Я сейчас принесу! — вызвался здоровяк и мигом притащил из соседней пристройки три стула, расставив их в ряд.
Когда мы с мастером Чжаном и дядей Яном уселись, он послушно встал у нас за спинами.
Подумав, что чего-то не хватает, он притащил еще и столик, а затем поймал двух слуг и велел им подать нам чай и угощения.
— Да вы... вы совсем обнаглели! — мать Лю затряслась от ярости.
Я посмотрел на нее и заботливо спросил:
— Старуха, у тебя лицо совсем посинело. Все в порядке?
— Что? — она испуганно схватилась за щеки и закричала: — Зеркало! Быстро несите зеркало!
Кто-то из слуг принес ей зеркальце, и она судорожно впилась в него взглядом.
— Ночью в проклятом доме в зеркало смотреться — это надо совсем ума лишиться, — покачал я головой, отпивая чай. — А чай хороший, дорогой, небось?
Раздался звонкий щелчок — зеркало выпало из ее рук и разлетелось вдребезги.
— Чай и правда отменный, — пригубил мастер Чжан и негромко рассмеялся: — Эта старуха от ваших слов чуть Богу душу не отдала.
Я улыбнулся:
— Коли совесть чиста, так и ночного стука в дверь бояться нечего. Чего ей пугаться?
Тем временем мать Лю снова подбежала к даосу Суню, умоляя дать ей еще один амулет.
— Похоже, в этом доме действительно творится неладное, — нахмурился мастер Чжан и негромко сказал дяде Яну: — Старик, в этот раз мы обязаны найти Сююй и во всем разобраться!
Дядя Ян взволнованно кивал, на его лице читалась глубокая тревога.
Мать Лю еще какое-то время донимала даоса Суня, но тот лишь раздраженно отмахнулся от нее. Старуха ни с чем вернулась обратно и принялась сверлить взглядом нашего здоровяка.
Тот при виде нее сразу же крепко прижал амулет к груди.
— Сват, скажи ему, пусть вернет мой оберег, — заискивающе обратилась мать Лю к дяде Яну.
Дядя Ян покосился на меня, но, видя мое молчание, просто опустил голову, сделав вид, что не расслышал.
Глаза матери Лю гневно округлились, она уже собиралась разразиться бранью, как вдруг раздался глухой удар барабана. Старуха испуганно вздрогнула, и слова застряли у нее в горле.
Мы тоже перестали обращать на нее внимание и посмотрели вперед.
Двое молодых учеников даоса уже закончили перевязывать руку своему учителю и теперь выкатили большой барабан, установив его в юго-восточном углу двора.
Это один из них только что ударил колотушкой по натянутой коже.
Звук вышел глухим и не слишком громким, но в ночной тишине он разнесся далеко вокруг.
В центре круга, где стояли восемнадцать крепких парней, уже был накрыт алтарный стол.
Даос Сунь в своем желтом облачении зажег три благовонные палочки, водрузил их в курильницу, после чего выхватил меч из персикового дерева, подцепил кончиком бумажный талисман и резко взмахнул им в воздухе.
Вид у него был весьма торжественный и внушительный.
— Учитель начинает ритуал, всем соблюдать тишину! — выкрикнул один из учеников.
Мать Лю тут же велела всем домочадцам замолчать. Люди послушно сложили ладони перед грудью и замерли.
Даос Сунь с мечом в руке принялся неторопливо обходить алтарный стол, бормоча под нос заклинания.
Его ученик начал мерно бить в барабан.
— В Мэйчэне во время ритуалов принято бить в барабаны? — полюбопытствовал я.
— Ну... вообще-то не слыхал о таком, сам впервые вижу, — растерянно ответил мастер Чжан.
Стоявший неподалеку молодой даос сердито прикрикнул:
— Сказано же — тишина! Кто там болтает?
Он одарил нас яростным взглядом.
Я спокойно сделал глоток чая и взял горсть арахиса. Мастер Чжан тоже как ни в чем не бывало взял чайник и долил чаю мне и дяде Яну.
— Кто еще хоть слово скажет — пеняйте на себя! — холодно предупредил молодой даос.
Даос Сунь тем временем сделал несколько резких выпадов мечом, рассекая воздух с заметным свистом.
С тихим хлопком бумажный талисман взмыл вверх и сам собой вспыхнул ярким пламенем.
— Ох! — не удержались от восхищенного вздоха мать Лю и ее слуги.
Но, поймав строгий взгляд молодого даоса, тут же зажали рты и затаили дыхание.
— А теперь всем по очереди подойти и выпить по чаше вина! — громогласно объявил даос Сунь, перехватив меч обратным хватом.
Восемнадцать крепких парней послушно направились к юго-западному углу, где на земле стояли чаши, и один за другим осушили их.
— Сколько им за это платят? — спросил я у стоявшего за спиной здоровяка.
— Примерно как и нам — по двадцать тысяч за ночь, — поспешно наклонился тот, угодливо разъясняя.
— Двадцать тысяч? — искренне удивился я. — Продать жизнь за такие гроши? Да за почку на черном рынке и то больше дадут.
#

Комментарии

Загрузка...