Цзян Бэйфэн стоял на месте, чувствуя, как тысячи жгучих взглядов едва ли не насквозь пронизывают его. Поднявшийся у подножия сцены рев, подобный грохоту девяти валов, заставил его кожу покрыться мурашками, а ступни – словно врости в землю, не позволяя сдвинуться ни на дюйм.
С трудом повернув голову, он попытался взглядом послать дядюшке Чжоу отчаянный сигнал о помощи: «Нельзя ли мне не подниматься?»
В ответ дядюшка Чжоу наградил его еще более суровым и не терпящим возражений взглядом, в котором к тому же плескалась капля беспомощности: «Если ты не поднимешься и не уладишь это дело, сегодня отсюда живым не уйдет никто! У наставников с пика Приручения зверей лица уже почернели, как уголья!»
Во взгляде Цзян Бэйфэна едва не вспыхнуло пламя: «Тогда зачем вы меня сюда притащили?! Разве это не чистой воды вредительство?!»
Дядюшка Чжоу нахмурился, и его глаза тут же ответили с ноткой горького разочарования: «Разве вчера во время спарринга с Гу Цинхань ты не исполнил те базовые движения просто безупречно? И форма, и дух были на высоте! Мы взяли тебя с собой, чтобы поддержать престиж пика Тяньшу! Кто же знал, что твое... что твое влияние окажется еще безумнее, чем в прошлом году!»
Поддержать престиж? Да это же чистой воды позор, просто в другой обертке!
Душа Цзян Бэйфэна разрывалась на части, но, глядя на непреклонное лицо дядюшки Чжоу, а также на сочувственные взгляды сидевших рядом сотоварищей, он понял – сегодняшней «напасти» ему не миновать.
Глубоко вздохнув, он силой загнал бушующие эмоции внутрь и вновь напустил на себя отрешенный вид – пожалуй, даже еще более холодный, чем обычно.
Распрямив плечи и выпрямив спину, от напряжения ставшую едва ли не деревянной, под накатывающие волнами овации он шаг за шагом, медленно и уверенно направился к самому центру площадки для боевых искусств.
Каждый шаг отзывался ударом в сердце. Наконец он остановился и обвел взглядом окрестности: повсюду виднелись раскрасневшиеся от возбуждения лица и сверкающие фанатичным блеском глаза.
Он на мгновение прикрыл веки, а когда открыл их вновь, в зрачках уже плетилась гладь заброшенного колодца.
«Цзинь...»
Раздался чистый, звенящий звон стали, и в его руке блеснул самый заурядный железный меч. Никаких лишних движений, никаких предисловий – он сразу перешел к стойке.
Всё те же три базовых выпада, что и вчера. Но теперь, под пристальными взглядами тысяч людей, в замедленном темпе и с выверенной до абсолюта грацией, это упражнение словно обрело собственную душу.
Его движения были грациозны и точны, каждый поворот отличался естественной плавностью и наполнял пространство особой, размеренной гармонией.
Вытягивание руки, игра запястьем, подача корпуса и даже легкое колыхание одежд – всё это сливалось в единую живописную картину.
В его руках железный меч перестал быть орудием убийства, превратившись в инструмент высокого искусства; холодное сияние клинка слилось с его собственным отрешенным от мира образом, напоминая тщательно поставленный классический спектакль.
Оглушительный рев трибун постепенно затих.
Тысячи учениц затаили дыхание, зачарованно следя за каждым его движением.
Кто-то прижимал ладони к груди, глядя на юношу с истовым трепетом; кто-то во все глаза всматривался в сцену, боясь упустить малейшую деталь, а в их расширенных зрачках словно мерещились розовые сердечки.
Но большинство синхронно вскинули разнообразные камни памяти, яростно вливая в них духовную силу, чтобы навеки запечатлеть этот ослепительный момент, когда непостижимый «высокогорный цветок» изволил обнажить клинок.
В мгновение ока над площадкой остался лишь тихий свист рассекаемого лезвием воздуха да слабое сияние множества работающих записывающих артефактов.
Завершив комплекс движений, Цзян Бэйфэн плавно качнул запястьем, закинул меч за спину и выпрямился, уподобившись прямой сосне, после чего машинально слегка склонил голову – точь-в-точь как во время поклона после спектакля.
И именно этот крошечный жест окончательно взорвал затаившийся вулкан!
─ А-а-ах! ─
─ Цзян Бэйфэн! Ты просто великолепен!
─ Старший брат! Я хочу стать твоей партнершей по дао!
─ Еще разок! Покажи еще раз, высокогорный цветок!
─ Повтори комплекс! Повтори! ─
Обезумевшая волна звуков накатила вновь, став еще мощнее прежнего, и быстро слилась в единый скандирующий хор: «Повтори комплекс! Повтори!»
Стоя в самом эпицентре бури, Цзян Бэйфэн чувствовал себя словно на сковородке. Он снова бросил молящий взгляд на дядюшку Чжоу.
Поняв, что ситуация вышла из-под контроля, наставник тоже внутренне содрогнулся. Он принялся яростно таращиться на парня, исподтишка опуская ладонь вниз, что означало: «Живо скажи им пару успокаивающих слов и убирайся отсюда немедленно!»
Мысленно тяжело вздохнув и осознав, что без уступок ему сегодня отсюда не уйти, Цзян Бэйфэн вскинул руку, призывая толпу к тишине.
И произошло чудо.
Стоило ему поднять ладонь, как громогласный рев оборвался по щелчку невидимого пальца; толпа замерла, вглядываясь в него в ожидании речи.
Очистив горло, он заговорил голосом прохладным, отстраненным, но из-за обстоятельств вынужденным нести легкий оттенок вежливости. Его слова отчетливо разнеслись по всей площади:
─ Уважаемые старшие и младшие сестры, демонстрация приемов окончена. У меня есть неотложные дела в секте, и я не могу здесь задерживаться.
Выдержав паузу и ощутив, как по рядам прокатилась волна разочарованного ропота, он тут же, следуя подсказке дядюшки Чжоу, добавил положенную дежурную фразу:
─ Буду рад видеть всех желающих на пике Тяньшу для обмена опытом в свободное время.
Не дожидаясь ответа, он крутанулся на месте и стремительно двинулся прочь со сцены.
─ Постойте-постойте! Старший брат Цзян! Подождите! ─
Раздался звонкий, нетерпеливый окрик. В сопровождении легкого порыва ветра из толпы выметнулась фигурка и преградила ему путь.
Приглядевшись, Цзян Бэйфэн увидел молоденькую девушку на вид не старше двадцати лет.
На ней была игривая короткая юбка из тигровой шкуры, обнажавшая прямые длинные ноги, волосы были заплетены в два задорных хвоста, а миловидное личико светилось юностью. Огромные глаза восторженно и без тени смущения вперились прямо в него.
─ Старший брат Цзян! Распишитесь, пожалуйста! Ну хотя бы один разок! Умоляю вас! ─ заискивающе протянула она, держа обеими руками изящное перо для записей и белоснежный шелковый платок.
Бви брови Цзян Бэйфэна едва заметно сошлись на переносице. Он хотел было отказаться, но, встретившись с этим чистым, пламенным взглядом и заметив, как толпа вокруг снова начинает бурлить, понял: если он откажет, проблем станет только больше.
Обреченно вздохнув, он взял перо и размашисто вывел на шелке три изящных иероглифа: «Цзян Бэйфэн».
─ Спасибо, старший брат! ─ с восторгом завопила девчушка, прижимая платок к груди, после чего лучезарно улыбнулась: ─ Меня зовут Чжу Яо! Я ученица личной передачи пика Приручения зверей! Старший брат Цзян, вы обязательно должны меня запомнить! Я еще приду на пик Тяньшу!
Чжу Яо? Личная ученица пика Приручения?
В душе Цзян Бэйфэна поднялась волна глухого раздражения: «Да как же так... даже ученицы личной передачи... ох, есть ли вообще хоть какая-то справедливость в этом мире бессмертных?!»
Стоило ему закончить автограф, как плотину прорвало. Тысячи учениц хлынули вперед сплошным потоком, взмахивая камнями памяти, нефритовыми пластинками, платками и даже краями одежд, требуя расписаться.
─ Старший брат Цзян! И мне тоже!
─ Распишитесь и мне!
─ Распишитесь здесь, старший брат!
Сообразив, к чему идет дело, дядюшка Чжоу перестал церемониться. Он отдал приказ остальным ученикам пика Тяньшу, и те буквально взяли Цзян Бэйфэна в плотное кольцо. Влив духовную силу, они силой проложили проход сквозь толпу.
Под вопли сожаления и мольбы остаться они втроем взмыли на мечах в небеса и поспешно ретировались с этого «гиблого места».
Обратный полет проходил в гробовом молчании. Никто не произнес ни слова – все еще были под впечатлением.
Сам же Цзян Бэйфэн всю дорогу сидел с закрытыми глазами и каменным лицом, хотя плотно сжатые губы выдавали бурю у него на душе.
Наконец они достигли пика Тяньшу, и мечи мягко опустились на землю.
─ Всем разойтись и усердствовать в тренировках! ─ бросил уставшим голосом дядюшка Чжоу, махнув рукой.
Получив долгожданную свободу и едва дождавшись конца формального поклона, Цзян Бэйфэн мелькнул тенью и сбежал с глаз долой, прямиком к своему уединенному дворику у подножия склона.
Захлопнув калитку и прислонившись спиной к тяжелому дереву двери, он перевел дыхание – долго и глубоко, словно сбросил с плеч гору.
─ Наконец-то... всё, ─ пробормотал он, массируя гудящие виски. Эта возня уморила его сильнее, чем схватка на смерть с равным по силе противником.
Впрочем, расслабиться ему дали лишь на мгновение. В голове всплыло кое-что поважнее.
─ Сегодняшнее задание системы я еще даже не выполнял! ─

Комментарии

Загрузка...