В грязи Ху Шоушань приходилось хуже всех: ростом он не вышел, и если у остальных вода едва доходила до пояса, то его заливало прямо по грудь!
С каждым поднятым бревном грязная жижа захлестывала ему рот и нос, он заходился в надрывном кашле, глаза его покраснели, но короткие, толстые руки, словно клещи, намертво вцепились в дерево. Несмотря на все издевательские окрики Линь Ци в рупор с берега, он не разжимал пальцев и даже до крови закусил губу.
Чэнь Чуаньцзинь, с ног до головы покрытый грязью, от холода едва шевелил посиневшими губами, но даже в таком положении не унывал.
Выплюнув изо рта грязь, он прокричал в сторону стоявшего на берегу Линь Ци: ─ Начальник Линь! В тех булочных мяса кот наплакал! Замените на хунаньскую свинину, тогда я еще подумаю, стоит ли вылезать!
Линь Ци пропустил его нападку мимо ушей.
Сюй Сянцянь же походил на изваяние из камня: над поверхностью воды возвышалась лишь верхняя половина его туловища, грубое бревно натерло плечо до крови, которая смешивалась с грязью и стекала вниз. Он не издал ни звука, и даже взгляд его остался абсолютно неподвижным.
Шел уже третий час.
Из четырех-пяти сотен человек осталось едва ли три сотни.
Оставшиеся курсанты достигли абсолютного предела физических и душевных сил, их ноги в грязи отчаянно дрожали, и держались они исключительно на честном слове.
В этот самый момент Линь Ци резко вскинул вверх палку из белого восковника.
─ А ну замерли все!
Вооружившись рупором, Линь Ци подошел к самому краю топи, его пронизывающий, словно у сокола, взгляд впился в людей, стоявших в грязи.
─ Сейчас я задам вам один вопрос!
Его голос перекрыл завывания холодного ветра.
─ Зачем вы вообще заявились в Хуампу?!
Тишина. В топи слышно было лишь тяжелое дыхание.
Наконец несколько грамотеев, возомнивших, что они раскусили политическую конъюнктуру, напрягли застуженные до хрипоты голоса и вовсю завопили то, что считали безупречным стандартным ответом – те самые передовицы и лозунги, которые так обожали всякие Ван Цзинвэи и прочие политиканы.
─ За Три народных принципа!
─ За возрождение Китая!
─ За великое дело революции!
Высоко на трибуне лица Ван Цзинвэя и Ху Ханьминя наконец озарились довольными улыбками, они чуть заметно кивнули.
Вот она, революционная молодежь, какая им была нужна.
Однако...
─ Бац! ─ Линь Ци взмахнул палкой и со всего маху хлестнул по водяной глади!
Мощный удар взметнул тучу брызг, которые окатили с ног до головы тех самых горлопанов, залепив им глаза.
─ Чушь собачья!
Его яростный рык прозвучал подобно раскату грома.
─ Сплошная лицемерная ложь! Пустые фразы! Сказочки для дураков!
Размахивая палкой и указывая на перемазанных грязью студентов, Линь Ци безжалостно сорвал с них показной глянец.
─ На передовой! Когда пойдет шквальный огонь вражеских тяжелых пулеметов! Когда снаряды начнут рваться рядом, превращая ваших товарищей в кровавое месиво! Скажите мне на милость, вы будете отбиваться от пуль выкриками про Три народных принципа?!
─ Лозунгами можно наесться досыта?! Лозунг заменит бронежилет?!
Лицо Ван Цзинвэя на трибуне мгновенно посинело: этот удар Линь Ци пришелся не просто по воде – он смачно хлестнул по физиономиям всех этих политических прохвостов, строивших карьеру на лозунгах.
Широким шагом подойдя к Ху Шоушаню, Линь Ци занес над ним руку и ткнул пальцем сверху вниз в утопающего коротышку.
─ Мелкий! Ты орал громче всех! А ну докладывай, ради чего ты здесь?!
Загнанный в угол Ху Шоушань изо всех сил цеплялся за остатки энергии, сопротивляясь пронизывающему холоду, а допрос Линь Ци окончательно проломил последнюю линию обороны в его душе.
Он резко вскинул голову. Глаза его налились кровью, и, завывая отчаянным голосом загнанного в ловушку волчонка, он сорвался на истеричный крик:
─ Я беден! Мне даже жрать нечего!
─ Из-за моего роста меня везде считают ничтожеством и смотрят свысока! Я с этим не смирюсь!
─ Я не хочу всю жизнь валяться под ногами у всякой сволочи в этом проклятом городке! Я хочу выбиться в люди! Я хочу стать офицером! Хочу получать жалование, перевезти матушку в город, чтобы она жила в покое, и больше никогда не видеть презрительных взглядов...!
До предела примитивно, до боли откровенно – ни капли возвышенных революционных идеалов, лишь чистейшая, обнаженная жажда выживания низового люда.
Линь Ци не стал бранить его, а лишь перевел палку на стоявшего рядом Сюй Сянцяня, похожего на глиняного идола.
─ А ты?! Говори!
Сюй Сянцянь стиснул зубы так, что желваки заходили на скулах. Глубоко вдохнув воздух, пропахший едкой жижей, он с тяжелым шансийским акцентом выдавил из себя утробный рык, похожий на раскат грозы:
─ В нашей деревне в этом году три раза грабили – то бандиты, то вояки!
─ Зерно, что батька круглый год потом поливал, загребли подчистую! Даже корову увели!
─ Я сюда явился только ради одного – научиться стрелять! Научиться воевать! Как только у меня появится ружье, я вернусь и вырежу к чертовой матери всех этих ублюдков, что жируют за счет народа! Защищу свой клочок земли и жизни своих близких...!
Правда эта была пугающей до мурашек.
Никаких возвышенных слов – лишь жажда выживания да въевшаяся в плоть и кровь ненависть к угнетателям.
Линь Ци резко опустил палку.
Обернувшись к толпе в грязевом месиве, он обвел их горящим взглядом, и голос его раскатился над островом Чанчжоу.
─ Слушайте все и зарубите себе на носу!
─ Вот она – ваша истинная суть! Вы хотите выжить! Хотите, чтобы вас больше не гнобили! Хотите защитить своих матерей и сестер за спиной! Хотите досыта наебаться... наесться вволю!
Тыча в них пальцем, Линь Ци чеканил каждое слово:
─ И я вам заявляю: в этом нет ничего постыдного! Вот это и есть подлинный двигатель революции! Потому что на этом свете живут мимоллионы таких же, как вы, голодных и растоптанных простолюдинов!
─ Запомните всё, что вы сейчас сказали здесь, в этой жиже!
─ Когда завтра вы окажетесь на передовой и зазвучит сигнал к атаке – вы будете умирать не за пустые бумажные лозунги! Вы будете сражаться за самих себя, за тех, кто дорог вам! И если кто-то посмеет отнять ваше право на жизнь, берите ружья и пристрелите тварь...!
Бах!
Слова эти содрали всю фальшивую шелуху, достигнув самых потаенных глубин души.
У трех сотен курсантов в грязи вмиг покраснели глаза.
Сбросив оковы казенных лозунгов, первозданная, рожденная жаждой жизни и отпором ярость вырвалась наружу, полностью воспламененная Линь Ци.
Они вцепились в бревна мертвой хваткой, ноги их онемели, но спины выпрямились струной. Во взглядах, устремленных на Линь Ци, больше не было страха – лишь зарождающееся, фанатичное благоговение.
На трибуне.
Господин с силой сжал подлокотник кресла, потрясенный до глубины души.
Полжизни отдав революции, он привык к высокопарным речам. Но сегодня метод Линь Ци – наотмашь отбросить всю политическую мишуру и бить прямо по сокровенным человеческим желаниям – казался чем-то немыслимым и в то же время невероятно мощным.
─ Какая фраза: «Сражаться за тех, кто дорог»... ─ пробормотал господин. ─ Вот она, истинная душа армии тигров и волков.
А сидевший рядом Чан Кайши...
Он острее прочих уловил тончайший перелом в атмосфере топи: взгляды курсантов на Линь Ци неуловимо изменились. В них читалось преклонение перед абсолютной силой и слепая преданность наставнику, пробудившему их души.
Тревога в душе Чан Кайши взорвалась с невероятной силой.
Черт побери!
Нельзя позволить этому Линь Точжи единолично загребать лавры и хороших, и плохих парней!
Если он приберет к рукам всю армию, кем тогда буду я, законный начальник?!
Прекрасно зная толк в интригах, Чан Кайши понимал: Линь Ци сыграл роль плохого следователя, жестокого палача, загнавшего людей в ад.
И теперь настал идеальный момент для него самого – выступить в роли «любящего отца» и «спасителя», успокоить курсантов и перетянуть их симпатии на свою сторону!
Чан Кайши тут же вскочил на ноги, одернул безупречный китель, выдавил из себя скорбно-заботливое выражение лица и широким шагом двинулся вперед, готовясь произнести прочувствованную речь.
Однако...
Стоило ему сделать первый шаг по ступенькам трибуны...
Линь Ци обернулся и бросил беглый взгляд на Чан Кайши, собиравшегося спуститься вниз ради вербовки сторонников.
На губах его мелькнула неуловимая, холодная усмешка.
Задумал перехватить у меня славу?
Сперва я перекрою тебе кислород.

Комментарии

Загрузка...