Услышав слова Линь Ци, Чжао Сихай мгновенно переменился в лице.
─ То Чжилийская клика пару пароходов с рисом перекупит, то сынок Лу Юнсяна с какой-то актрисой сойдется. Подобные сплетни у входа в развлекательный центр «Большой мир» за один серебряный доллар пачками продают.
Линь Ци безжалостно срывал покровы с агентурной сети Фэнтяньской клики: ─ Вы совершенно не уловили истинную ценность Шанхая. Это место, где слушают не грохот выстрелов, а звон счетных костяшек на счетах.
На лбу Чжао Сихая выступил холодный пот. Он не мог раскусить истинный вес этого молодого командира, но раз тот запросто обращался к Ханьцину по имени и привез из Фэнтянь приказ высшей категории секретности, его статус не вызывал сомнений, и у Чжао не осталось мужества даже для оправданий.
─ Твое первое задание.
Не обращая внимания на испуг подчиненного, Линь Ци отдал прямой приказ: ─ Установи круглосуточную слежку за Чжан Жэньцзе.
Чжао Сихай резко вскинул голову: ─ За кем? За этим южным толстосумом?
─ Именно.
Линь Ци сделал небольшой глоток из стоявшей на столе чашки с чаем: ─ Мне нужны все его передвижения за последние полмесяца. С кем встречался, куда ездил, сколько денег перевел в Гуанчжоу. Меня не интересует, что он говорил – меня интересуют его счета и движение капиталов финансовой клики Цзянчжэ, стоящей за его спиной. Я хочу знать, сколько живых денег у него осталось на руках.
─ Ваше высокоблагородие, охрана вокруг него выставлена сильнейшая, к тому же счета этих крупных компрадоров из Цзянчжэ заперты в сейфах Citibank и HSBC, наши люди туда носа не сунут.
На лице Чжао Сихая отразилось глубокое отчаяние.
Линь Ци поставил чашку, издав звонкий фарфоровый стук.
─ Это твои проблемы. Ханьцин содержит вас не для того, чтобы вы в Шанхае шэнцзяни и суп из желтого горбыля уплетали.
Голос Линь Ци прозвучал леденяще: ─ Три дня! Я даю тебе ровно трое суток. Если не добудешь точных цифр, можешь сложить полномочия начальника станции и поискать местечко на дне Хуанпу.
Чжао Сихай сжал зубы, резко поднялся и отдал честь: ─ Есть! Клянусь, через три дня доложу по форме.
─ Не спеши. Есть и второе дело.
Линь Ци окликнув уже собравшегося уходить Чжао Сихая.
─ Слушаю ваше высокоблагородие.
─ Завтра чуть свет отправь парочку толковых людей на черные рынки Французской и Международной концессий пустить слух. Пусть болтают, будто в Шанхай прибыл крупный китайский делец из Америки, у которого на руках партия германских заводских накладных на оружие времен Первой мировой войны, и он срочно ищет солидного покупателя.
Мозг Чжао Сихая закрутился с бешеной скоростью, мгновенно оценив масштаб замысла: ─ Ваше высокоблагородие, что за товар в этих накладных? Нам нужно обставить все правдоподобно.
─ Никаких сказок. Озвучь точные детали, – уголки губ Линь Ци изогнулись в холодной усмешке. ─ Две тысячи оригинальных немецких пистолетов Маузер C96, не местная поддельная рухлядь, а именно короткоствольные немецкие раритеты с клеймом «Красная девятка». Плюс к этому пятьдесят тонн бездымного пороха на базе нитроцеллюлозы производства арсенала концерна Крупп.
Чжао Сихай судорожно втянул воздух.
Оружие такого уровня способно вскружить голову многим, это были самые лакомые и дефицитные товары.
Особенно пятьдесят тонн бездымного пороха: в условиях непрекращающихся войн между милитаристами расход взрывчатки шел колоссальный, и эта вещица ценилась дороже золота.
─ Ваше высокоблагородие, если мы поднисим такой шум, а покупатель потребует предъявить товар лицом, и у нас ничего не окажется, разразится грандиозный скандал. Местные милитаристы и Зеленая банда шутить не любят.
─ Твое дело пустить слух, – отмахнулся Линь Ци.
─ Кто бы ни вышел на связь – ничего не продавай. Сделай так, чтобы весть дошла до людей Чжан Цзинцзяна, отвечающих за военные закупки. Понял?
Чжао Сихай сглотнул слюну.
Он понял, что этот молодой командир не просто безжалостен, его стратегический ум пугает – он закинул удочку на самую крупную южную рыбину.
─ Подчиненный понял. Немедленно приступлю к исполнению.
Чжао Сихай покинул номер.
В комнате снова воцарилась тишина.
Линь Ци подошел к панорамному окну, глядя, как огни по обеим сторонам Хуанпу тонут в темной речной воде.
Почему выбор пал именно на Чжан Цзинцзяна?
Потому что тот являлся главным денежным мешком южных революционеров, личным казначеем того самого господина.
Господин этот как раз занимался созданием военной академии в Гуанчжоу, и хотя Советский Союз обещал помощь, за морем телу не поможешь.
Строительство академии, обмундирование и питание для первого набора курсантов, первые несколько сотен стволов – все зависело от финансовых переливаний из шанхайского кармана клана Цзянчжэ.
Но сейчас Чжилийская клика контролировала большую часть юго-востока, установив жесткую экономическую блокаду южан, и Чжан Цзинцзяну приходилось выбиваться из сил, пытаясь собрать средства на закупку оружия в Шанхае.
В этот момент приманка в виде партии подлинного немецкого вооружения покажется человеку, томящемуся от жажды в пустыне, оазисом.
Он непременно клюнет.
Но Линь Ци не собирался бегать за ним лично: навязанный товар радости не приносит.
Истинные господа сидят на месте, пока другие на коленях приносят им свои дары.
Следующие три дня Линь Ци не покидал пределов номера.
Завтраки, обеды и ужины доставлял официант на сервировочной тележке.
Его распорядок дня был предельно размеренным: по утрам за чашкой кофе он просматривал газеты, вникая в политические новости, а во второй половине дня работал за письменным столом над чертежами.
Он не терял времени даром: используя свой багаж знаний, вычерчивал на бумаге технологическую схему получения синтетического аммиака по процессу Габера – Боша.
Это было ключевое базовое ноу-хау для производства современного бездымного пороха. С учетом точности станочного парка в Китайской Республике он провел нисходящую модернизацию технологических линий, чтобы метод мог прижиться на национальной почве в двадцатые-тридцатые годы.
Эти чертежи станут его главным билетом, закрепившим за ним статус непререкаемого авторитета в военной промышленности после прибытия в Хуампу.
На третий день под вечер раздался звонок в дверь.
Чжао Сихай сменил костюм на европейский и, зажав под мышкой портфель, вошел в комнату. На сей раз в его глазах, помимо трепета, читался оголтелый фанатизм.
─ Ваше высокоблагородие, гениально! Все развивается точь-в-точь по вашему сценарию.
Чжао Сихай извлек из портфеля исписанные листы и протянул Линь Ци.
Тот взял бумаги и бегло пробежал их глазами.
─ Чжан Цзинцзян сейчас сам не свой от забот.
Чжао Сихай принялся оперативно докладывать: ─ Из Гуанчжоу летят пачки срочных телеграмм с требованиями денег и стволов. Старую школу на острове Хуампу нужно спешно перестраивать, денег не хватает даже на кирпич и черепицу. Чжан Цзинцзян уже заложил две свои усадьбы во Французской концессии, наскреб наличных, но на черном рынке царит паника, прямые закупки парализованы из-за жесткого контроля северян. Он пытался связаться с британскими и французскими торговцами оружием, но те задирают цены до небес и безбожно грабят его.
─ Дошел ли до него наш слух?
– тихо спросил Линь Ци.
─ Дошел. Вчера после обеда доверенное лицо Чжан Цзинцзяна, некий Чэнь Гофу, лично наведался на черный рынок у причала Шилюпу и расспрашивал о возвращенце из Америки.
Чжао Сихай возбужденно потирал ладони: ─ Ваше высокоблагородие, они уже вышли на след «Астор Хауса». По словам моих парней, этот Чэнь Гофу сидит внизу в кафетерии и допытывается у администратора номер вашей комнаты.
Линь Ци дочитал сводку и бросил листы в камин, наблюдая, как языки пламени жадно пожирают бумагу.
Все шло по его сценарию.
Он подошел к столу, взял отпечатанный вчера на машинке документ на английском языке и аккуратно вложил его в плотный конверт из крафтовой бумаги.
Затем он достал из саквояжа копию банковского аккредитива, оформленного через HSBC.
Этот финансовый документ, подтверждающий наличие пятнадцати тысяч серебряных долларов свободной ликвидности, был выписан на средства, выданные Чжан Ханьцином. Для индивидуального инвестора в ту эпоху это была ошеломляющая, колоссальная сумма.
Линь Ци запечатал конверт, капнув на клапан расплавленный сургуч, и приложил личную печать с изысканным античным узором.
─ Ступай.
Линь Ци протянул конверт Чжао Сихаю: ─ Передай это британскому управляющему внизу. Скажи ему: когда тот человек по фамилии Чэнь вернется, пусть отдаст пакет ему. И передай дословно: «Мистер Линь пьет послеобеденный чай и не принимает всякую шелупонь на побегушках. Если есть дело, пусть тот, кто принимает решения, сначала ознакомится с содержимым».
Чжао Сихай обеими руками принял конверт, ощутив его неожиданную тяжесть.
Замявшись, он пробормотал: ─ Ваше высокоблагородие, но ведь Чэнь Гофу – ближайший соратник Чжан Цзинцзяна, человек на Юге влиятельнейший. А мы даже не показываем лица и прямо называем его мальчиком на побегушках... Не слишком ли это дерзко? Вдруг мы оскорбим его, и всё сорвется?
─ Ничего не сорвется.
Голос Линь Ци оставался равнодушным.
─ Почему? – Чжао Сихай никак не мог постичь логику столь рискованной игры.
─ Потому что они умирают с голоду.
Линь Ци посмотрел на оживленный Вайтань за окном: ─ Изголодавшийся человек, увидев кусок мяса, проглотит его целиком вместе с костями и кровью. Иди исполняй.
Не смея больше возражать, Чжао Сихай развернулся и вышел.

Комментарии

Загрузка...