Эта тошнотворная вонь один в один походила на запах, исходивший от утопленника Чжан Цяна. Сомнений не оставалось: тварь выследила нас. Вот только я никак не ожидал, что она окажется здесь настолько быстро.
Эта тошнотворная вонь один в один походила на запах, исходивший от утопленника Чжан Цяна. Сомнений не оставалось: тварь выследила нас. Вот только я никак не ожидал, что она окажется здесь настолько быстро.
Шаги за дверью туалета становились все отчетливее. Мягкие, шуршащие звуки, казалось, приближались со стороны одной из дальних комнат. Я замер, во все глаза уставившись на запертую дверь, а мое сердце испуганно забилось где-то в горле. К нашему великому облегчению, неведомый визитер прошелестел мимо туалета и направился дальше, в сторону гостиной. Вскоре в квартире вновь воцарилась гробовая тишина.
Шаги за дверью туалета становились все отчетливее. Мягкие, шуршащие звуки, казалось, приближались со стороны одной из дальних комнат. Я замер, во все глаза уставившись на запертую дверь, а мое сердце испуганно забилось где-то в горле. К нашему великому облегчению, неведомый визитер прошелестел мимо туалета и направился дальше, в сторону гостиной. Вскоре в квартире вновь воцарилась гробовая тишина.
В тесном помещении не было слышно ничего, кроме нашего с дядей Юем судорожного дыхания. Однако стойкий, удушливый запах тухлой рыбы никуда не делся — верный признак того, что утопленник Чжан Цян все еще рыщет где-то неподалеку.
В тесном помещении не было слышно ничего, кроме нашего с дядей Юем судорожного дыхания. Однако стойкий, удушливый запах тухлой рыбы никуда не делся — верный признак того, что утопленник Чжан Цян все еще рыщет где-то неподалеку.
Примерно через десять минут в непроглядном сумраке дважды щелкнуло колесико зажигалки, и вспыхнул крошечный огонек. Подняв голову, я увидел, что дядя Юй пытается прикурить сигарету. Багровый отсвет пламени выхватил из темноты его лицо, и по нему было видно, что дела наши плохи: навалившись спиной на дверь, он сурово хмурил брови. Дядя Юй сделал глубокую затяжку, и огонек зажигалки погас. В кромешной тьме остался лишь тлеющий багровый уголек сигареты, который дарил хоть какую-то призрачную иллюзию защищенности.
Примерно через десять минут в непроглядном сумраке дважды щелкнуло колесико зажигалки, и вспыхнул крошечный огонек. Подняв голову, я увидел, что дядя Юй пытается прикурить сигарету. Багровый отсвет пламени выхватил из темноты его лицо, и по нему было видно, что дела наши плохи: навалившись спиной на дверь, он сурово хмурил брови. Дядя Юй сделал глубокую затяжку, и огонек зажигалки погас. В кромешной тьме остался лишь тлеющий багровый уголек сигареты, который дарил хоть какую-то призрачную иллюзию защищенности.
— Сяо Цзян, дернуть хочешь, чтобы нервишки успокоить? — едва слышно прошептал дядя Юй.
— Сяо Цзян, дернуть хочешь, чтобы нервишки успокоить? — едва слышно прошептал дядя Юй.
Страх по-прежнему сковывал мои члены, поэтому я судорожно закивал:
Страх по-прежнему сковывал мои члены, поэтому я судорожно закивал:
— Давай!
— Давай!
Дядя Юй вслепую протянул мне сигарету. Нащупав зажигалку, я с тихим щелчком высек огонь и жадно затянулся. Вообще-то я не любитель табака, и от пары выкуренных подряд сигарет у меня обычно начинала кружиться голова. Но сейчас, поддавшись давлению первобытного ужаса, я выпускал изо рта сизый дым и чувствовал, как сковавшее тело напряжение начинает понемногу спадать.
Дядя Юй вслепую протянул мне сигарету. Нащупав зажигалку, я с тихим щелчком высек огонь и жадно затянулся. Вообще-то я не любитель табака, и от пары выкуренных подряд сигарет у меня обычно начинала кружиться голова. Но сейчас, поддавшись давлению первобытного ужаса, я выпускал изо рта сизый дым и чувствовал, как сковавшее тело напряжение начинает понемногу спадать.
Мы с дядей Юем молча сидели прямо на ледяном полу. Слабого свечения двух огоньков едва хватало, чтобы различать силуэты друг друга.
Мы с дядей Юем молча сидели прямо на ледяном полу. Слабого свечения двух огоньков едва хватало, чтобы различать силуэты друг друга.
— Этот сукин сын точно караулит нас снаружи, — выдохнув плотное облако дыма, одними губами произнес дядя Юй. — Главное, чтобы внутрь не сунулся, а мы отсюда ни ногой. Дотерпим до рассвета — и все, мы спасены.
— Этот сукин сын точно караулит нас снаружи, — выдохнув плотное облако дыма, одними губами произнес дядя Юй. — Главное, чтобы внутрь не сунулся, а мы отсюда ни ногой. Дотерпим до рассвета — и все, мы спасены.
Договорив, он достал из кармана телефон и мельком глянул на экран: до рассвета оставалось еще долгих пять часов. Пользуясь случаем, дядя Юй включил фонарик и бегло огляделся по сторонам. Комнатушка оказалась на редкость пустой: душевая лейка, облупившийся умывальник, треснувшее зеркало, хлипкая полочка да старый унитаз. Взгляд фонарика скользнул по двери, и я обомлел — на деревянной поверхности красовался наспех начертанный талисман. Свежий и багровый. Я перевел взгляд на руку дяди Юя и заметил, что его указательный палец все еще кровоточит. Очевидно, он прокусил его и нарисовал защитный знак сразу же, как только мы заперлись здесь.
Договорив, он достал из кармана телефон и мельком глянул на экран: до рассвета оставалось еще долгих пять часов. Пользуясь случаем, дядя Юй включил фонарик и бегло огляделся по сторонам. Комнатушка оказалась на редкость пустой: душевая лейка, облупившийся умывальник, треснувшее зеркало, хлипкая полочка да старый унитаз. Взгляд фонарика скользнул по двери, и я обомлел — на деревянной поверхности красовался наспех начертанный талисман. Свежий и багровый. Я перевел взгляд на руку дяди Юя и заметил, что его указательный палец все еще кровоточит. Очевидно, он прокусил его и нарисовал защитный знак сразу же, как только мы заперлись здесь.
Я смолчал, лишь молча выпустил струю дыма и согласно угукнул.
Я смолчал, лишь молча выпустил струю дыма и согласно угукнул.
Однако в ту же секунду из коридора вновь раздались едва слышные шаги:
Однако в ту же секунду из коридора вновь раздались едва слышные шаги:
— Топ... топ... топ...
— Топ... топ... топ...
И на этот раз они приближались целенаправленно к нам. Звук был настолько тихим, словно сухой лист бумаги шуршал по полу. Не окажись мы в этом замкнутом, мертвенно-тихом пространстве, его было бы невозможно расслышать. От этих звуков у нас обоих перехватило дыхание. Дядя Юй мгновенно погасил экран телефона, и мы уставились на запертую дверь туалета.
И на этот раз они приближались целенаправленно к нам. Звук был настолько тихим, словно сухой лист бумаги шуршал по полу. Не окажись мы в этом замкнутом, мертвенно-тихом пространстве, его было бы невозможно расслышать. От этих звуков у нас обоих перехватило дыхание. Дядя Юй мгновенно погасил экран телефона, и мы уставились на запертую дверь туалета.
Шаги замерли аккурат перед нашим убежищем. Я отчетливо почувствовал, как сквозь дверные щели потянуло сквозняком — леденящим, пронизывающим до самых костей. А затем из-за двери раздалось негромкое покашливание:
Шаги замерли аккурат перед нашим убежищем. Я отчетливо почувствовал, как сквозь дверные щели потянуло сквозняком — леденящим, пронизывающим до самых костей. А затем из-за двери раздалось негромкое покашливание:
— Кхм... кхм...
— Кхм... кхм...
Звук был негромким, но пугающе отчетливым. Сомнений не оставалось: прямо за порогом кто-то стоял. Мы затаили дыхание, боясь даже шелохнуться. Напряженное молчание длилось всего несколько секунд, пока из-за двери внезапно не раздался уже знакомый скрипучий голос старухи:
Звук был негромким, но пугающе отчетливым. Сомнений не оставалось: прямо за порогом кто-то стоял. Мы затаили дыхание, боясь даже шелохнуться. Напряженное молчание длилось всего несколько секунд, пока из-за двери внезапно не раздался уже знакомый скрипучий голос старухи:
— В моем доме курить запрещено!
— В моем доме курить запрещено!
Услышав это, мы с дядей Юем испуганно уставились на тлеющие сигареты. Он принялся отчаянно махать руками, безмолвно приказывая мне избавиться от табака. Не смея медлить ни секунды, я с силой вдавил окурок в пол, туша уголек.
Услышав это, мы с дядей Юем испуганно уставились на тлеющие сигареты. Он принялся отчаянно махать руками, безмолвно приказывая мне избавиться от табака. Не смея медлить ни секунды, я с силой вдавил окурок в пол, туша уголек.
Стоило дыму рассеяться, как шуршащие шаги возобновились:
Стоило дыму рассеяться, как шуршащие шаги возобновились:
— Топ... топ... топ...
— Топ... топ... топ...
Вскоре звуки затихли в отдалении, и квартира погрузилась в прежнее безмолвие.
Вскоре звуки затихли в отдалении, и квартира погрузилась в прежнее безмолвие.
Дядя Юй несколько минут простоял, прижавшись ухом к дверному полотну, после чего повернулся ко мне:
Дядя Юй несколько минут простоял, прижавшись ухом к дверному полотну, после чего повернулся ко мне:
— Сяо Цзян, все обошлось. Можешь вздремнуть немного.
— Сяо Цзян, все обошлось. Можешь вздремнуть немного.
Я лишь горько усмехнулся про себя. Какой, к черту, сон? Все мое существо было натянуто как струна, а уж в этой зловещей, заколоченной квартире и подавно глаз смыкать не стоило.
Я лишь горько усмехнулся про себя. Какой, к черту, сон? Все мое существо было натянуто как струна, а уж в этой зловещей, заколоченной квартире и подавно глаз смыкать не стоило.
— Дядя Юй, не смогу я уснуть, — едва слышно прошептал я.
— Дядя Юй, не смогу я уснуть, — едва слышно прошептал я.
— Ну ладно. Тогда будем караулить до утра, — вздохнул он и больше не проронил ни слова.
— Ну ладно. Тогда будем караулить до утра, — вздохнул он и больше не проронил ни слова.
Мы так и остались сидеть на полу, привалившись спинами к стене и вдыхая едкую рыбную вонь. Каждая минута в этом месте казалась бесконечной вечностью.
Мы так и остались сидеть на полу, привалившись спинами к стене и вдыхая едкую рыбную вонь. Каждая минута в этом месте казалась бесконечной вечностью.
Я надеялся, что до самого рассвета ничего больше не произойдет, но около трех часов ночи зловещий шелест шагов раздался вновь. Звуки приближались к туалету, пока окончательно не смолкли перед дверью. И снова из-за нее донесся надтреснутый старушечий голос:
Я надеялся, что до самого рассвета ничего больше не произойдет, но около трех часов ночи зловещий шелест шагов раздался вновь. Звуки приближались к туалету, пока окончательно не смолкли перед дверью. И снова из-за нее донесся надтреснутый старушечий голос:
— Что-то вы засиделись в нужнике. А ведь там, у входа, вас кое-кто дожидается.
— Что-то вы засиделись в нужнике. А ведь там, у входа, вас кое-кто дожидается.
От этих слов у нас с дядей Юем вновь похолодело внутри. Я прикусил язык, боясь издать хоть звук, но мой спутник нашелся с ответом:
От этих слов у нас с дядей Юем вновь похолодело внутри. Я прикусил язык, боясь издать хоть звук, но мой спутник нашелся с ответом:
— Тетушка, у нас сегодня животы прихватило, так что придется обождать.
— Тетушка, у нас сегодня животы прихватило, так что придется обождать.
После реплики дяди Юя снаружи воцарилось недолгое молчание. Спустя пару десятков секунд шаги начали понемногу удаляться, сопровождаемые невнятным ворчанием старухи:
После реплики дяди Юя снаружи воцарилось недолгое молчание. Спустя пару десятков секунд шаги начали понемногу удаляться, сопровождаемые невнятным ворчанием старухи:
— Надо же, два здоровых мужика в один туалет набились, да еще торчат там битый час... Стыдобища какая.
— Надо же, два здоровых мужика в один туалет набились, да еще торчат там битый час... Стыдобища какая.
Голос ее был тихим и приглушенным, так что я едва разобрал слова, но облегченно перевел дух: кажется, на этот раз пронесло.
Голос ее был тихим и приглушенным, так что я едва разобрал слова, но облегченно перевел дух: кажется, на этот раз пронесло.
Однако ровно через час мерный топот повторился. Старуха вновь подступила к двери туалета и требовательно спросила:
Однако ровно через час мерный топот повторился. Старуха вновь подступила к двери туалета и требовательно спросила:
— Эй, разносчик обедов! А где моя еда? Куда ты ее подевал?
— Эй, разносчик обедов! А где моя еда? Куда ты ее подевал?
Обед? Откуда у нас с дядей Юем возьмется еда? Мы прибежали в это проклятое место лишь ради того, чтобы спасти свои шкуры от преследований утопленника Чжан Цяна.
Обед? Откуда у нас с дядей Юем возьмется еда? Мы прибежали в это проклятое место лишь ради того, чтобы спасти свои шкуры от преследований утопленника Чжан Цяна.
— Тетушка, как только выйду из туалета, сразу все вам отдам! — немного помедлив, крикнул дядя Юй.
— Тетушка, как только выйду из туалета, сразу все вам отдам! — немного помедлив, крикнул дядя Юй.
— Ну ладно, — донеслось снаружи, и хозяйка квартиры снова заковыляла прочь.
— Ну ладно, — донеслось снаружи, и хозяйка квартиры снова заковыляла прочь.
Дядя Юй бессовестно вешал покойнице лапшу на уши, но иного выбора у нас просто не оставалось. Стоило ей заподозрить неладное и выставить нас за порог — и нам конец, прятаться больше негде. В такой гнетущей обстановке мы промучились еще около получаса. Как вдруг из глубины квартиры донесся резкий, требовательный стук во входную дверь:
Дядя Юй бессовестно вешал покойнице лапшу на уши, но иного выбора у нас просто не оставалось. Стоило ей заподозрить неладное и выставить нас за порог — и нам конец, прятаться больше негде. В такой гнетущей обстановке мы промучились еще около получаса. Как вдруг из глубины квартиры донесся резкий, требовательный стук во входную дверь:
— Тук... тук-тук-тук-тук! Тук... тук-тук-тук-тук!..
— Тук... тук-тук-тук-тук! Тук... тук-тук-тук-тук!..
Звуки были невероятно ритмичными и повторились ровно четыре раза.
Звуки были невероятно ритмичными и повторились ровно четыре раза.
Еще в детстве я слышал от деревенских стариков: у стука в дверь есть свои негласные правила. Живые бьют трижды, мертвецы — четырежды. «Тот, кто ломится снаружи, на все сто покойник! — испуганно пронеслось у меня в голове. — Похоже, у Чжан Цяна лопнуло терпение, и этот утопленник решил ворваться сам...»
Еще в детстве я слышал от деревенских стариков: у стука в дверь есть свои негласные правила. Живые бьют трижды, мертвецы — четырежды. «Тот, кто ломится снаружи, на все сто покойник! — испуганно пронеслось у меня в голове. — Похоже, у Чжан Цяна лопнуло терпение, и этот утопленник решил ворваться сам...»
Шорох шагов старухи возобновился с новой силой, и она в мгновение ока оказалась возле туалета. На этот раз ее низкий голос звучал раздраженно:
Шорох шагов старухи возобновился с новой силой, и она в мгновение ока оказалась возле туалета. На этот раз ее низкий голос звучал раздраженно:
— Ваш приятель мне сейчас всю дверь разнесет! А ну-ка проваливайте отсюда оба, не нужно мне вашего обеда!
— Ваш приятель мне сейчас всю дверь разнесет! А ну-ка проваливайте отсюда оба, не нужно мне вашего обеда!
Да разве мы могли показаться снаружи? Я зажал рот ладонью, боясь издать хоть писк, а дядя Юй принялся судорожно сочинять новые оправдания:
Да разве мы могли показаться снаружи? Я зажал рот ладонью, боясь издать хоть писк, а дядя Юй принялся судорожно сочинять новые оправдания:
— Тетушка, да мы знать не знаем, кто это! Животы крутит — мочи нет, позвольте еще немного пересидеть. А обед мы вам обязательно вынесем, честное слово!
— Тетушка, да мы знать не знаем, кто это! Животы крутит — мочи нет, позвольте еще немного пересидеть. А обед мы вам обязательно вынесем, честное слово!
Он продолжал кормить ее пустыми обещаниями, и, судя по всему, призраки тоже поддавались на подобные уловки. Однако спустя пару минут оглушительный грохот во входную дверь возопятился:
Он продолжал кормить ее пустыми обещаниями, и, судя по всему, призраки тоже поддавались на подобные уловки. Однако спустя пару минут оглушительный грохот во входную дверь возопятился:
— Тук... тук-тук-тук-тук!..
— Тук... тук-тук-тук-тук!..
От этого звука даже у нас с дядей Юем внутри все перевернулось от паники, не говоря уже о разгневанной хозяйке.
От этого звука даже у нас с дядей Юем внутри все перевернулось от паники, не говоря уже о разгневанной хозяйке.
— Стучит и стучит, проклятый, до печенок уже допек! — яростно прошипела старуха за дверью. — Эй, разносчик! А ну-ка быстро просунь мне под дверь ту белую петлю, на которой я вздернулась. Пойду и лично удавлю этого паршивца!..
— Стучит и стучит, проклятый, до печенок уже допек! — яростно прошипела старуха за дверью. — Эй, разносчик! А ну-ка быстро просунь мне под дверь ту белую петлю, на которой я вздернулась. Пойду и лично удавлю этого паршивца!..

Комментарии

Загрузка...