Пришедшим оказался Ли Ли. Находясь в офисе, он заметил, что отец долго не возвращается, и, испугавшись, что тот может ввязаться в неприятности и пострадать, соврал, будто хочет в туалет, а сам украком выбежал из школы, успев по дороге подобрать с земли деревянную палку.
Сейчас он сжимал в руке эту палку и тяжело дышал, но вдруг увидел своего отца, дядюшку Сяо Тана и того самого заносчивого мужчину, которые шли вместе. Приглядевшись, он заметил, что неподалеку сбились в плотную кучу мужчины из отряда отца, в руках у которых были самые разные инструменты.
Ли Ли терзали смутные сомнения, но, увидев, что отец в порядке, он успокоился и шагнул вперед. Стоило ему сделать два шага, как из толпы донесся пронзительный, полный боли вопль. Сердце мальчика сжалось, и, посмотрев на троих мужчин перед собой, он почувствовал неладное.
Ли Цзяньго, заметив Ли Ли с палкой в руке и тяжело дышащего, на мгновение испытал целую бурю чувств. Он лишь протянул руку, словно ожидая, что Ли Ли подойдет и найдет у него защиту. Тан Чу, заметив, что Ли Ли замер на месте, перевел взгляд с отца на сына, невольно усмехнулся про себя и двинулся навстречу мальчику.
Узнав в приближавшемся мужчине дядю Тана, который еще пару лет назад часто заходил к ним домой, чтобы подтянуть его по учебе, Ли Ли наполовину радостно, наполовину с недоумением спросил:
— Что здесь происходит?
Тан Чу неловко улыбнулся. В этот момент двое людей на краю толпы расступились, и оттуда вынырнул коренастый приземистый мужчина. Заметив Ли Ли, он радостно блеснул глазами и небрежно взмахнул опущенной рукой, незаметно пряча окровавленный предмет обратно в толпу. Инструмент, похоже, задел чью-то голень, вызвав легкое движение и пересуды.
Услышав шум, Ли Ли поднял голову и увидел вышедшего с улыбкой на лице Цинь Бао. Переведя на него любопытный взгляд, он снова спросил:
— Вы что тут делаете?
Затем, словно о чем-то догадавшись, мальчик слегка нахмурился, его облик внезапно переменился, и он с упрёком произнес:
— Вы что, избиваете людей?
Лицо Цинь Бао окаменело. Бросив взгляд на Ли Цзяньго, он выдавил из себя кривую улыбку, а Ли Цзяньго виновато отвел глаза. Ли Ли в тревоге бросился к толпе, но Цинь Бао схватил его за руку и мягко, но твердо произнес:
— Не ходи туда, не стоит тебе на это смотреть.
Сильно встревоженный Ли Ли повернулся к нему и отчитал:
— Вы же всегда учили меня, что нельзя обижать других! И вот вы — столько взрослых людей — избиваете человека?
— Тц! Ах ты, сорванец! — Цинь Бао от таких слов едва не вышел из себя, не зная, как именно объяснить всё этому малцу. Он с надеждой посмотрел на Ли Цзяньго.
Ли Цзяньго тяжело вздохнул, подошел ближе и, протянув большую руку, слегка потрепал Ли Ли за загривок. Мальчик давно привык к подобным грубоватым проявлениям отцовской нежности, но сейчас, подняв голову, он увидел на лице отца незнакомое выражение — неужели... чувство вины?
За всю свою жизнь Ли Ли видел на лице Ли Цзяньго твердость, решимость, гнев, спокойствие, улыбки во время разговоров с матерью и, изредка, баловство по отношению к нему самому. Но еще ни разу при любых обстоятельствах он не замечал на отцовском лице вины. Поэтому, глядя на отца, мальчик растерялся и не знал, как себя вести.
Ли Цзяньго непривычно мягко погладил Ли Ли по голове, снова вздохнул, легко провел пальцами по его груди и тихо спросил:
— Когда ты после драки, победил ты или проиграл, возвращался домой и рисковал снова получить ремня, да даже когда в этот раз тебе распороли зонтом спину до огромных синяков и желтизны, отец ведь никогда за тебя не заступался. Держишь ли ты на меня обиду?
Услышав, как отец заговорил о прошлом, Ли Ли сначала почувствовал обиду в сердце, но, заметив выражение лица отца, лишь покачал головой и послушно ответил:
— Не держу. Если ты не помогал мне, значит, на то были свои причины. Дедушка, кажется, говорил о чем-то похожем, хоть я тогда не до конца всё понял... Но ты мой отец, и я знаю, что ты всегда желаешь мне добра.
Ли Цзяньго опешил от таких слов, на душе у него скребли кошки. Снова вздохнув и пристально глядя на сына, он произнес:
— Раньше, когда ты ввязывался в драку и побеждал, отец радовался. Но подумай: когда к нам домой приходили родители того мальчика... я люблю тебя, а те родители, естественно, любят своего ребенка. Ты знаешь, что твой отец — человек маленький, дедушка тоже был человеком невысокого полета. Смотри, у дядюшки Цинь Бао у самого есть ребенок, но ради тебя он всё равно готов был драться с чужаками. Почему так?
Ли Ли покачал головой и ничего не ответил.
Ли Цзяньго продолжил:
— Потому что дядюшка Цинь Бао уважает твоего отца, поэтому и тебя он воспринимает как собственного ребенка. Точно так же, как сегодня: тебя обидели посторонние люди, и какую бы цену ни пришлось заплатить, отец должен выпустить твой пар и отомстить за тебя. Но когда ты бьешь чужого ребенка во дворе, разве родители того ребенка не захотят пойти на всё, чтобы защитить свое чадо?
Ли Ли кивнул.
Ли Цзяньго продолжил:
— Но ведь они этого не сделали. Ты задумывался, почему?
Ли Ли покачал головой.
— Потому что они знают: отец восстановит справедливость. Если отец тебя не накажет, возможно, они накажут тебя сами. Отец бьет тебя, сдерживая силу. А вот если тебя изобьют они, пощады ждать не придётся.
Затем он немного помедлил и добавил:
— Кроме того, разве твои дяди обычно не подкармливают тебя сладостями? Разве летом кто-нибудь постоянно не сует тебе талоны на мороженое? Всё это имеет свою цену. Ты съел больше мороженого, чем другие, а значит, и отдать должен больше, чем другие. Поэтому драки детей из других семей можно простить. Но тебе — нельзя. Такова цена за те лишние порции мороженого, которые ты съел по сравнению с остальными.
Ли Ли выслушал эту речь с видом человека, который понял всё лишь наполовину, однако, глядя на лицо Ли Цзяньго, послушно кивнул.
Стоявший в стороне Чжао Ань молча наблюдал за происходящим. Теперь он подошел ближе, сложил руки в приветственном жесте перед Ли Цзяньго и искренне произнес:
— Уважаемый старший обладает благородным сердцем. На сей раз я был слишком опрометчив.
Ли Цзяньго удивленно посмотрел на него, не выражая ни согласия, ни возражения.
Тан Чу тоже подошел, молча встал рядом с Ли Цзяньго, с завистью взглянул на Ли Ли и мягко произнес:
— Твой отец с виду суров, многие его боятся, но на самом деле он человек крайне справедливый. В будущем тебе нужно хорошо учиться, чтобы вырасти и стать таким же человеком, как твой отец.
Ли Ли бросил взгляд на толпу неподалеку и с недоумением спросил Тан Чу и Чжао Аня:
— И это вы называете хорошим человеком?
Лица присутствующих помрачнели, но никто не проронил ни слова. Помимо доносившихся из толпы стонов, вокруг воцарилась тишина.
Цинь Бао, с выражением глубокого разочарования на лице, сделал шаг вперед, легонько дернул Ли Ли за ухо, наклонился к нему и шепотом проговорил:
— Ах ты, сорванец! Твои дядья... — он покосился на Ли Цзяньго и поправился: — Твой отец ради тебя в такую переделку ввязался...
— Зачем ты ему это говоришь? — тихо оборвал его Ли Цзяньго, его голос прозвучал довольно строго.
Цинь Бао смутился, снова посмотрел на Ли Цзяньго и перефразировал:
— Ладно, в общем, запомни: драки внутри нашего двора или с ребятами из других дворов — это внутренние разногласия. Но мы, рабочий класс, — хозяева страны, разве нам позволено терпеть обиды от чужаков? Запомни, малец: своих ты обижать не смеешь, но и чужакам спуску давать нельзя!
Затем он снова расплылся в улыбке, прильнул к уху мальчика и заговорщицки спросил:
— Ну как, дяди отомстили за тебя? Полегчало? Проняло?
Ли Ли с легким удивлением посмотрел на него и, посомневавшись пару секунд, чуть заметно кивнул.
В этот момент Ли Цзяньго повернулся к Тан Чу и Чжао Аню и произнес:
— Сяо Тан, эта история, возможно, доставила тебе хлопот. Но кто бы ни стал расспрашивать, ты должен полностью отмести от себя все подозрения — к тебе это изначально не имеет никакого отношения, это всё выходки Цинь Бао. — С этими словами он бросил строгий взгляд на Цинь Бао, снова посмотрел на Сяо Тана и весомо добавил: — Запомни крепко! Если из-за этого дела пострадаешь ты, я тебе как старший брат спуску не дам!
Ли Ли тут же вставил свои пять копеек:
— Папа, у тебя же фраза неправильно построена? Как это — навредить дяде Тану? Навредить — значит сделать ему плохо, так это он должен тебе спуску не давать? Почему это ты ему не дашь?
Лицо Тан Чу сложно было описать словами. Он мягко погладил Ли Ли по голове, глубоко заглянул в глаза Ли Цзяньго и кивнул:
— Я понял, старший брат!
Ли Цзяньго зыркнул на Ли Ли, отчего тот испуганно втянул голову в плечи, а затем перевел взгляд на Чжао Аня и сменил тон:
— В случившемся были неправы вы, но делать нечего — как раз сегодня у меня было дурное настроение, так что тут присутствует и доля превышения мер. Судя по твоим словам, ты успел немного понять мой нрав. Вообще-то я собирался как следует с тобой поквитаться. Но раз уж ты смог произнести те слова, я ценю этот жест. Как поступить дальше, ты наверняка знаешь сам. Чего бы ты ни захотел, я приму любой исход.
Чжао Ань бросил взгляд на толпу, со сложным выражением на лице тяжело вздохнул, повернулся к Ли Цзяньго и снова сложил руки в почтительном жесте:
— Нрав и методы старшего брата я оценил сполна. Что до Чжан Яна, с ним я позже разберусь сам. А вам, старший брат, я скажу прямо: раз уж вы на меня не в обиде, будем считать, что мы сошлись через драку. Если представится возможность, я попрошу Тан Чу пригласить вас, и мы как следует посидим вместе.
Ли Цзяньго тоже сложил руки в ответном жесте:
— Что ж, на сегодня закончим. Провожать не буду. Еще увидимся.
Чжао Ань кивнул, попрощался и удалился.
Ли Цзяньго повернулся к Цинь Бао, похлопал его по плечу и виновато бросил тихонько:
— Тебе я и говорить ничего не стану. Втягивать братьев в эту заварушку — моя прихоть.
Цинь Бао размашисто усмехнулся, бросив легкомысленный тон:
— Чего тут говорить-то? Ты мне как родной брат, невестка — как родная сестра, Сяо Юй она же мне и посватала. Ты капитан — я твой зам. Задумаешь улицы мести — я тебе метлу потасую. Нашу государственную службу никто не отнимет, эка невидаль!
Ли Цзяньго разгладил брови, пронзительно посмотрел на Цинь Бао, шагнул мимо него к толпе и выкрикнул одно слово:
— Отходим!
Цинь Бао с ухмылкой кинулся к Ли Ли и, не давая тому опомниться, единым движением подхватил мальчика, перевернул в воздухе и закинул себе на плечо. Ли Ли испуганно взвизгнул, а затем залился звонким смехом. Толпа стала расходиться, все рассаживались по машинам.
Дождавшись, пока кортеж тронется с места, Чжао Ань сам выбрался из микроавтобуса и бегом бросился к Чжан Яну. Оценив его жалкое состояние, он нахмурился и сурово приказал подручным Чжан Яна:
— Чего стоите? Живо хватайте своего босса и тащите в машину, в больницу!
После этого он тяжело вздохнул, со сложным выражением глядя на Чжан Яна. Тот был уже при смерти, но его губы шевелились, словно он хотел что-то сказать. Чжао Ань наклонился к самому его уху и, услышав, как Чжан Ян снова и снова повторяет какие-то обрывки фраз, выпрямился и с серьезным лицом произнес:
— Брат, в этот раз мы, похоже, и вправду вляпались по-крупному. Обо всем остальном поговорим позже. Больницу я уже наладил, сперва подлечись. — Он махнул рукой, приказывая поскорее погрузить Чжан Яна в автомобиль.
Поместив Чжан Яна в палату, главврач лично вышел к Чжао Аню и между делом поинтересовался, что стряслось. Чжао Ань не стал вдаваться в подробности, сказав лишь, что дети поссорились в школе, а родители вспылили и дело дошло до драки. Главврач любопытства ради обронил:
— И кто же такой крутой? Должно быть, отделали Чжан Яна на славу.
Чжао Ань бросил в ответ:
— Точно пока не знаю. Известно лишь, что фамилия у него Ли, и он, кажется, очень близок с Тан Чу из Отдела снабжения.
Главврач чуть приподнял брови, но расспрашивать дальше не стал. Обменявшись еще пара дежурными фразами, он поспешил удалиться.
Чжао Аню сейчас тоже не терпелось разыскать одного человека, чтобы всё разузнать и решить, как действовать дальше после сегодняшнего инцидента.
Поторопившись к Отделу снабжения, он увидел, что Тан Чу сидит за рабочим столом и разбирает бумаги. Услышав шаги, тот даже не поднял головы, продолжая пролистывать отчеты.
Чжао Ань не удивился столь холодному приему. В конце концов, их поселок хоть и звался поселком, но все его сферы жизни находились в руках нефтяников. На весь поселок имелось аж два отделения милиции. И если его собственный участок состоял из одного скромного двора и трех рядов бараков, то ведомственный двор нефтяников был втрое больше, да еще и красовался солидным двухэтажным зданием.
Когда Чжан Ян только знакомил его с такими структурами, как Отдел снабжения, он предупреждал: Тан Чу топнет ногой — и вам даже бензина не капать, хоть у вас целый парк машин.
Поэтому Чжао Ань успокоил дыхание, молча опустился на стул и не смел раскрыть рта.
Прошло немало времени, прежде чем Тан Чу, судя по всему, закончил с отчетами. Он сделал глоток из чашки с чаем и только тогда словно бы заметил присутствие Чжао Аня. Притворившись удивленным, он протянул:
— Ой, начальник Чжао! С каких это пор вы здесь? Что же без предупреждения?
Чжао Ань расплылся в улыбке и подобострастно ответил:
— Только что пришел. Вижу, вы заняты, не смел отвлекать.
Тан Чу промычал что-то неопределенное и продолжил попивать чай.
Тогда Чжао Ань с напускным затруднением осторожно поинтересовался:
— Тан Чу, понимаете, сегодня во второй половине дня произошло такое дело... В общем, нужно проводить разбирательство...
Тан Чу холодно усмехнулся, бросил на Чжао Аня косой взгляд и бесцеремонно перебил:
— И с каких это пор расследование привело вас ко мне? Что такое? Это я заварил кашу? Или я кого-то избил?
Чжао Ань поспешно замахал руками:
— Тьфу ты, язык мой — враг мой! Сам грубиян, культуры никакой, чуть что — ляпну не то. Вашу мысль я понял, я ведь всё слышал собственными ушами. Я пришел вовсе не с дурными намерениями. То, что я говорил тому брату Ли, было сказано от чистого сердца. Вы человек интеллигентный, а я мужлан, крутить хвостом перед вами не стану. Мне просто хочется узнать: кому же это мы так крепко насолили?
Тан Чу поправил очки. Буквально за пару мгновений в его голове созрел план, и он произнес:
— Я, конечно, верю в искренность начальника Чжао. Но с обеими сторонами конфликта я знаком, так что должен соблюдать дистанцию, помочь вам ничем не могу. С вашими-то способностями разыскать человека — дело нехитрое, если задаться целью. Ради Чжан Яна дам вам совет: в одном вы правы, в этот раз вы оба влипли навечно, и даже не думайте о мести. И заодно передайте Чжан Яну от меня: на его месте я бы сам переломал ноги собственному сыну и повел его извиняться к тем людям.
Чжао Ань погрузился в задумчивость. Тем временем Тан Чу снова заговорил:
— У меня еще полно дел, провожать вас не стану.
Чжао Ань тут же поднялся на ноги и почтительно произнес:
— Работайте, не буду мешать. Ваши слова я обязательно передам. — С этими словами он вышел за дверь.
Усевшись в машину, Чжао Ань продолжал лихорадочно соображать. Спустя мгновение его словно озарило.

Комментарии

Загрузка...