Какая же это была прекрасная дождевая вода.
После дождя небо прояснилось, и Ли Ли, обутый в свои любимые роликовые коньки, помчался вокруг круглого небольшого пруда перед зданием заводской администрации.
Несколько отдыхавших нефтяников с длинными ружьями на плечах проходили мимо боковой стороны административного здания — судя по всему, они собирались поохотиться за пределами территории.
Один из них, коренастый мужчина, явно узнал Ли Ли и с усмешкой позвал мальчика с собой.
Ребенок, едва доросший до ружья, тут же поставил роликовые коньки на край бассейна, подтянул штаны и бегом смешался с толпой.
Стоило выйти за ворота жилого комплекса, как вокруг открылись бескрайние поля, принадлежавшие Циньганчжаю.
Жители Циньганчжая издавна зарабатывали на жизнь земледелием, однако никто не ожидал, что черная нефть, прежде доставлявшая крестьянам столько хлопот, в одночасье превратится в стратегический ресурс.
Извилистые тропинки между походами, вытоптанные людьми и скотом за бессчетные годы, под натиском бульдозеров нефтяного ведомства стали намного шире.
Правда, за исключением этих нескольких извилистых широких дорог, вокруг по-прежнему простирались бескрайние поля, среди которых кое-где темнели нетронутые рощицы.
За последние тридцать лет отцы этих молодых рабочих в большинстве своем были солдатами. Страна восстанавливала из руин все отрасли, и они добывали нефть, а в свободное время то и дело отправлялись на охоту — не только чтобы раздобыть мяса, но и ради развлечения.
Компания шагнула в густой лес, немного перевела дух и разошлась в разные стороны, действуя поодиночке.
Ли Ли увязался за коренастым мужчиной, мечтая лишь встретить дерево с горлицами, чтобы выпалить по ним из ружья.
Мужчину звали Цинь Бао, он состоял в том же отряде, что и отец Ли Ли. Хотя он подчинялся другим, но полностью оправдывал свое имя: его тело бугрилось тугими мышцами, и в любом деле — будь то работа или охота — он был мастером на все руки.
Теперь же, оказавшись в гуще леса, он словно черный барс вернулся в родные горы: пригнувшись и выслеживая добычу, он одновременно подзывал Ли Ли следовать за собой.
Вдруг среди сухих ветвей и опавшей листвы послышался шорох. Цинь Бао опустился на колени, притянул к себе Ли Ли и шепотом наставил:
— Похоже, дикие кролики. Судя по звуку, целое семейство. Иди следом осторожно, старайся не шуметь.
Увидев, что Ли Ли кивнул, он крепко сжал в обеих руках ружье и, шагая довольно быстро, проскользнул сквозь лесной кустарник, устремляясь в погоню.
Ли Ли снова подтянул штаны и, копируя походку Цинь Бао, двинулся вперед.
Но он все-таки оставался ребенком: Цинь Бао легко пробрался сквозь заросли куста, а когда Ли Ли попытался последовать за ним, упругие ветки хлестнули его по нежному телу. Ему стоило огромного труда сдержать крик боли — это была его последняя детская гордость.
Пока он наконец обошел этот кустарник, впереди и след простыл Цинь Бао.
Маленький ребенок еще не знал страха, ему было лишь весело, и поэтому он просто побрел наугад, ориентируясь на щебетание птиц в ветвях.
Мгновение спустя перед глазами посветлело — он неожиданно вынырнул с противоположной стороны леса.
Вслушиваясь в птичье пение, Ли Ли невольно снова обернулся и посмотрел на деревья.
От этого движения он на месте замер.
На ветке кривобокого дерева у опушки сидела девушка и, казалось, что-то напевала, однако звука голоса было не слышно.
Девушка была облачена в скромное белое платье, руками она держалась за ветви по обе стороны от себя, слегка подавшись вперед, а ее босые ноги беззаспешно покачивались в воздухе.
Луч солнца, пробившийся сквозь листву, падал прямо на Ли Ли, и от неожиданности всё вокруг показалось ему каким-то нереальным. Детская непосредственность взяла верх, и Ли Ли, движимый любопытством, сделал еще несколько шагов к деревцу, на котором сидела незнакомка, и спросил:
— Ты бессмертная?
Девушка слегка скосила на него взгляд, уголки ее губ приподнялись, обнажив милые ямочки на щеках. В тот же миг вокруг всё стихло, стрекотание насекомых и пение птиц оборвались в один миг. Оставив вопрос Ли Ли без внимания, девушка лишь задала встречный вопрос:
— Ты видишь меня?Ли Ли дошел до дерева и поднял голову. Лицо женщины казалось неясным в ярких лучах полуденного солнца, но при этом было невероятно, неописуемо прекрасным. Услышав ее вопрос, он сильно удивился и с улыбкой ответил:
— Я же не слепой. Раз тетенька такая красивая, к чему задавать такие глупые вопросы?
Женщина тоже рассмеялась. Ее голос звучал звонко, словно перелив серебряных колокольчиков, или как щебетание сотен птиц. Только тут Ли Ли почувствовал неладное и, встревожившись, переспросил:
— Вы бессмертная? Я читал в книгах: птицы слетаются к фениксу, стоит вам умолкнуть, и они перестают щебетать. Уж не феникс ли вы?
Женщина, похоже, повеселела и с улыбкой ответила:
— Конечно, я не феникс. Я гораздо сильнее любого феникса.
С этими словами она легко спрыгнула с дерева. Ее подолы затрепетали на ветру, а сама она, легкая словно пушинка, бесшумно опустилась прямо перед Ли Ли. С любопытством обойдя мальчика кругом, она окинула его оценивающим взглядом с ног до головы.
Ли Ли сразу понял, что у этой тетеньки невероятно легкая поступь. Даже ловкий и сильный Цинь Бао, прыгни он с трехметровой ветки, скорее всего, приземлился бы на пятую точку. К тому же от нее исходил удивительно приятный аромат: свежий запах трав без малейшей сырости, сладкие нотки фруктов без намека на гниль. Этот запах невозможно было описать точнее, подобно ее лицу, но все в нем гармонично сочеталось.
Мальчик совсем не испугался. Он остался стоять на месте, не сводя с женщины глаз. Заметив, что она обошла его вокруг и разглядывает с ног до головы, он страшно удивился и спросил:
— Тетенька, на что вы смотрите? Вы такая красивая, неужели вы похитительница детей? Мои дядьки охотятся неподалеку, если я закричу, вам от них не уйти.
Подумав немного, он предостерегающе добавил:
— Я видел, как они дерутся. — При этих словах мальчик, вспомнив какую-то жуткую картину, невольно вздрогнул. — Бьют они людей очень жестоко.
Однако женщина пропустила добрый совет мальчика мимо ушей и лишь восхищенно цыкнула языком:
— Неужели ты и вправду гений?
Ли Ли не сразу уловил смысл ее слов, но, услышав похвалу своему гениальному уму, тут же принял горделивый вид: уперев руки в боки, он задрал нос и заявил:
— То-то же! Среди ребят моего возраста в нашем поселке я лучше всех знаю грамоту, лучше всех умею играть, крепче всех стою на ногах в борьбе и лучше всех стреляю из ружья.
Женщина лукаво усмехнулась и поддразнила его:
— А хвастаешься лучше всех?
Ли Лиут же рассвирепел и собирался было как следует поспорить с незнакомкой, как вдруг издалека донесся чей-то встревоженный голос, звавший его по имени.
Тогда он с заметным сожалением посмотрел на женщину и выпалил:
— Дядя меня зовет! Как вас зовут? Где вы живете? Я могу прийти к вам поиграть?
Женщина задумалась, а Ли Ли снова заторопил ее:
— Ну говорите же быстрее, дядя сейчас придет! — После этого он приложил руки рупором ко рту и завопил во всю мочь: — Я здесь!
Наконец женщина произнесла:
— Мое имя — ■■■. Я живу очень далеко, но если представится возможность, я еще навещу тебя.
Ли Ли забеспокоился и снова спросил:
— Это где же — далеко? Вы назовите точный адрес, у моего отца есть трактор, он может отвезти меня к вам.
В этот момент в кустах неподалеку зашуршало, и оттуда вынырнул приземистый крепкий мужчина с тревожным лицом.
— Мелкий паршивец, куда тебя понесло?! Вечно за тобой не уследишь, бестолочь! — выругался он, а затем удивленно спросил: — Ты с кем это сейчас разговаривал? У твоего отца есть трактор? Разве не я за рулем? И куда это ты собрался?
Услышав это, Ли Ли сперва смутился, но тут же обрадовался. Сделав пару шагов навстречу мужчине, он поспешно затараторил:
— Дядя Бао, иди сюда! Я тут встретил небожительницу. Спроси ее, где она живет, чтобы я мог потом съездить к ней в гости.
Но когда он оглянулся, перед ним уже никого не было.Цинь Бао с беспокойством посмотрел на шедшего рядом подростка и протянул руку, чтобы потрогать его лоб. Тот с досадой отмахнулся, но Цинь Бао насупился и произвел внушительным тоном:
— Не дури, дай я проверю, не нал ли ты солнечный удар.
Ли Ли закатил глаза и послушно подался вперед. Цинь Бао одной рукой придерживал его за затылок, а другую приложил ко лбу, затем потрогал собственный лоб, неловко усмехнулся и виновато проговорил:
— Тьфу ты, кроме пота на руке ничего не нащупал. Ветерок подул — прохладно, вроде не похоже на солнечный удар.
Затем он резко сменил тему:
— Но ты, сопляк, и впрямь средь бела дня начал нести чушь, так и до беды недалеко.
Цинь Бао махнул рукой куда-то вдаль и сказал:
— Пошли быстрее, у меня там и фляга, и сухой пай. Ох, брат, я добыл четырех кроликов! Знаешь как было? Бахнул из ружья — целое гнездо врассыпную, я вскинул стволы и палил наугад: трах-тах-тах-тах, ни единого промаха!
Ли Ли в сердцах рассердился. Он кое-как ковылял следом за здоровяком и злобно огрызался:
— Сам виноват, бежал так быстро, что мне ни одного зайца не досталось! Сейчас дойдем, найдем хоть сороку, хоть воробья — мне кровь из носу нужно дать очередь из ружья!
Цинь Бао неловко почесал затылок, чувствуя угрызения совести при виде сердитого мальчишки. Пытаясь загладить вину, он подобострастно пообещал:
— Без проблем!
Тут его глаза хитро блеснули, он незаметно подставил мальчишке подножку, отчего тот шлепнулся носом в грязь, и, раскатисто хохоча, сделал пару шагов вперед, оборачиваясь с улыбкой:
— Только при условии, что ты меня догонишь!
Поднявшись с земли, Ли Ли схватил пригоршню сорной травы и со злостью швырнул ей вслед Цинь Бао, но пучки травы опали на землю, едва успев вылететь из рук.
Двое — большой и маленький — с шумом и смехом удалились.
Цинь Бао проводил Ли Ли до самой калитки и тихонько постучал. Дверь открыла мать мальчика Лин Сючжи. Окинув бесстрастным взглядом растрепанного Ли Ли, с ног до головы испачканного грязью, впридачу к облепленным травой и ветками одеждам, она перевела безмятежный взгляд на улыбающегося Цинь Бао, за спиной которого висело ружье, а на плече — мешок.
— Ну и намаялся же ты с ним, — спокойно произнесла она. — Заходи в дом, выпей чаю.
С этими словами она повернулась, показывая дорогу.
Цинь Бао торопливо замахал руками, приговаривая, что не стоит хозяйке утруждать себя из-за такой мелочи. Лин Сючжи лишь невозмутимо обернулась и издала негромкий, слегка сомневающийся звук:
— М?
Улыбка вмиг увяла на лице Цинь Бао, и он послушно сел на хвост. Его огромные руки, способные голыми руками разорвать курицу или утку, сейчас с легкой тревогой подталкивали Ли Ли вперед. Заметив, что мать не оборачивается, Ли Ли смело покосился на Цинь Бао и, угадав его напряжение, презрительно скривил рот.
Лин Сючжи провела обоих в гостиную, усадила, а сама направилась на кухню вскипятить воды и на ходу непринужденно бросила:
— Ли Ли, а где твои ролики?
Улыбка на лице Ли Ли мгновенно испарилась.
Они переглянулись и одновременно вскочили. Цинь Бао тут же выпалил:
— Не ругайте Ли Ли, сестрица, это я таскал его играть. Ролики остались перед зданием конторы, вряд ли пропадут, я сейчас сбегаю за ними.
Голос Лин Сючжи донесся из кухни, звуча не слишком дружелюбно:
— Сидите смирно! Оба в грязи и траве, заявитесь так на улицу — люди подумают, что из диких лесов сбежали.
Разве Цинь Бао не понимал, что хозяйка срывает на нем злость? Он со смешанным чувством досады и сочувствия посмотрел на Ли Ли. Мальчишка же чувствовал себя так, будто сидит на иголках: эти ролики отец привез из поездки, увидев в каком-то крупном мегаполисе. Вернувшись домой, он сам их спроектировал, просил одолжения у нескольких начальников из ремонтно-механического цеха, пока не достал материалы, а затем кропотливо выточил, сварил и заклепал эту диковинную вещь для любимого сына.
Вскоре Лин Сючжи вернулась, неся лакированный деревянный поднос. На нем стоял чайник простой формы с изящной тонкой резьбой, три подходящих к нему чашечки и тарелка с фруктами. Хотя это и называлось тарелкой с фруктами, если присмотреться, там лежало всего несколько нарезанных ломтиков яблока да два очищенных мандарина.
Разлив чай гостям, Лин Сючжи вытерла руки о передник и вышла в прихожую. В руке она держала те самые ролики, покрытые красной краской.
— Если бы не сознательность жильцов в нашем дворе, да не пойми кто узнавший твои коньки и принесший их к нашему порогу, пропала бы твоя драгоценность, — с упреком произнесла она. — Такой большой парень, а вечно все растеряешь.
Цинь Бао, расплывшись в широкой улыбке, жадно отпил из чашки, а затем закинул в рот дольку яблока и принялся ее уплетать. Кисло-сладкое яблоко сразу наполнило рот слюной, так что Цинь Бао даже зажмурился от удовольствия, а улыбка едва не трещала по швам. Лин Сючжи холодно наблюдала за ним со стороны и снова заговорила:
— Хорошо хоть дядя у тебя есть — так переживает, что от учебы твое тело заржавеет, что таскает тебя невесть куда беситься, целый день напролет шляется черт знает где.
Цинь Бао, казалось, вовсе не уловил скрытых шпилек в словах хозяйки. Стерев с лица улыбку, он вздохнул, повернулся к Ли Ли и с дурашливым видом произвел:
— Видишь? Мама сама тебе говорит: нечего вечно киснуть дома над книжками, больше бывай на воздухе, развлекайся.
Тут он скосил глаза и заметил округлившиеся миндалевидные глаза Лин Сючжи, которая, казалось, была готова разорвать его на куски в следующую же секунду. Цинь Бао тут же подскочил:
— Я это... пойду, пожалуй! Попозже зайду за тобой на охоту.
Лин Сючжи холодно усмехнулась:
— Куда спешить, побудь еще.
С этими словами она направилась в спальню и через мгновение вышла с метелкой из перьев в руках.
— Ишь ты, холостяк беглый, ни жены тебе, ни хозяйки прибрать неколку. Иди сюда к порогу, я с тебя эту пыль стряхну.
Одной рукой она схватила Цинь Бао за шиворот, а в другой занесла метелку и потащила его к выходу. Ли Ли проигнорировал умоляющий взгляд Цинь Бао: глядя на собственный нос, он сосредоточенно отковыривал дольки от мандарина. Дождавшись, пока мать завернет за угол гостиной, он бросил на Цинь Бао сочувственный взгляд и пожал плечами.
Едва они вышли в прихожую, как метелка из перьев взмыла высоко вверх и тяжело опустилась на спину Цинь Бао. Впрочем, угол удара был скользящим, словно лезвие рубанка, так что с его мешковатой робы лишь посыпалась прилипшая пыль. Затем Лин Сючжи перевернула метелку и принялась тщательно выбивать с него семена сорняков и сухие ветки.
Цинь Бао, казалось, заранее к этому привык: он лишь кривлялся, время от времени издавая странные звуки и умоляя сестрицу бить полегче.
Наконец Лин Сючжи отпустила его и, работая руками наотмашь, с виду свирепо, но на деле привычно привела парня в человеческий вид. Напоследок она отвесила ему звонкий пинок под зад и произнесла холодным тоном, в котором сквозило веселье:
— Прибью тебя ненароком, так старший брат вернется — опять заступится за своего братана. А вот женишься — тогда уж твоя благоверная сама тебя воспитывать станет.
С этими словами она беззлобно пнула мешок с добычей, стоявший в подъезде у порога, заглянула внутрь и, даже не глядя на Цинь Бао, приказала:
— Бегом марш домой, умывайся и переодевайся! Я пока с дичью разберусь, а вечером вернется твой старший брат — устроим у порога барбекю.
Цинь Бао просиял от восторга:
— Спасибо, сестрица! Ой как выручила, сделай ту же фирменную приправу, чтоб острая, пряная и с ароматом, до чего же вкусно! Да здравствует сестрица!
Лин Сючжи замахнулась еще раз со словами:
— Ах ты паршивец, брысь отсюда!
Цинь Бао с ухмылкой увернулся и кубарем скатился вниз по лестнице.

Комментарии

Загрузка...