С их последней встречи у рыбного пруда Линь Сяохуа на прощание вежливо обронил: мол, свидимся ещё, если судьба позволит, и тогда он непременно обучит его какому-нибудь знатному искусству.
С их последней встречи у рыбного пруда Линь Сяохуа на прощание вежливо обронил: мол, свидимся ещё, если судьба позволит, и тогда он непременно обучит его какому-нибудь знатному искусству.
Тао Цянь тогда лишь подивился, решив, что добродушный старший просто проявил любезность. Кто же знал, что судьба и впрямь окажется столь причудливой и сведёт их нос к носу прямо здесь, на улочках уезда Сюньсянь?
Тао Цянь тогда лишь подивился, решив, что добродушный старший просто проявил любезность. Кто же знал, что судьба и впрямь окажется столь причудливой и сведёт их нос к носу прямо здесь, на улочках уезда Сюньсянь?
Судя по яростной ругани, доносившейся издалека, старший умудрился как-то повздорить с людьми из Общества Вечной Весны. Обе стороны сцепились прямо на широкой дороге, ведущей к павилону Чжайсин. Точнее говоря, толпа практиков Общества дружно навалилась на несчастного Линь Сяохуа, устроив настоящую облаву.
Судя по яростной ругани, доносившейся издалека, старший умудрился как-то повздорить с людьми из Общества Вечной Весны. Обе стороны сцепились прямо на широкой дороге, ведущей к павилону Чжайсин. Точнее говоря, толпа практиков Общества дружно навалилась на несчастного Линь Сяохуа, устроив настоящую облаву.
Но происходящее решительно не укладывалось в голове.
Но происходящее решительно не укладывалось в голове.
Ведь сила Линь Сяохуа уже давно достигла пика ступени Очищения Ци. Прощаясь у рыбного пруда, он сам обмолвился, что в следующий раз явится не иначе как после прорыва. Выходит, от вожделенного царства Возведения Основания его отделял буквально один шаг.
Ведь сила Линь Сяохуа уже давно достигла пика ступени Очищения Ци. Прощаясь у рыбного пруда, он сам обмолвился, что в следующий раз явится не иначе как после прорыва. Выходит, от вожделенного царства Возведения Основания его отделял буквально один шаг.
Что же до сброда из Общества Вечной Весны, то в его рядах состояли сплошь ничтожные выскочки да бродячие практики, которые даже Жизненный Зародыш сформировать не сумели.
Что же до сброда из Общества Вечной Весны, то в его рядах состояли сплошь ничтожные выскочки да бродячие практики, которые даже Жизненный Зародыш сформировать не сумели.
И пусть врагов было много, против Линь Сяохуа — бывшего преемника великой секты Тяньфу — им ловить было нечего. По всем законам здравого смысла, он должен был раскидать эту шваль в одиночку, не утруждая себя.
И пусть врагов было много, против Линь Сяохуа — бывшего преемника великой секты Тяньфу — им ловить было нечего. По всем законам здравого смысла, он должен был раскидать эту шваль в одиночку, не утруждая себя.
Но взору Тао Цяня предстала совсем иная картина: задействовав защитную формацию талисманов, Линь Сяохуа из последних сил сдерживал яростный натиск нескольких десятков нападавших.
Но взору Тао Цяня предстала совсем иная картина: задействовав защитную формацию талисманов, Линь Сяохуа из последних сил сдерживал яростный натиск нескольких десятков нападавших.
Облачённые в одинаковые одеяния, они явно принадлежали к самым разным школам и направлениям. Их техники разительно отличались друг от друга, отчего и атаки сыпались хаотичным, пёстрым градом.
Облачённые в одинаковые одеяния, они явно принадлежали к самым разным школам и направлениям. Их техники разительно отличались друг от друга, отчего и атаки сыпались хаотичным, пёстрым градом.
Но численность брала своё. Врагов набралось добрых три десятка: половина из них едва ли превосходила обычных людей, владея лишь парой сомнительных фокусов.
Но численность брала своё. Врагов набралось добрых три десятка: половина из них едва ли превосходила обычных людей, владея лишь парой сомнительных фокусов.
Зато ещё десятка полтора успели закрепиться на ступени Привлечения Ци — эти атаковали куда яростнее, используя изощрённые и безжалостные приёмы.
Зато ещё десятка полтора успели закрепиться на ступени Привлечения Ци — эти атаковали куда яростнее, используя изощрённые и безжалостные приёмы.
Предводительствовал ими угрюмый юнец с налитыми кровью глазами. По его воле в воздухе бешено метался алый кинжал, то и дело превращаясь в кровавую полосу света и со звоном вгрызаясь в золотистый барьер формации.
Предводительствовал ими угрюмый юнец с налитыми кровью глазами. По его воле в воздухе бешено метался алый кинжал, то и дело превращаясь в кровавую полосу света и со звоном вгрызаясь в золотистый барьер формации.
Тао Цянь мгновенно почуял: сила этого юноши превосходила стадию Жизненного Зародыша.
Тао Цянь мгновенно почуял: сила этого юноши превосходила стадию Жизненного Зародыша.
Пробить сверкающий золотом барьер нападавшие пока не могли, однако состояние Линь Сяохуа внушало серьёзные опасения. В его голосе сквозила тяжёлая, изнуряющая слабость. И хотя он упрямо пытался сохранить прежнюю небрежную стать, каждое движение отзывалось на его лице мучительной судорогой. Наконец он не выдержал и судорожно закашлялся, выплюнув на землю струю тёмной крови, отчего его и без того алая даосская мантия показалась ещё ярче.
Пробить сверкающий золотом барьер нападавшие пока не могли, однако состояние Линь Сяохуа внушало серьёзные опасения. В его голосе сквозила тяжёлая, изнуряющая слабость. И хотя он упрямо пытался сохранить прежнюю небрежную стать, каждое движение отзывалось на его лице мучительной судорогой. Наконец он не выдержал и судорожно закашлялся, выплюнув на землю струю тёмной крови, отчего его и без того алая даосская мантия показалась ещё ярче.
О каком прорыве к Возведению Основания могла идти речь? Сейчас, как ощущал Тао Цянь, Линь Сяохуа с трудом справлялся даже с силой Очищения Ци. Он был истощён до крайности.
О каком прорыве к Возведению Основания могла идти речь? Сейчас, как ощущал Тао Цянь, Линь Сяохуа с трудом справлялся даже с силой Очищения Ци. Он был истощён до крайности.
Рука Тао Цяня сама собой потянулась к рукояти клинка — он был готов вмешаться без промедления.
Рука Тао Цяня сама собой потянулась к рукояти клинка — он был готов вмешаться без промедления.
На чужаков ему было плевать, но старшего Линь Сяохуа он искренне уважал. Пусть они виделись всего однажды, между ними возникла крепкая взаимная симпатия. В суровом мире совершенствования столь прямодушные и добросердечные люди встречались нечасто — пусть даже личные пристрастия старшего и отличались крайней эксцентричностью.
На чужаков ему было плевать, но старшего Линь Сяохуа он искренне уважал. Пусть они виделись всего однажды, между ними возникла крепкая взаимная симпатия. В суровом мире совершенствования столь прямодушные и добросердечные люди встречались нечасто — пусть даже личные пристрастия старшего и отличались крайней эксцентричностью.
Тем не менее Тао Цянь вовремя спохватился и подавил первый порыв. Чем меньше твои силы, тем рассудительнее нужно действовать. Бросишься в бой очертя голову — только навредишь и себе, и тому, кого спасаешь.
Тем не менее Тао Цянь вовремя спохватился и подавил первый порыв. Чем меньше твои силы, тем рассудительнее нужно действовать. Бросишься в бой очертя голову — только навредишь и себе, и тому, кого спасаешь.
«Общество Вечной Весны на первый взгляд кажется сбродом недоучек, но они средь бела дня торгуют в уезде Сюньсянь снадобьями и талисманами, обирая до нитки как зажиточных купцов, так и простых бедняков»
«Общество Вечной Весны на первый взгляд кажется сбродом недоучек, но они средь бела дня торгуют в уезде Сюньсянь снадобьями и талисманами, обирая до нитки как зажиточных купцов, так и простых бедняков»
«Вдобавок они беспрепятственно вылавливают у ворот одиноких бродячих практиков, которым закрыт путь в павильон Чжайсин»
«Вдобавок они беспрепятственно вылавливают у ворот одиноких бродячих практиков, которым закрыт путь в павильон Чжайсин»
«Подобная шайка не могла бы существовать без сильного покровителя. За ними наверняка стоят тайные заговоры, а корни тянутся либо в сам павильон, либо в уездную управу, либо к Армии Покорения Демонов. У них точно есть влиятельная "крыша"»
«Подобная шайка не могла бы существовать без сильного покровителя. За ними наверняка стоят тайные заговоры, а корни тянутся либо в сам павильон, либо в уездную управу, либо к Армии Покорения Демонов. У них точно есть влиятельная "крыша"»
«И если посмотреть на положение Линь Сяохуа...»
«И если посмотреть на положение Линь Сяохуа...»
В голове Тао Цяня вспыхнула догадка. Заметив, как ещё полтора десятка головорезов Общества, выискивавших бродяг среди зевак, с хищным оскалом устремились на подмогу своим, он слегка опустил голову. Притворившись праздным наблюдателем, юноша незаметно задействовал духовную энергию Линбао и пустил свой голос блуждать в толпе, смешав его с общим гомоном.
В голове Тао Цяня вспыхнула догадка. Заметив, как ещё полтора десятка головорезов Общества, выискивавших бродяг среди зевак, с хищным оскалом устремились на подмогу своим, он слегка опустил голову. Притворившись праздным наблюдателем, юноша незаметно задействовал духовную энергию Линбао и пустил свой голос блуждать в толпе, смешав его с общим гомоном.
— Батюшки, поглядите на этого даоса в алых одеждах! Судя по его волшебным техникам, он ведь наверняка ученик прославленной секты Тяньфу!
— Батюшки, поглядите на этого даоса в алых одеждах! Судя по его волшебным техникам, он ведь наверняка ученик прославленной секты Тяньфу!
Стоило этим словам разнестись над трактом, как толпа потрясённо ахнула.
Стоило этим словам разнестись над трактом, как толпа потрясённо ахнула.
Изумление толпы было вполне объяснимым. Пусть уезд Сюньсянь ныне и превратился в бурлящий котёл, где назревали великие потрясения, большинство собравшихся здесь оставались серыми посредственностями, прозябающими на самых низах духовного мира.
Изумление толпы было вполне объяснимым. Пусть уезд Сюньсянь ныне и превратился в бурлящий котёл, где назревали великие потрясения, большинство собравшихся здесь оставались серыми посредственностями, прозябающими на самых низах духовного мира.
Внезапное известие о том, что перед ними стоит воспитанник секты Тяньфу — одной из двенадцати великих даосских обителей Поднебесной, — заставило толпу послушно исполнить свой долг праздных ротозеев и затрепетать от благоговения.
Внезапное известие о том, что перед ними стоит воспитанник секты Тяньфу — одной из двенадцати великих даосских обителей Поднебесной, — заставило толпу послушно исполнить свой долг праздных ротозеев и затрепетать от благоговения.
Ключевое слово возымело мгновенный эффект, заставив свирепых головорезов Общества дрогнуть. Одно дело — забить до смерти безродного бродягу, и совсем другое — поднять руку на ученика секты Тяньфу. За подобную дерзость расплата следовала незамедлительно и была ужасающей.
Ключевое слово возымело мгновенный эффект, заставив свирепых головорезов Общества дрогнуть. Одно дело — забить до смерти безродного бродягу, и совсем другое — поднять руку на ученика секты Тяньфу. За подобную дерзость расплата следовала незамедлительно и была ужасающей.
Натиск нападавших уже начал ослабевать, и они готовы были отступить, как вдруг предводитель Общества Вечной Весны грозно зыкнул, останавливая своих людей:
Натиск нападавших уже начал ослабевать, и они готовы были отступить, как вдруг предводитель Общества Вечной Весны грозно зыкнул, останавливая своих людей:
— Не слушайте этот бред! Любой ученик секты Тяньфу, будь он хоть трижды внешним послушником, обязан носить в себе Первородное семя Тяньфу!
— Не слушайте этот бред! Любой ученик секты Тяньфу, будь он хоть трижды внешним послушником, обязан носить в себе Первородное семя Тяньфу!
— Обладай этот задохлик подобным сокровищем, разве мы смогли бы — да и посмели бы — зажать его в угол?!
— Обладай этот задохлик подобным сокровищем, разве мы смогли бы — да и посмели бы — зажать его в угол?!
— Этот прохвост просто где-то раздобыл обрывки тайных техник Тяньфу. Если мы прикончим его, то сможем забрать эти свитки себе...
— Этот прохвост просто где-то раздобыл обрывки тайных техник Тяньфу. Если мы прикончим его, то сможем забрать эти свитки себе...
Оборвав себя на полуслове, вожак яростно замахал руками, понукая прихвостней довести дело до конца.
Оборвав себя на полуслове, вожак яростно замахал руками, понукая прихвостней довести дело до конца.
Сам же он развернулся к притихшим зевакам. Его лицо исказилось злобной ухмылкой, а грозная аура мастера Очищения Ци волной хлынула во все стороны, бесцеремонно давя на разум собравшихся.
Сам же он развернулся к притихшим зевакам. Его лицо исказилось злобной ухмылкой, а грозная аура мастера Очищения Ци волной хлынула во все стороны, бесцеремонно давя на разум собравшихся.
Натянув на лицо фальшивую, но полную скрытой угрозы улыбку, он обратился к толпе:
Натянув на лицо фальшивую, но полную скрытой угрозы улыбку, он обратился к толпе:
— Уважаемые собратья по Дао, не стоит поддаваться панике. Наше Общество Вечной Весны всего лишь истребляет проникшую в город нечисть.
— Уважаемые собратья по Дао, не стоит поддаваться панике. Наше Общество Вечной Весны всего лишь истребляет проникшую в город нечисть.
— Этот подлец завидовал тому, как наше Общество раздаёт исцеляющие пилюли и талисманы страждущим горожанам. С помощью гнусной магии он осквернил драгоценные Пилюли Вечной Весны и Талисманы Изгнания Зла, сотворённые нашими старейшинами! И после этого он смеет утверждать, что не принадлежит к демоническому отродью?!
— Этот подлец завидовал тому, как наше Общество раздаёт исцеляющие пилюли и талисманы страждущим горожанам. С помощью гнусной магии он осквернил драгоценные Пилюли Вечной Весны и Талисманы Изгнания Зла, сотворённые нашими старейшинами! И после этого он смеет утверждать, что не принадлежит к демоническому отродью?!
— Как по мне, так он самый настоящий лазутчик демонов, пробравшийся в город с дурными помыслами.
— Как по мне, так он самый настоящий лазутчик демонов, пробравшийся в город с дурными помыслами.
— Если почтенные собратья не желают ссориться с Обществом Вечной Весны, Палатой Цзиньсянь и Армией Покорения Демонов, то прошу вас оставаться в стороне и не совать нос не в своё дело.
— Если почтенные собратья не желают ссориться с Обществом Вечной Весны, Палатой Цзиньсянь и Армией Покорения Демонов, то прошу вас оставаться в стороне и не совать нос не в своё дело.
Прозвучавшие угрозы подействовали мгновенно: шепотки в толпе мигом угасли, и никто больше не смел раскрыть рта. Вожак Общества оказался тёртым калачом! Всего парой ловких фраз он в корне пресёк любые волнения, перевернул факты с ног на голову и ловко лишил Линь Сяохуа поддержки толпы.
Прозвучавшие угрозы подействовали мгновенно: шепотки в толпе мигом угасли, и никто больше не смел раскрыть рта. Вожак Общества оказался тёртым калачом! Всего парой ловких фраз он в корне пресёк любые волнения, перевернул факты с ног на голову и ловко лишил Линь Сяохуа поддержки толпы.
Пусть вожак бессовестно лгал, одна его догадка оказалась верной: у Линь Сяохуа и впрямь не было Первородного семени Тяньфу — сокровище безжалостно изъяли, когда с позором изгоняли даоса из секты. Лишившись источника силы, Линь Сяохуа сохранил прежний уровень совершенствования, но его боевая мощь покатилась по наклонной.
Пусть вожак бессовестно лгал, одна его догадка оказалась верной: у Линь Сяохуа и впрямь не было Первородного семени Тяньфу — сокровище безжалостно изъяли, когда с позором изгоняли даоса из секты. Лишившись источника силы, Линь Сяохуа сохранил прежний уровень совершенствования, но его боевая мощь покатилась по наклонной.
Опасаясь, как бы промедление не спутало карты, хитрый вожак резко развернулся и применил тайное колдовство. Переложив бремя отдачи на стоявших позади прихвостней, он напитал свой алый кинжал ревущей силой. Оружие налилось багровым светом и в одно мгновение в щепки разнесло защитную формацию Линь Сяохуа.
Опасаясь, как бы промедление не спутало карты, хитрый вожак резко развернулся и применил тайное колдовство. Переложив бремя отдачи на стоявших позади прихвостней, он напитал свой алый кинжал ревущей силой. Оружие налилось багровым светом и в одно мгновение в щепки разнесло защитную формацию Линь Сяохуа.
Пока поверженный даос, кашляя кровью, валился на землю, вожак хищной птицей ринулся вперёд. Но, к вящему удивлению очевидцев, его костлявые пальцы потянулись вовсе не к поверженному врагу, а к маленькому силуэту, что испуганно жался за спиной Линь Сяохуа.
Пока поверженный даос, кашляя кровью, валился на землю, вожак хищной птицей ринулся вперёд. Но, к вящему удивлению очевидцев, его костлявые пальцы потянулись вовсе не к поверженному врагу, а к маленькому силуэту, что испуганно жался за спиной Линь Сяохуа.
Лишь сейчас собравшиеся заметили, что за своей спиной израненный даос упрямо закрывал двух крошечных существ, в которых никак нельзя было признать людей.
Лишь сейчас собравшиеся заметили, что за своей спиной израненный даос упрямо закрывал двух крошечных существ, в которых никак нельзя было признать людей.
Первым был весьма причудливый голем, искусно собранный из бронзы, сырого железа, векового дерева и костей неведомых зверей. Вместо глаз у него горели два крупных рубина, однако весь его облик излучал не угрозу, а удивительное тепло и безмолвную стойкость.
Первым был весьма причудливый голем, искусно собранный из бронзы, сырого железа, векового дерева и костей неведомых зверей. Вместо глаз у него горели два крупных рубина, однако весь его облик излучал не угрозу, а удивительное тепло и безмолвную стойкость.
Вторым же был крошечный пухлый человечек, чья нежная кожа походила на полупрозрачное желе — один взгляд на него рождал у любого порочное желание полакомиться этим чудом. На макушке у него забавно торчали два хвостика, а личико казалось совсем детским, если бы не огромные глаза. Чистые, точно огранённые изумруды, они лучились не демонической скверной, а искренней, обезоруживающей невинностью.
Вторым же был крошечный пухлый человечек, чья нежная кожа походила на полупрозрачное желе — один взгляд на него рождал у любого порочное желание полакомиться этим чудом. На макушке у него забавно торчали два хвостика, а личико казалось совсем детским, если бы не огромные глаза. Чистые, точно огранённые изумруды, они лучились не демонической скверной, а искренней, обезоруживающей невинностью.
Увы, сейчас на этом детском личике застыла маска первобытного страха. Ибо костлявые пальцы вожака Общества тянулись именно к нему.
Увы, сейчас на этом детском личике застыла маска первобытного страха. Ибо костлявые пальцы вожака Общества тянулись именно к нему.
Видя эту несправедливость, толпа лишь трусливо попятилась — никто не посмел вмешаться.
Видя эту несправедливость, толпа лишь трусливо попятилась — никто не посмел вмешаться.
Никто, кроме тяжелораненого Линь Сяохуа. Превозмогая боль, добродушный даос попытался подняться на ноги и в ярости прохрипел:
Никто, кроме тяжелораненого Линь Сяохуа. Превозмогая боль, добродушный даос попытался подняться на ноги и в ярости прохрипел:
— Паршивый ублюдок! Так твоей целью изначально был Сяосяосуй?!
— Паршивый ублюдок! Так твоей целью изначально был Сяосяосуй?!
С этими словами лицо Линь Сяохуа посуровело, а пальцы быстро сплелись в сложный жест. Он явно вознамерился пожертвовать собой ради последнего удара.
С этими словами лицо Линь Сяохуа посуровело, а пальцы быстро сплелись в сложный жест. Он явно вознамерился пожертвовать собой ради последнего удара.
Но не успел он завершить жест, как над дорогой раскатился чистый, властный голос:
Но не успел он завершить жест, как над дорогой раскатился чистый, властный голос:
— Девять небес высшей истины, сокровенное великое сущее!
— Девять небес высшей истины, сокровенное великое сущее!
Слова прозвучали подобно удару древнего храмового колокола. Гулкий отзвук не причинил израненному даосу вреда — напротив, его угасающая душа мгновенно воспряла, а разум очистился от мути.
Слова прозвучали подобно удару древнего храмового колокола. Гулкий отзвук не причинил израненному даосу вреда — напротив, его угасающая душа мгновенно воспряла, а разум очистился от мути.
Зато вожак Общества, только что торжествующе скалившийся, вмиг побелел и застыл как изваяние. С леденящим душу ужасом он осознал, что полностью потерял власть над собственным телом и духом.
Зато вожак Общества, только что торжествующе скалившийся, вмиг побелел и застыл как изваяние. С леденящим душу ужасом он осознал, что полностью потерял власть над собственным телом и духом.
Но ещё страшнее было то, что в следующую долю секунды его опалило дыхание чудовищной, всесокрушающей воли меча.
Но ещё страшнее было то, что в следующую долю секунды его опалило дыхание чудовищной, всесокрушающей воли меча.
Бум!
Бум!
Не только вожак — вся толпа зевак содрогнулась под гнётом этой ужасающей мощи.
Не только вожак — вся толпа зевак содрогнулась под гнётом этой ужасающей мощи.
«Я умру... Если не сбегу сию же секунду, моя жизнь оборвётся здесь!»
«Я умру... Если не сбегу сию же секунду, моя жизнь оборвётся здесь!»
Не помня себя от страха, вожак без малейших колебаний задействовал запретное спасительное заклинание. Вот только переложить отдачу на других времени не оставалось — расплачиваться пришлось собственной плотью.
Не помня себя от страха, вожак без малейших колебаний задействовал запретное спасительное заклинание. Вот только переложить отдачу на других времени не оставалось — расплачиваться пришлось собственной плотью.
В его ушах раздался жуткий хруст лопающихся костей, а кровь в жилах закипела и с рёвом устремилась вспять. Чудовищный прилив первородной силы позволил ему сорвать оковы безмолвия, наложенные «Девятью Истинными Духовными Звуками». Слившись с алым кинжалом в единую полосу света, он смазанной тенью испарился с места схватки.
В его ушах раздался жуткий хруст лопающихся костей, а кровь в жилах закипела и с рёвом устремилась вспять. Чудовищный прилив первородной силы позволил ему сорвать оковы безмолвия, наложенные «Девятью Истинными Духовными Звуками». Слившись с алым кинжалом в единую полосу света, он смазанной тенью испарился с места схватки.
В сотне шагов от прежнего места его фигура вновь соткалась из воздуха. Тяжело дыша, вожак судорожно хватал ртом воздух, а его ядовитый, полный неутолимой злобы взор упёрся в землю прямо перед Линь Сяохуа.
В сотне шагов от прежнего места его фигура вновь соткалась из воздуха. Тяжело дыша, вожак судорожно хватал ртом воздух, а его ядовитый, полный неутолимой злобы взор упёрся в землю прямо перед Линь Сяохуа.
Там, заслоняя раненых, стоял незнакомец. На вид — обычный молодой книжник, в чьих пальцах покоился простой чёрный меч без гравировки и имени.
Там, заслоняя раненых, стоял незнакомец. На вид — обычный молодой книжник, в чьих пальцах покоился простой чёрный меч без гравировки и имени.
В его облике не было ничего примечательного, однако теперь ни один человек на тракте не посмел бы выказать пренебрежение. Пусть чудовищная воля меча промелькнула лишь на краткий миг, она успела окатить леденящим потом каждого, кто стоял поблизости.
В его облике не было ничего примечательного, однако теперь ни один человек на тракте не посмел бы выказать пренебрежение. Пусть чудовищная воля меча промелькнула лишь на краткий миг, она успела окатить леденящим потом каждого, кто стоял поблизости.
Нежданный заступник с откровенным сожалением во взгляде разглядывал вожака. Юноша явно досадовал на то, что этот трус удрал слишком быстро, не дав разрубить себя пополам единственным ударом.
Нежданный заступник с откровенным сожалением во взгляде разглядывал вожака. Юноша явно досадовал на то, что этот трус удрал слишком быстро, не дав разрубить себя пополам единственным ударом.
— Кто ты такой?! — выплюнул вожак, брызжа слюной. — С чего вдруг ты лезешь в дела Общества Вечной Весны и укрываешь демонического лазутчика?! Уж не сообщник ли ты этой нечисти?!
— Кто ты такой?! — выплюнул вожак, брызжа слюной. — С чего вдруг ты лезешь в дела Общества Вечной Весны и укрываешь демонического лазутчика?! Уж не сообщник ли ты этой нечисти?!
Услышав этот допрос, Тао Цянь едва удержался от желания мысленно поаплодировать наглецу. Вот уж умелец! Не успел отдышаться, а уже засыпал обвинениями и навешал ярлыков похлеще любого судьи.
Услышав этот допрос, Тао Цянь едва удержался от желания мысленно поаплодировать наглецу. Вот уж умелец! Не успел отдышаться, а уже засыпал обвинениями и навешал ярлыков похлеще любого судьи.
Удерживая бесстрастное выражение лица, Тао Цянь заставил Намерение Меча Жертвования Собой притихнуть в глубинах меридианов. Он смерил вожака холодным взглядом, даже не думая оправдываться перед его нелепыми нападками.
Удерживая бесстрастное выражение лица, Тао Цянь заставил Намерение Меча Жертвования Собой притихнуть в глубинах меридианов. Он смерил вожака холодным взглядом, даже не думая оправдываться перед его нелепыми нападками.
Вместо этого он небрежно указал острием на Линь Сяохуа и его маленьких спутников, отчеканив каждое слово:
Вместо этого он небрежно указал острием на Линь Сяохуа и его маленьких спутников, отчеканив каждое слово:
— Я всего лишь их кредитор. Видишь ли, этот почтенный даос задолжал мне одну редкую и весьма ценную технику совершенствования.
— Я всего лишь их кредитор. Видишь ли, этот почтенный даос задолжал мне одну редкую и весьма ценную технику совершенствования.
— При нашей прошлой встрече он обронил, мол, «я сейчас в Наньюэ, как свидимся вновь — сразу отдам», а сам позорно сбежал.
— При нашей прошлой встрече он обронил, мол, «я сейчас в Наньюэ, как свидимся вновь — сразу отдам», а сам позорно сбежал.
— И надо же было такому случиться, что я выловил его именно здесь! Мне глубоко плевать, какие у вас тёрки, но этих троих я забираю с собой. Вот стрясу с этого даоса должок, а там делайте с ними что хотите — хоть обратно забирайте.
— И надо же было такому случиться, что я выловил его именно здесь! Мне глубоко плевать, какие у вас тёрки, но этих троих я забираю с собой. Вот стрясу с этого даоса должок, а там делайте с ними что хотите — хоть обратно забирайте.
В словах Тао Цяня таилось немало скрытых намёков. Даже простодушный Линь Сяохуа, не отличавшийся особой проницательностью, уловил подсказку и вмиг узнал своего спасителя.
В словах Тао Цяня таилось немало скрытых намёков. Даже простодушный Линь Сяохуа, не отличавшийся особой проницательностью, уловил подсказку и вмиг узнал своего спасителя.
Его лицо вытянулось от удивления, и он выдохнул:
Его лицо вытянулось от удивления, и он выдохнул:
— Так это ты!
— Так это ты!
Что ж, подыграл он весьма недурно.
Что ж, подыграл он весьма недурно.
Вот только вожак Общества Вечной Весны верить в эти небылицы не собирался. Он пропустил дешёвую уловку мимо ушей, продолжая сверлить Тао Цяня налитыми кровью глазами. Перед его грудью, словно готовая к броску гадюка, безостановочно описывал круги алый кинжал.
Вот только вожак Общества Вечной Весны верить в эти небылицы не собирался. Он пропустил дешёвую уловку мимо ушей, продолжая сверлить Тао Цяня налитыми кровью глазами. Перед его грудью, словно готовая к броску гадюка, безостановочно описывал круги алый кинжал.
Тщательно взвесив силы загадочного оппонента, вожак принял решение. Пойдя на вынужденную уступку, он указал пальцем на Линь Сяохуа и голема из дерева и металла:
Тщательно взвесив силы загадочного оппонента, вожак принял решение. Пойдя на вынужденную уступку, он указал пальцем на Линь Сяохуа и голема из дерева и металла:
— Его и этого деревянного уродца забирай. Я не стану препятствовать.
— Его и этого деревянного уродца забирай. Я не стану препятствовать.
— Но второго малого ты оставишь здесь.
— Но второго малого ты оставишь здесь.
При этих словах Тао Цянь нахмурился и перевёл взгляд на пухлого желейного человечка. Всё сходилось: именно ради этого беззащитного крохи Общество Вечной Весны и устроило столь масштабную облаву.
При этих словах Тао Цянь нахмурился и перевёл взгляд на пухлого желейного человечка. Всё сходилось: именно ради этого беззащитного крохи Общество Вечной Весны и устроило столь масштабную облаву.

Комментарии

Загрузка...