В ЛИЧНОЙ комнате особняка я лежал на кровати, раскинувшись звездой, и подушкой мне служили колени Амаги. Вот от этого ощущения я по-настоящему понимал: я дома.
— Амаги, как там Розетта?
— Ей показали особняк, а сейчас она отдыхает в своих покоях и радостно беседует с семьёй.
Скучновато. Я хотел, чтобы Розетта больше отчаялась или хотя бы немного взбунтовалась. Наверное, она просто радуется встрече с родными. Дам ей ещё немного времени.
— Жаль. По-моему, ей стоит чуть лучше осознать своё положение. Ну, например, что я у неё всё отбираю.
— Всё? Значит, вы уже переспали с ней?
Я замер.
— А? Почему?
Амаги посмотрела на меня с беспокойством, и это было немного мило. Нет, очень мило.
— Мастер, вы берёте жену. Если вы и дальше будете думать только обо мне, ваша невеста разлюбит вас.
— Ну, тогда я от неё избавлюсь. Вот и всё.
Я ни за что не позволю никому попытаться отнять у меня Амаги.
— Если вы бросите госпожу Розетту, вы потеряете доверие, которое возложило на вас дворянское общество. Вы также лишитесь нового пэрского титула.
— Тогда, значит, я её запру. Мне не нужна женщина, которая жалуется на всё, что я делаю.
Моя жена из прошлой жизни перед разводом была именно такой. Она жаловалась на всё, что бы я ни делал. Я до сих пор помню случай, когда она придралась к подарку, который я ей купил, а потом выбросила его в мусор. От одного воспоминания об этом унижении меня мутило. Мне хотелось снова увидеть её — хотя бы затем, чтобы убить собственными руками. Интересно, если попросить Проводника, он перенесёт сюда её душу? Нет, если подумать, я всё-таки не хочу больше видеть её ни в каком виде.
Надо выместить все эти неприятные чувства на Розетте. Я знаю, это злость не по адресу, но наверняка будет забавно. А она будет сопротивляться, так что я смогу как следует—
— Мастер.
— Что? — Амаги окликнула меня и вырвала из фантазий.
— Госпожа Розетта станет вашей женой. Пожалуйста, будьте к ней добры.
На это мне было нечего ответить. В конце концов, я выбрал Розетту женой именно затем, чтобы мучить её. И отрицать, что постоянное давление Амаги и Брайана с требованием найти себе жену тоже повлияло на моё решение, я не мог.
Я отвернулся, молча, а Амаги погладила меня по голове.
— Церемонию помолвки планируют провести после вашего выпуска.
— Понятно... Нет, подожди. — Я сел и повернулся к Амаги.
— Что-то случилось?
— Проведём церемонию помолвки немедленно. Сделаем это во время этих длинных каникул. Начинай приготовления прямо сейчас!
— Немедленно? Даже если мы поспешим, времени совершенно недостаточно.
— Мне всё равно. Ты ведь думаешь о пышной церемонии для Розетты, да? Пусть будет скромная. Неважно какая, лишь бы провести её сразу.
— Нужно учесть и обучение госпожи Розетты. Как минимум ей понадобится один месяц в образовательной капсуле.
К этому моменту жизни Розетта прошла в образовательной капсуле лишь самый минимум обучения и физического укрепления, что и привело к её плачевным оценкам в начальной школе. Чтобы исправить это, мы собирались помещать её в образовательную капсулу на длинных каникулах и надеялись немного подтянуть её успеваемость.
— Тогда закинь её туда сейчас, а сами начнём готовить церемонию.
— Слушаюсь.
Может, поспешная церемония помолвки наконец заставит Розетту со стальным сердцем проснуться и осознать своё положение, а ускорение процесса позволит мне ещё быстрее отобрать у дома Клаудия герцогский статус. Официально мы всё ещё не будем женаты, но я окажусь в положении «будущего герцога». Потом, когда наше дворянское обучение закончится, мы сыграем свадьбу, и моё положение закрепится.
— Не могу дождаться, — произнёс я вслух.
Розетта... твоё отчаяние только начинается.
— Ты мерзавец! И как тебе только не стыдно?
В белом платье, которое я заказал для церемонии помолвки, Розетта свирепо смотрела на меня.
— С таким лицом всё очарование красивого платья пропадает. Может, сделаешь вид, что хоть немного рада?
Я посмотрел на неё с притворной заботой, и Розетта отвернулась. Видимо, не хотела показывать мне перекошенное от злости лицо. Одного этого зрелища мне уже хватало для развлечения, так что я наградил её парой дешёвых слов.
— Ты великолепно выглядишь, Розетта. Словно тебе и правда место рядом со мной.
Я услышал, как скрипнула ткань её белых перчаток: Розетта сжала кулаки.
— Бесстыдник! Тебе не жалко себя — покупать титул за деньги?
Скажи мне такое кто-нибудь другой, я бы согрел об него клинок. Но это была Розетта, поэтому я подошёл к ней с широкой ухмылкой, схватил её за подбородок и заставил смотреть на меня.
— Твоя семья склонилась перед этими деньгами, знаешь ли. Ну каково тебе — лишиться драгоценного пэрского титула? Скажи мне, дочь герцогини. Нет... впереди у тебя теперь куда важнее титул, верно? В конце концов, ты моя будущая невеста.
— Чтобы его украл именно ты...
Розетта отчаянно сдерживала слёзы, но глаза у неё намокли от досады: она потеряла одну из немногих опор, свой титул. Я хмыкнул и отпустил её.
— Как бы тебя это ни расстраивало, ты моя будущая невеста. Давай ладить, Розетта.
Розетта осела на пол, стиснула зубы и посмотрела на меня снизу вверх.
— Я верну свой титул. Я тебе не проиграю.
Я сунул руки в карманы и направился к выходу, но остановился, чтобы бросить напоследок ещё одну фразу.
— Жду с нетерпением. Покажи мне, как будешь бороться.
Вот так всё и будет! Я уверен!
Я был полностью доволен. Теперь, когда она немного освоилась, стальная воля Розетты снова проявилась. Её гордая решимость обещала мне ещё немало развлечений.
— Не могу дождаться!
Пока я представлял себе эту будущую сцену, Амаги наблюдала за мной сбоку. Выражение на её лице было трудно описать.
— Лишь бы вам было весело, мастер.
В комнате с образовательной капсулой особняка дома Банфилд вокруг Розетты стояли врачи и роботы-горничные охраны. На девушке была только тонкая одежда, прикрывавшая тело.
— Это совсем не похоже на простую образовательную капсулу, которая есть у нас дома.
Высококлассная капсула дома Банфилд не имела ничего общего с той, что принадлежала семье Розетты. Женщины-техники, специализировавшиеся на работе с устройством, настраивали машину, а женщина-врач объясняла Розетте план процедуры.
— На этот раз мы проведём только краткосрочную корректировку. С учётом необходимой физической реабилитации после неё весь процесс займёт около месяца.
— Это почти все мои каникулы.
Когда Розетта опустила голову, одна из врачей подошла ближе, чтобы её утешить.
— Мы знаем о состоянии вашей бабушки. Уверена, вы хотели бы как можно больше быть рядом с ней, но таково решение лорда Лиама.
— Да, я знаю. И знаю, что бабушка тоже этого хочет.
Она вытерла слёзы. Здоровье её бабушки было плохим. Лиам разрешил использовать эликсир, чтобы восстановить её, но эликсиры лечили лишь болезни и травмы. Продлить естественную жизнь они не могли. Иными словами, время бабушки Розетты просто подходило к концу. Немного продлить его было возможно, но совсем ненамного. На деле Лиам уже использовал эликсир, однако особого эффекта это не дало. Использование Розеттой образовательной капсулы фактически было последним желанием её бабушки.
Говоря об образовательной капсуле, врач сказала:
— За этот короткий срок мы сделаем всё, что сможем, госпожа Розетта, но помните, пожалуйста: это лишь временная мера. После выпуска из начальной школы вам понадобится использовать капсулу куда серьёзнее.
Розетта подняла взгляд; лицо у неё было напряжённым.
— Я понимаю.
Перед тем как войти в капсулу, Розетта сняла одежду и опустила обнажённое тело в жидкость внутри. Полностью оказавшись в капсуле, она свернулась, словно младенец в утробе.
Бабушка, только проживи достаточно долго, чтобы увидеть церемонию помолвки...
Сознание Розетты отдалилось, и началось её обучение и физическое укрепление.
Томас Хенфри, личный торговец Лиама, был в настоящей панике.
— Быстрее! Нам нужно как можно скорее всё подготовить к церемонии!
Дата церемонии помолвки графа Банфилда была официально объявлена, но времени на подготовку оставили совсем мало. Сотрудники Томаса работали с предельной скоростью, загружая контейнеры на корабль, отправлявшийся к планете дома Банфилд.
Один из людей Томаса, мечась по делам, вслух пожаловался:
— К чему такая спешка? Разве нельзя провести церемонию помолвки после того, как он выпустится из начальной школы?
Томас объяснил ситуацию, не прекращая работать.
— Всё из-за его невесты, госпожи Розетты. Боюсь, её бабушке осталось недолго.
Этих слов сотруднику хватило, чтобы понять картину. Лиам торопил церемонию, потому что хотел, чтобы бабушка Розетты успела присутствовать на важнейшем дне внучки, а Томас всеми силами старался это осуществить.
— Ей и так до сих пор пришлось нелегко. Если мы сейчас не выложимся до конца, то не имеем права называться личными торговцами дома Банфилд. Простите, но я рассчитываю на вас, хорошо?
Сотрудник перестал жаловаться и вернулся к работе.
Странно.
Внутри моих владений явно творилось что-то странное.
Мои владения и раньше были странным местом со странными увлечениями и модами, но нынешняя тенденция была... трогательной историей обо мне. Не понимаю почему, но люди, похоже, решили, будто я тороплю церемонию помолвки ради бабушки Розетты.
Сейчас я сидел и смотрел новости на мониторе, а ведущий говорил как раз об этом.
— У невесты лорда Лиама, госпожи Розетты, была весьма тяжёлая жизнь.
Сюжет начался с прошлого Розетты и подробно рассказывал, какое ужасное обращение до сих пор терпел дом Клаудия. Даже я был поражён тем, что там изложили. Всё оказалось куда хуже, чем я слышал от Уоллеса.
Затем в новостях заговорили о том, какой я великий, раз спас Розетту и взял её своей невестой. Средства массовой информации моих владений находились под моим контролем, но то, что они настолько меня восхваляли, честно говоря, выглядело жутковато. У них что, есть какой-то скрытый мотив?
— Бабушка госпожи Розетты, бывшая герцогиня, нездорова и долго уже не проживёт.
Я слышал, что ей дают эликсиры, чтобы хоть немного продлить жизнь. Собственно, я сам разрешил их использовать — в надежде, что она сможет поучаствовать в церемонии. Но вовсе не ради того, чтобы её «спасти». Я просто подумал: если умирающая бабушка будет присутствовать, для Розетты церемония станет ещё мучительнее. Я хотел увидеть, как Розетту унизят перед бабушкой — ведь пэрский титул, который она пыталась защитить, вырвут у неё из рук. Но, по-видимому, все решили, будто я просто проявляю к ней доброту.
Узнал я обо всём этом только сегодня. Я понятия не имел, что ситуацию превращают в такую слезливую благородную историю.
Глядя на это в своих личных покоях, я перевёл взгляд на Амаги, которая прислуживала мне, и указал на экран.
— Это что такое?
Амаги, давно находившаяся рядом со мной, отлично поняла, о чём я спрашиваю.
— Ваша помолвка с госпожой Розеттой очень трогательна, мастер. Многим людям нравится эта история. Уже даже есть планы экранизировать события в виде фильма и многосерийной драмы.
— Быть того не может.
— Может.
Похоже, они все хотят представить нашу с Розеттой встречу как какую-то великую историю судьбы. Ничего такого в нашей встрече не было, но, видимо, людям хотелось трогательной сказки. С моими подданными всё в порядке? Они бунт не готовят? Я слишком сильно их выжал? Может, стоит немного притормозить и снова поднять налоги позже.
— Амаги, проследи, чтобы налоги снизили. Совсем немного.
— Довольно внезапная просьба. Впрочем, поскольку церемония помолвки — радостное событие, снижение налогов можно провести в её честь.
— Именно! Я просто хочу чуть ослабить давление на людей, чтобы они не чувствовали себя совсем уж загнанными.
— Я всё устрою.
Я начал тревожиться за своих подданных. Почему они публикуют душевные истории о парне, который так сильно облагает их доходы налогами? Они пытаются убедить самих себя, что я замечательный человек? Сомневайтесь во мне больше! Вы что, идиоты?!
Нет, подождите... я могу использовать эту ситуацию.
Когда Розетта узнает, что нашу унизительную встречу превратили в какую-то добрую историю, насколько её это взбесит? Я представил, какое забавное выражение досады буду видеть на её лице каждый раз, когда она наткнётся на упоминание этой многосерийной драмы или театрального фильма.
Ухмыляясь, я сказал:
— Жду эту церемонию помолвки с нетерпением.
— Рада, что вам весело, мастер, — с улыбкой сказала Амаги, наблюдая за мной.
Длинные каникулы в начальной школе подходили к концу.
В особняк дома Банфилд приехало множество гостей. В красивом парадном костюме Уоллес смешался с ними и потягивал напиток.
— Я представлял себе куда более пышную вечеринку. А тут всё как-то сдержанно.
Курт и Эйла тоже были приглашены, а потому пришли в официальной одежде.
— По-моему, выглядит довольно пышно, — заметил Курт.
— Ага! С точки зрения барона это огромная вечеринка, — добавила Эйла.
Они оба происходили из семей, стоявших ниже Лиама, поэтому то, что для него было скромно, им казалось роскошью. Уоллес, бывший имперским принцем и потому лучше знакомый с дворянским обществом, смотрел иначе.
— Для праздника графа всё очень умеренно. Не сказал бы, что бережливо, но в том, что здесь нет особых чудачеств, есть что-то уютное.
Многие дворяне любили устраивать очень странные вечеринки с неожиданными темами — чтобы как можно сильнее удивить или шокировать гостей.
Уоллес продолжил:
— Правда, если не считать вечеринок с вёдрами, удавшиеся безумные тематические вечеринки можно пересчитать по пальцам одной руки.
Курт оживился, когда Уоллес упомянул печально знаменитую вечеринку с вёдрами.
— Значит, вечеринка с вёдрами и правда эталон чудаческих вечеринок?
— Да. Я был на нескольких, и они действительно нечто. Неудивительно, что это эталон. Человек, который такое придумал, был гением.
— Хочу побывать на такой хоть раз... — завистливо вздохнула Эйла, держа бокал обеими руками.
Уоллес нахмурился.
— Ну, когда они удаются, всё здорово, но проваленная вечеринка с вёдрами станет одним из худших воспоминаний в жизни.
Собрание Лиама проходило в формате фуршета, поэтому гости перемещались по залу с напитками и тарелками еды. Курт огляделся в поисках знакомых лиц.
— Здесь много дворян. Мой отец раньше из кожи вон лез, пытаясь со всеми поздороваться.
На церемонию помолвки приехало больше дворян, чем присутствовало на церемонии совершеннолетия Лиама. Это доказывало, какую силу он успел обрести с тех пор.
Вот чего Лиам и добивался? — подумал Уоллес.
Лиам фактически открыто объявил вражду дому Беркли. Уоллес опасался, что из-за этого многие дворяне отвернутся от него, но те, у кого хватало здравого смысла, наоборот, тянулись к нему. Вероятно, немало было и тех, кто ждал, чем закончится его заявление, прежде чем сделать ход, но Уоллеса удивляло, как много союзников Лиам уже собирает.
Если вмешается больше дворянских домов, конфликт между домом Банфилд и домом Беркли может превратиться в прокси-войну внутри Империи.
И если так, это станет состязанием между благородно мыслящим дворянством и злодейским. Разумеется, Лиам будет представлять благородно мыслящих.
Не может же быть... Или может?
Мы с Розеттой находились в комнате ожидания и готовились к началу церемонии помолвки.
Личным телохранителем Розетты была Мари, сама вызвавшаяся на эту роль. Она тихо ждала в торжественном и впечатляющем рыцарском облачении.
Рядом со мной стояла Тиа, тоже в парадном рыцарском одеянии. Обе рыцарки держались тихо и собранно, стараясь слиться с фоном, чтобы не мешать моему разговору с Розеттой.
Розетта была одета в чисто-белое платье, которое примеряла до пребывания в образовательной капсуле. Кроме того, лицо её скрывала вуаль, так что я не видел её выражения.
Я сказал ей:
— Ты красива, Розетта.
Я снова и снова фантазировал об этом моменте, но теперь, когда пришло время по-настоящему, мне было трудно произнести все бесстыдные фразы, которые я репетировал. Наверное, я нервничал сильнее, чем ожидал.
Единственным ответом Розетты было то, как у неё задрожали плечи.
— Нервничаешь? Ничего. Уже почти пора. Только не думай, что теперь сможешь сбежать.
Кроме этой маленькой угрозы, ни одной из язвительных и торжествующих фраз, которые я планировал сказать, сейчас выдавить из себя не вышло. Ладно, для таких развлечений у меня ещё будет полно времени. Спешить не нужно.
— Пойдём, — сказал я Тиа.
— Да, господин.
Я вышел из комнаты вместе с сопровождающей, всё ещё жалея, что заранее не отрепетировал больше реплик.
Когда Лиам и Тиа покинули комнату ожидания, Розетта задрожала ещё сильнее.
— Ч-ч-что мне делать, Мари?! Я совсем не смогла ему ответить. Думаешь, он рассердился? Ему стало противно?
Розетта обратилась к Мари за поддержкой, потому что от нервов так и не смогла ответить Лиаму. Когда Мари посмотрела на неё, она увидела лишь свою давно умершую подругу.
— Вовсе нет. Лорд Лиам понимает, что вы нервничаете, госпожа Розетта. Вам не о чем тревожиться.
В этой девочке и правда течёт её кровь. Какая же она милая.
Две тысячи лет назад Мари была в чём-то дикой и невоспитанной рыцаркой, и именно дочь дома Клаудия научила её говорить и держаться как леди. Предок Розетты никогда не боялась Мари и быстро подружилась с этой дикой девчонкой. Они жили в разных мирах, но предок Розетты приняла Мари без предубеждений. Она даже иногда подшучивала над рыцаркой, и те дни, наполненные смехом, теперь стали для Мари горько-сладкими воспоминаниями.
Она тоже так нервничала перед свадьбой.
Мари невольно улыбнулась, глядя на Розетту. Но заметив, что та опустила голову, тревожно спросила:
— Что-то не так?
— Э-э... Столько всего происходило, что раньше я об этом не думала, но... как мне называть Лиама? Мы помолвлены, но просто звать его по имени как-то неправильно.
Розетта выглядела смущённой, словно ожидала, что Мари скажет: «О чём вы вообще говорите в такой момент?» Но Мари лишь задумалась на мгновение.
Теперь, когда я думаю об этом, было же ласковое обращение, которым она называла любимого мужчину? Вспомнив, как старая подруга обращалась к своему мужу, Мари предложила Розетте:
— Не думаю, что вам стоит называть его так же, как называют друзья. А как насчёт «дорогой»?
— Дорогой?
— Да. Никто другой его так не назовёт, значит, это будет особое ласковое имя, которым сможете пользоваться только вы.
— Дорогой... Д-да. Тогда я буду называть его так!
Мари улыбнулась, наблюдая, как Розетта радуется новому обращению к Лиаму, а стоявшие поблизости женщины-рыцари и прислужницы смотрели на них с некоторым сомнением. Мари и Розетта этого даже не заметили.
Церемония помолвки началась.
Скреплять клятву поцелуем перед множеством людей, похоже, было обычаем и на Земле, и в межзвёздной Империи. Некоторые вещи не так уж отличались, подумал я, но одновременно меня занимало желание увидеть лицо Розетты: его закрывала вуаль.
Распорядитель, проводивший церемонию, велел нам произнести клятвы, и мы повернулись друг к другу. Это был главный момент дня, и часть, которой я ждал больше всего. Я был уверен, что под вуалью Розетта кусает губу или с трудом сдерживает слёзы горькой досады. А может, она изо всех сил старается ничего не выражать лицом, запирая всю ненависть ко мне глубоко в сердце. В любом случае это был момент, меняющий жизнь женщины, а её принуждали к союзу с мужчиной, которого она даже не любила. Розетта должна была быть совершенно унижена.
— Каково тебе, Розетта? — сладко спросил я.
Она не ответила — вероятно, от досады даже говорить не могла.
— Всё, что ты унаследовала, вот-вот станет моим. Твоя семья, твой титул и всё, что с ним связано, — всё это теперь моё.
Я медленно поднял её вуаль, открывая лицо снизу вверх. Первым я увидел подбородок. Её кожа всегда была чистой, но теперь косметика подчёркивала её красоту ещё сильнее. Я поднял вуаль чуть выше и открыл губы. Яркие от помады, они выглядели соблазнительно.
А-а? Разве это не странно? Я думал, она будет стискивать зубы, но нет. Может, она вялая, потому что дух уже сломлен? Ну, это тоже приятно, наверное.
Подняв вуаль до конца, я увидел всё лицо Розетты: щёки её порозовели, а влажные, сияющие глаза смотрели только на меня.
Секундочку... Что происходит? Почему у тебя лицо «влюблённой девы»? Только не говори, что ты отказалась сопротивляться! Ты же должна быть женщиной со стальной волей!
Пока я ошеломлённо смотрел на Розетту, поражённый её неожиданным выражением, по её щеке скатилась одна слеза.
— Я так благодарна вам за то, что вы приняли такую девушку, как я. Дорогой, я... я навсегда останусь рядом с вами!
Дорогой?! Ты... ты съела что-то странное?
У меня начало возникать подозрение, что кто-то из врачей дома Банфилд, желая облегчить мне жизнь, промыл ей мозги в образовательной капсуле. Правда, роботы-горничные доложили, что врачи дали ей стандартную программу, а они мне не лгут, но...
Розетта закрыла глаза, чуть приподняла лицо и сделала шаг ко мне. Я удивился: я думал, к этой части она будет относиться куда менее охотно.
Видя Розетту такой — и так близко, — я не мог отрицать, что она милая... даже красивая. В любом случае, чтобы церемония помолвки продолжилась, я поцеловал её. И в этот момент по её щеке скатилась ещё одна слеза.
Может, она просто пытается меня обмануть. Э-это тоже ничего. Значит, у неё осталось достаточно характера, чтобы усыпить мою бдительность, а потом, например, убить меня во сне.
Я нервно оторвался от её губ.
— Розетта... я с нетерпением жду того, что будет дальше.
Говоря это, я надеялся передать намерение сломить её дух. Я усмехнулся ей — как мне казалось, по-злодейски. В ответ Розетта вытерла глаза и подарила мне совершенно сияющую улыбку.
— Да, дорогой.
Постой! Ты уже сдалась?! Я думал, эта часть должна наступить позже, когда ты сломаешься и я превращу тебя в рыдающую развалину! Нитта рассказывал, что такие вещи происходят совсем не так!
По залу прокатился смех из-за растерянной реакции Лиама во время церемонии, но гости не высмеивали его. Они просто умилялись его невинности.
Среди собравшихся был Уоллес. Он изучал ряд рыцарей на службе у Лиама, стоявших немного в стороне. Особенно его внимание привлекли главный рыцарь Лиама Кристиана и следующая за ней по рангу Мари. Обе были необычайно одарёнными женщинами-рыцарями и словно возникли в доме Банфилд из ниоткуда.
— И где Лиам находит себе людей? Даже во дворце трудно было бы отыскать двух рыцарей такого уровня.
В конце церемонии помолвки зачитывали поздравительные письма, и одно из них пришло от премьер-министра. Уоллес лишь молча отпил из бокала и никак внешне не отреагировал.
Премьер-министр тоже возлагает на Лиама большие надежды? Нет, этот старик не такой добряк. Скорее всего, он просто ждёт, кто выйдет победителем из конфликта — Лиам или Беркли.
Но даже так это означало, что Лиам стал достаточно значимой фигурой в Империи, чтобы премьер-министр обратил на него внимание.
Уоллес улыбнулся, отпивая алкогольный напиток.
— Я счастлив, что моим покровителем стал такой парень, как Лиам. Пожалуй, мне тоже стоит немного ему помочь. Если мой покровитель исчезнет, для меня это будет, мягко говоря, не слишком хорошо.
Уоллес ухмылялся, но Эйла лишь покосилась на него.
— С чего ты ведёшь себя так, будто ты такой важный? — холодно спросила она. — Что, по-твоему, ты можешь сделать для Лиама?
С Уоллесом Эйла вела себя совсем иначе, чем с Лиамом и Куртом. Только к Уоллесу она была такой холодной и резкой.
— Я-я могу хоть немного ему помочь!
— Не знаю. Наверное, ему будет полезнее, если ты просто не станешь путаться под ногами.
Слова Эйлы вонзились Уоллесу прямо в грудь.
Рыцари, свободные от обязанностей, после завершения церемонии задержались в банкетном зале: сидели за столами, ели и пили. Среди них была Тиа, главный рыцарь Лиама, и она была вне себя от радости из-за его помолвки. Вокруг неё сидели многие из рыцарей, которых когда-то захватили пираты и которые прошли через ад, прежде чем Лиам спас их. Говорили они, разумеется, о Лиаме.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...