Стены больницы были выкрашены в холодный светло-серый цвет, а яркие лампы под потолком делали их ещё более безжизненно-бледными. В воздухе стоял густой запах дезинфицирующих средств, по обе стороны коридора висели указатели на английском языке с направлениями к различным отделениям, а время от времени мимо проезжали тележки медперсонала, чьи колёса размеренно постукивали по полу.
Здесь не было ни давки, ни хаоса, однако всё вокруг было пропитано напряжённой тишиной и непрерывной суетой. Стоило провести здесь чуть больше времени — и начинало казаться, будто становится трудно дышать.
Дядя Ци неподвижно сидел на скамье в холле, устало глядя в потолок.
«Эх... После такого дня так и тянет закурить».
Он перевёл взгляд в сторону, и тот остановился на табличке с перечёркнутой сигаретой. Рука, уже привычно шарившая по карману в поисках пачки, тут же замерла. Раздражённо проведя ладонью по левой брови с заметным шрамом, он тяжело вздохнул.
Дядя Ци прекрасно знал, что его работодатель — очень хороший человек и не станет искать виноватого из-за случившегося. Но сегодняшнее происшествие действительно выводило из себя. Он и без того уже давно больше работал водителем, чем телохранителем, а теперь ещё и такое... Ему было даже неловко смотреть людям в глаза.
— Эх...
Он снова вздохнул, ещё раз бросил взгляд на знак «Не курить» и заставил себя успокоиться. Сейчас самое главное — как можно скорее вернуться к сестре Лю и маленькому помощнику, чтобы не допустить новых неприятностей.
Но едва он провёл ладонью по лицу, вновь собрался с мыслями и вернул себе привычное спокойствие, как за спиной раздался знакомый голос:
— Дядя Ци!
Он поспешно обернулся и увидел, что к нему быстрым шагом идёт Сяо Хэ с мрачным лицом.
По одежде сразу было видно, что тот примчался прямо с мероприятия: на нём всё ещё была та самая хип-хоп толстовка, в которой он появился утром на презентации. Вот только в сочетании с нынешним мрачным выражением лица он выглядел точь-в-точь как самый отпетый школьный хулиган, которого боялись все вокруг.
Из тех, кто в американской школе был бы самым жестоким зачинщиком травли.
Но дядя Ци прекрасно знал, что на самом деле Сяо Хэ — невероятно добрый человек. И именно поэтому ему стало ещё неуютнее.
Глубоко вдохнув, он тут же поднялся, низко поклонился и искренне произнёс:
— Простите, учитель Сяо.
Сяо Хэ остановился и внимательно осмотрел мужчину с головы до ног. Заметив, как тот всё сильнее сжимает кулаки, он после короткого молчания спросил:
— С вами всё в порядке?
— А?..
Дядя Ци растерянно поднял голову. Только сейчас он заметил, что холод, ещё недавно читавшийся во взгляде молодого человека, уже исчез. Вместо него осталась лишь искренняя тревога.
— Я спрашиваю, вы не ранены?
Сяо Хэ повторил вопрос.
В их команде дядя Ци всегда был самым молчаливым. Их отношения нельзя было назвать ни близкими, ни холодными — он неизменно относился к Сяо Хэ как к уважаемому работодателю, обращался к нему исключительно «учитель Сяо», никогда не участвовал в повседневных шутках и разговорах, большую часть времени молча выполняя обязанности водителя и словно оставаясь незаметным на общем фоне.
И всё же именно благодаря ему многие рабочие поездки Сяо Хэ проходили без лишних забот. Он всегда был надёжным человеком и по праву считался одним из незаменимых членов команды.
Поэтому Сяо Хэ вовсе не сердился на него. Куда больше его беспокоило, не получил ли дядя Ци травму и не пытается ли, как сестра Лю, скрыть своё состояние.
— Я... я в порядке.
Поняв, что именно имел в виду Сяо Хэ, дядя Ци поспешно замахал руками, показывая, что с ним всё хорошо, но в горле у него вдруг встал ком.
Учитель Сяо действительно очень хороший человек. И именно потому, что вместо упрёков он услышал заботу, чувство вины стало только сильнее.
Видя, как тот совсем пал духом, Сяо Хэ лишь беспомощно улыбнулся и, не желая дальше развивать эту тему, спросил:
— Полиция уже приезжала? Что сказали?
— Да. Они всё зарегистрировали, выдали мне талон о принятии заявления и сейчас поехали просматривать записи с камер.
Дядя Ци сразу же передал ему бланк из полиции вместе со списком из больницы.
Сяо Хэ бегло просмотрел бумаги и спросил:
— Что именно у нас украли?
— Две зеркальные камеры, четыре объектива, два планшета, два жёстких диска...
— Подождите. Вы сказали — два планшета?
Сяо Хэ перебил его.
— Да, — кивнул дядя Ци. — Один рабочий, принадлежит команде. Второй — личный, маленького помощника Сяо Чэня, он на нём обрабатывает фотографии...
— Отлично. Понял.
Сяо Хэ слегка кивнул.
— А тех двоих вы хорошо запомнили?
Дядя Ци решительно кивнул, и в его глазах вспыхнула уверенность.
— Хотя они были в шлемах, их фигуры, одежду и тот мотоцикл я точно не забуду!
— Отлично. Тогда идём смотреть записи с камер. Больше наблюдайте и меньше говорите. Как только увидите этих двоих — сразу скажете мне.
Бросив эту фразу, Сяо Хэ решительно развернулся и направился к выходу.
Дядя Ци без малейших колебаний последовал за ним, и они вместе покинули больницу.
Наверху, в коридоре, Сяо Чэнь с недоумением спросил:
— Сестра Лю, брат Сяо пока не вернётся?
— Нет. Давайте лучше сами поедем обратно. Сегодня и так столько всего произошло, все уже слишком устали.
Повернувшись к Джеймису, Лю Жулань с благодарностью сказала:
— Господин Джеймис, сегодня мы доставили вам столько хлопот. И ещё, пожалуйста, помогите нам связаться с полицией по этому делу...
Если тебя ограбили в чужой стране, чаще всего остаётся только смириться с потерей.
Даже если преступников позже найдут, к тому времени они уже вернутся в Китай и вряд ли станут специально снова лететь за границу, чтобы заниматься этим делом лично.
Так что без помощи местного жителя вроде Джеймиса им было не обойтись.
— Конечно, — кивнул тот.
Потом, словно вспомнив что-то забавное, он специально решил разрядить тяжёлую атмосферу:
— Но вы и правда удивительно невезучие. В прошлый раз Сяо столкнулся с серийным убийцей, теперь вас ограбили... У вас в Китае тоже постоянно такое происходит?
Куда бы ни приехали — обязательно наткнутся на какое-нибудь преступление. Не иначе как школьник-Синигами снова переродился.
И хорошо ещё, что Джеймис был иностранцем. Иначе, пожалуй, первым делом посоветовал бы Лю Жулань и остальным сходить в какой-нибудь храм, помолиться и отвести от себя полосу невезения.
Уголок губ Лю Жулань едва заметно дёрнулся. А Сяо Чэнь, который к этому времени уже неплохо понимал иностранную речь, неожиданно совершенно серьёзно задумался:
— Кстати... Если вспомнить, в Китае мы тоже постоянно во что-нибудь такое влипали. Хотя в последнее время, кажется, уже гораздо реже.
Лю Жулань же невольно вспомнила дело об отравлении на праздновании дня рождения, которое до сих пор разбиралось в суде, устало потерла переносицу и тихо произнесла:
— Похоже...
— Нам и правда стоит сходить в храм да помолиться.
Иногда в судьбу всё-таки не грех и поверить.

Комментарии

Загрузка...