Судя по тому, как режиссёр Цю снимал свои предыдущие исторические драмы, после начала съёмок актёров обычно ждал долгий курс подготовки: древний этикет, история, всевозможные традиции и прочие тонкости.
К тому же раньше уже был случай, когда одного актёра, неоднократно пропускавшего занятия, режиссер Цю без колебаний выгнал из съёмочной группы. Так что к подобным вещам он относился очень серьёзно.
Конечно, Сяо Хэ уже не раз снимался в костюмных проектах, однако большинство его героев принадлежали скорее к миру цзянху (боевых икусств).
Шэнь Цзюэ был трактирным слугой и человеком цзянху, поэтому особых требований к манерам не предъявлялось. Старший брат и Владыка демонов тоже должны были держаться соответствующим образом, но это не было чрезмерно формализовано и уж тем более не являлось главным акцентом истории. Сун Чэнь Е и вовсе был странствующим мечником — свободным и раскованным.
Всех этих персонажей объединяло одно: они были очень динамичными. В них преобладали боевые сцены, поэтому общее впечатление создавалось вовсе не благодаря осанке. Пока Сяо Хэ не сутулился и не опускал плечи, его телосложения и внешности было более чем достаточно.
Но «Имперское дело» — совсем другое.
Здесь гораздо больше драматических сцен, а действие происходит в эпоху Цин, когда придворный этикет достиг своего расцвета. Требования к исполнителям наверняка будут чрезвычайно высокими.
Сяо Хэ задумался, мысленно перебирая собственные слабые места.
Он действительно не получил профессионального актёрского образования и специально этому не обучался. На занятиях по актёрскому мастерству изучил лишь самые основы. Во многом его выручало домашнее воспитание: мать всегда следила за его осанкой, поэтому держался он неплохо. Для ролей странствующих мечников этого было вполне достаточно — расправить плечи, выпрямиться, и уже выглядишь эффектно.
Но если говорить о деталях...
Пока Сяо Хэ размышлял, мать поднялась и похлопала его по плечу.
— Ладно, дальше разбирайся сам. У меня на кухне рагу почти готово.
С этими словами она вернулась готовить ужин.
Когда спустя некоторое время мать снова вышла из кухни, чтобы позвать домашних к столу, то с удивлением обнаружила, что Сяо Хэ уже собрал вещи и поставил чемодан у двери.
— Ой? Это что ещё такое?
Она удивлённо посмотрела на сына.
— Учитель Бай, вы настоящий наставник всей моей жизни. Мне кажется, вы абсолютно правы.
Сяо Хэ протиснулся мимо матери на кухню и начал накладывать себе ужин.
— Поэтому я решил уже сегодня вечером вернуться в Шанхай. Нужно срочно устроить себе интенсивную подготовку.
— Так срочно?
Мать нахмурилась — ей совсем не хотелось отпускать сына.
Из кабинета вышел отец, взглянул на Сяо Хэ и беспомощно покачал головой:
— Ладно уж. Этот мальчишка дома только шум разводит. Пусть лучше пораньше уезжает — хоть немного поживём спокойно.
— Эх...
Мать лишь вздохнула и больше ничего не сказала.
Сяо Хэ поспешно поужинал, попрощался с родителями и сразу же с чемоданом вылетел обратно в Шанхай.
Уже на следующий день начались его интенсивные занятия.
— Спину ровнее. Плечи расслабь. Запястье ниже. Не зажимайся слишком сильно.
Вэнь Юань, заложив одну руку за спину и постукивая другой по столу, внимательно наблюдала за движениями Сяо Хэ.
Тот на мгновение напрягся, глубоко вдохнул, постарался расслабиться, придержал одной рукой широкий рукав, а другой взял кисть и начал выводить на рисовой бумаге иероглифы.
【Умиротворить Поднебесную】
Его каллиграфия получалась чёткой и уверенной: каждая черта начиналась и завершалась безупречно, а скрытая острота проявлялась ровно настолько, насколько нужно. В ней не хватало утончённой элегантности потомственного учёного, зато ощущалась лёгкая, будто небрежная властность.
Сдержанная острота. И одновременно необузданная дерзость. Казалось бы, противоречие, но всё удивительным образом складывалось в единое целое.
Совсем как у легендарного императора.
Сяо Хэ отложил кисть, некоторое время внимательно рассматривал написанное и наконец тяжело вздохнул.
— Похоже стало... но всё-таки ещё не совсем.
Подражать почерку того императора оказалось почти так же трудно, как взобраться на небо.
Вэнь Юань посмотрела на результат, и в её глазах мелькнуло изумление.
Она несколько раз перевела взгляд с работы Сяо Хэ на лежавший рядом образец, долго молчала, а затем слегка пересохшим голосом произнесла:
— А мне кажется...
Она запнулась, не находя слов. Если бы она собственными глазами не видела, как Сяо Хэ выводит эти иероглифы кистью, то решила бы, что страницу просто вырезали из оригинального каллиграфического свитка.
Как вообще можно добиться такого сходства?
Если уж искать различия, то единственное заключалось в том, что написанное Сяо Хэ было новым — тушь ещё даже не успела высохнуть.
Вэнь Юань просто не могла в это поверить.
— Ты раньше занимался каллиграфией?
Нет... Она тут же сама отвергла эту мысль. При таком уровне сходства он должен был копировать почерк этого императора долгие годы.
Иначе подобное просто невозможно.
— Э-э...
Немного подумав, Сяо Хэ нашёл вполне правдоподобное объяснение:
— Моя мама — учительница китайского языка. Она всегда уделяла большое внимание письму, поэтому в детстве несколько лет заставляла меня заниматься каллиграфией... правда, только современной ручкой.
К счастью, благодаря настойчивости матери его почерк не превратился в типичные неразборчивые каракули, какими часто шутливо называют почерк технарей. Поэтому на любых публичных мероприятиях он всегда спокойно справлялся с письменными заданиями.
Правда, вряд ли сама мать когда-нибудь могла представить, что однажды её сыну придётся... учиться писать как император.
Кто вообще мог такое предвидеть?
Навыков, приобретённых ради школьных экзаменов, оказалось совершенно недостаточно, чтобы воспроизвести этот свободный, почти небрежный почерк из подлинника.
Если бы не мысль, что именно детали способны решить исход проб, и что каждый дополнительный навык может принести лишний балл, Сяо Хэ ни за что не стал бы так себя мучить.
Хотя, как выяснилось, мучил он вовсе не себя. А своего преподавателя каллиграфии.
Вэнь Юань ещё долго молча смотрела на лист, после чего всё-таки достала телефон, сделала фотографию и с самым серьёзным видом сказала:
— Знаешь... с такими способностями мне уже, кажется, нечему тебя учить.
Сяо Хэ поперхнулся.
— Всё настолько страшно? Разве в каллиграфии не говорят о духе письма, внутреннем стержне? Разве нельзя увидеть, что текст... ну... без души, без внутреннего отклика?
Он ведь всего лишь попробовал немного скопировать образец. Неужели всё настолько преувеличено?
Вэнь Юань растерянно посмотрела на него, поправила сползающие очки и глуповато хихикнула:
— Хе-хе... Когда всё абсолютно одинаковое, какой ещё дух я должна разглядеть? Если бы ты занялся изготовлением подделок, я бы точно не отличила их от оригинала.
Он что, всерьёз считает её глаза сканером? Или каким-нибудь мистическим артефактом, который способен по одному почерку увидеть человеческую душу?
От её смеха у Сяо Хэ по спине пробежали мурашки. И только сейчас его внезапно осенило.
Навык «Ловкие руки» давал не просто невероятную ловкость пальцев. Он был связан ещё и с действиями, требующими предельной точности... Например, карточным шулерством, взломом замков или... Сяо Хэ с очень сложным выражением лица посмотрел на лежащий перед ним лист. ...подделкой почерка, которую почти невозможно отличить от оригинала.
До него наконец дошло.
Но тут возникла новая проблема. Этот навык позволял лишь копировать уже существующее. Самостоятельно создавать новый почерк он не мог.
Точно так же, как раньше с отмычками или фокусами: «Ловкие руки» действительно помогали невероятно быстро освоить технику, но если сначала не научиться ей самому, навык не создаст знания из воздуха.
Сяо Хэ неловко отложил кисть и совершенно искренне предложил Вэнь Юань:
— Мне кажется... давайте пока сделаем вид, что этого не было. Лучше посоветуйте мне несколько хороших прописей. Я сначала нормально освою основы письма кистью.
Вэнь Юань уставилась на молодого человека перед собой и снова сухо хихикнула:
— Хорошо.
Нет. Это просто невозможно принять. Как Сяо Хэ вообще удаётся оставаться настолько спокойным?
Но как настоящий преподаватель Вэнь Юань всё же подавила переполнявшие её чувства и перевела разговор на другую тему:
— Тогда продолжим работать над осанкой. Когда ты пишешь, держишься неправильно. Это нужно серьёзно исправлять.
Услышав это, Сяо Хэ сразу поник.
Как и ожидалось, на пути учёбы препятствий всегда оказывается больше, чем способов их преодолеть.

Комментарии

Загрузка...