Стоило узнать, что жених красив, богат и на самом деле не чудовище, как тут же выяснилось, что он ей не пара. Она думала, что всё хорошее достаётся сестре, а всё плохое — ей, и с женихом вышло так же. Может, поэтому она и промолчала о том, что сестра жива.
Служанка, ни о чём не подозревавшая — а может, именно поэтому всё ещё добрая к ней, — светло улыбнулась и сказала:
— Прежде чем переодеваться, позвольте сначала помочь вам с купанием. Если погрузитесь в тёплую воду, немного расслабитесь.
«Всё-таки нужно сказать, что сестра жива».
К такому выводу Ивния пришла после долгого ворочанья в постели, вернувшись после купания.
Разумеется, это решение было принято не ради семьи, которая её бросила. Изначально она промолчала, не раскрыв правду сразу, во многом потому, что не хотела вот так запросто сообщать эту радостную весть дому Хессен. Они предали её и бросили, а в награду получат одну только радость. Разве это не слишком несправедливо? Даже если она не желала им такого же несчастья, как себе, от всей души желать им счастья тоже не хотелось. Таково было её честное чувство.
Но...
От её молчания пострадают не только люди дома Хессен. Ивния не хотела делать ещё более несчастным единственного мужчину, который был к ней добр. Как он сегодня позаботился о незнакомке, которую впервые встретил, так и она хотела помочь его любви обрести покой.
Ивния медленно закрыла глаза и представила, как он наконец находит жену, по которой тосковал всю жизнь. Это была бы довольно красивая картина, которой, наверняка, суждено было надолго остаться в её памяти. Раз она помогла завершить эту прекрасную историю, значит, её жизнь стоила хотя бы последней главы — этим она сможет утешаться до конца дней.
Сколько же времени уйдёт на план на ближайшие десять лет? Наверное, это не дело одного-двух дней. Возможно, неделя, а то и два-три месяца.
Ивния решила как можно быстрее составить план будущего, о котором говорил Аграм, затем покинуть это место и сообщить, что сестра жива. Он даёт ей немного времени, чтобы собраться с мыслями, а она в благодарность сообщит ему самую радостную для него новость. Идеальный план.
Эмилии тоже будет лучше несколько месяцев спокойно отдохнуть в объятиях семьи, по которой она тосковала.
С этой мыслью Ивния повернула голову и посмотрела на прикроватную тумбочку. На ней одиноко лежал платок, полученный от Аграма. Перед тем как пойти мыться, она тайком от Ханны отложила его. Ивния протянула руку и взяла его.
Когда она развернула сложенный платок, на ладонь с глухим стуком упала конфета на палочке. Не целая, а разломанная на мелкие кусочки, но даже так апельсиновый аромат, коснувшийся кончика носа, оставался сладким. Ивния некоторое время пристально смотрела на неё, а затем отправила в рот.
— Я же не собираюсь забрать всё. Немного-то можно.
Как и сказал великий герцог, если она поживёт в этом огромном замке несколько месяцев, ничего страшного не случится. Даже если кому-то из-за неё станет неудобно, можно будет уйти, не мешкая. Но нужно постараться, чтобы этого не случилось. Не причиняя никому вреда, жить как мёртвая, а потом тихо исчезнуть, как будто её здесь и не было...
С этой мыслью Ивния как можно медленнее рассасывала конфету. Хотя бы так, хоть ненадолго, ей хотелось попробовать счастье, которое ей не принадлежало.
Когда Ивния открыла глаза, солнце уже стояло в зените. С восьми лет она придерживалась размеренного распорядка — рано вставать и рано ложиться, — и этот рекорд рухнул за одно утро. Разумеется, небо от этого не раскололось надвое и осталось невредимым.
Ивния смотрела в окно на зелёный лес и ела завтрак, который Ханна принесла в комнату. Завтрак состоял из влажной каши, похожей на месиво для скота, сухого белого хлеба и кислого фруктового пюре, по которому невозможно было понять, из чего оно приготовлено. Хлеб, похоже, был вчерашним — его подали прямо как есть.
«Если бы такое дали в другом месте, я бы решила, что надо мной издеваются...»
Но даже этот завтрак, похожий на намёк поскорее уйти, ничуть не задел её. Гильермо ведь не человек, а Ханна, живущая в этом замке с младенчества, вряд ли училась готовить как следует, — так что даже это казалось роскошным угощением. По крайней мере, отравиться было нечем.
Закончив трапезу, Ивния с безмятежным лицом вытерла губы и произнесла:
— Спасибо, я хорошо поела.
— Еда пришлась вам по вкусу?
Ивния, как подобает знатной барышне, изящно ушла от ответа.
— А кто обычно готовит?
— Господин Гильермо. Я плохо разбираюсь в аристократической еде.
В сервировке, которую подал Гильермо, тоже не было ничего аристократического, но она молча кивнула — с самого утра столько трудов. В конце концов, она и сама не была настоящей аристократкой. Ей и то, что её кормят и дают кров, казалось благодатью, так что привередничать в еде она не собиралась.
Похоже, Ханна, услышав мягкий ответ, успокоилась и расправила плечи, напряжённые от волнения. Она поспешно убрала поднос с тарелками и спросила:
— Если вы не устали, не хотите ли теперь познакомиться с остальными жителями замка? Господин Гильермо с самого утра ждёт, чтобы устроить официальное приветствие.
— Надо было предупредить. Я вообще редко завтракаю, так что зря заставила ждать.
— Ой, не говорите так. Вам, госпожа Ивния, нужно есть побольше. Я думала, что аристократы живут в достатке и все пухленькие, а увидев вас, поразилась — вы худее меня. Может, в землях Хессен пост был добродетелью?
— Нет. Просто у меня всегда был небольшой аппетит.
Ивния поспешно перевела разговор, избегая невыгодной темы.
— Лучше сходи к господину Гильермо и передай, что теперь можно входить.
К счастью, Ханна, похоже, тоже не вкладывала в свои слова глубокого смысла. Она без лишних слов выбежала из комнаты. Для личной служанки знатной дамы Ханна была довольно прямолинейна в разговоре, но Ивнию эта черта не раздражала, хоть и казалась ей непривычной.
С тех пор как она приехала сюда, ей уже встретились двое, которые беспокоились о её худобе. По крайней мере, это её нисколько не задевало.
— Госпожа Ивния, я привела тех, кого хочу вам представить. Можно войти?
Вскоре Ханна вернулась и постучала в дверь. Ивния разрешила войти и, поднявшись с места, приготовилась встречать.
В комнату гурьбой вошли Ханна, Гильермо, мальчик и взрослый мужчина, а также огромный ворон.
«Ворон?»
Ивния ещё не успела опомниться от появления неожиданного существа, как ворон, успевший усесться на спинку дивана, почувствовал её взгляд и обернулся. А затем внезапно широко раскрыл клюв и заорал:
— Чего уставилась!
Поражённая, она обвела взглядом окружающих, словно требуя объяснений, но, похоже, только она одна была озадачена тем, что птица разговаривает. Гильермо, лишь бросив на ворона предостерегающий взгляд, вышел на шаг вперёд и учтиво поклонился.
— Госпожа невеста, хорошо ли вы спали этой ночью?
— Да... благодаря вашей заботе. Но только что...
Она никак не могла продолжить и лишь косилась на ворона. Гильермо, поняв это по-своему, выдал ещё один несуразный ответ:
— Надо было прийти и представить их раньше, прошу прощения, что приветствие запоздало. Всё из-за этих болванов, которые даже не знали, что госпожа невеста прибудет, так что слова упрёка прошу адресовать в их сторону.
— Почему эта женщина всё ещё здесь? Я думал, её выгонят. Кар-р! Почему она всё ещё здесь? Я думал, она сбежит. Кар-р!
— Я вчера весь день колол дрова в лесу... Я правда не знал.
— Я не вышел не потому, что не знал. Просто решил, что нет нужды специально встречаться и здороваться.
Приведённые Гильермо люди по очереди объяснили своё отсутствие. По большей части это были даже не оправдания. Ивния, с трудом справившись с замешательством, посмотрела на стоявших позади Гильермо.

Комментарии

Загрузка...