Джозеф поначалу хотел притвориться, будто ничего не слышит, но визитёр снаружи отличался редким терпением и стучал ровно в тот момент, когда он уже начинал погружаться в сон.
Замечательно. Сегодня с самого утра кто-то решил проверить на прочность его педагогические границы.
Джозеф сел на кровати. Сейчас ему безумно хотелось узнать, у кого же с утра пораньше полное отсутствие чувства чужих границ.
Джозеф поднял руку и коснулся края сенсорного кристалла. В глубине кристалла быстро проявилось изображение входа в Экспериментальную башню, и, разглядев стоящую у дверей Грейс, он ненадолго простил этот мир.
Третья принцесса сегодня была в светлом длинном платье; её золотистые волосы были аккуратно уложены, кончики спадали на плечи, и в лучах утреннего солнца она казалась сошедшей с какой-то старинной картины.
В руках она держала букет серебристо-белых цветов, края лепестков которых отсвечивали нежной лазурью, чем-то напоминая её собственные глаза.
Приходилось признать: королевская семья в этом отношении действительно знала толк.
В городских сплетнях и на светских чаепитиях столичной знати истории о королевском роде Август никогда не утихали.
Его Величество короля в них изображали то молчаливым львом, то старым отцом, который восседает на золотом троне и каждый день переживает из-за непутевых детей.
Первого принца вечно описывали как солнце, которому суждено взвалить империю на свои плечи, – словно каждое утро, едва встав с кровати, первым делом он озаряет своим светом карту империи. Хотя Джозефу казалось, что писавшие это авторы ни гроша не ставят жизнь ныне правящего короля.
Вторую принцессу малевали розой, заправляющей светскими салонами и дворцовыми шепотками, и пикантные новости о ней не иссякали. Что же до Третьей принцессы... словно заговорщики, все как один описывали её жемчужиной, поглощенной тьмой.
Одни говорили, будто у нее нет магического таланта и она не в чести, отчего Его Величество король редко дозволяет ей появляться на официальных приемах; другие несли ещё более дикую ахинею, уверяя, будто Третья принцесса столь прекрасна лишь потому, что отмечена проклятием увядания старой магии.
Словом, в столице, если у человека достаточно высокий статус, даже если он просто молча съест пирожное, люди способны выдумать семнадцать версий дворцовых тайн.
Однако Джозеф, глядя сейчас на Грейс у дверей, находил, что у этих слепцов явно проблемы со зрением.
С таким лицом, да окажись она в его прежнем мире, о каком немилостивом положении могла идти речь? Стоило бы ей просто встать там, и толпа без труда настрочила бы историй о скрытом королевском сокровище, молчаливой белой розе, нежелающем говорить лунном свете и тому подобной чепухе.
Разумеется, любоваться – любованием.
Но даже полюбовавшись, он всё ещё не мог до конца простить человека, прервавшего его сон.
Джозеф немного посидел на краю кровати в глубоком раздумье, но в итоге всё же потянулся за плащом и накинул его на плечи.
Эх, раз уж пришла, не оставлять же принцессу с букетом цветов превращаться в утренний пейзаж у дверей его Экспериментальной башни.
С головной болью он коснулся кристалла.
К тому моменту как Джозеф спустился сверху и вошел в кабинет, Грейс тоже как раз переступила порог.
Их взгляды встретились у дверей кабинета.
Джозеф изо всех сил постарался сделать так, чтобы выражение его лица не напоминало злобного духа, только что вытащенного из под одеяла.
─ Доброго дня, господин, ─ тихо произнесла она. ─ Надеюсь, я вас не потревожила?
Джозеф: «...»
Уже потревожила.
Разумеется, вслух этого говорить было нельзя, поэтому ему пришлось нацепить настолько мягкую улыбку, что самому стало тошно:
─ Ничего страшного.
Грейс украдкой перевела дух. Она подняла глаза и бегло осмотрела кабинет: на столе была разложена целая куча пергаментных свитков и книг, рядом лежало несколько недописанных листов бумаги, а одна из книг покоилась обложкой вверх на краю стола – казалось, хозяин только что работал за ним.
Взглянув на этот царивший на столе беспорядок, она вдруг почувствовала на душе полное спокойствие.
Господин и впрямь не стал тратить выходной день на отдых.
Грейс вспомнила, как еще минуту назад переживала, не слишком ли рано она пришла и не помешает ли драгоценному отдыху господина.
Теперь, думая об этом, она находила себя слишком поверхностной.
Как она могла мерить привычками обычных людей отдых господина?
Джозеф и понятия не имел, что его стол, который ему просто было лень убрать, в душе Грейс только что пережил настоящее академическое возвышение.
Он бросил взгляд на столешницу, мысленно радуясь, что не оставил на виду ничего лишнего.
Грейс стояла у стола, прижимая к себе цветы, и тихо промолвила:
─ Господин, я принесла из дворца букет цветов.
Джозеф опустил взгляд: вблизи эти цветы выглядели еще более дорогими.
─ Очень красивые, ─ сказал Джозеф.
И это не было пустой вежливостью – они и правда были хороши.
─ Я бы хотела поставить их в вашем кабинете, можно? ─ спросила Грейс. ─ Здесь можно немного украсить, если вы не против.
Джозеф окинул взглядом свой кабинет, заваленный бумагами, книгами и всяким разным хламом.
Пусто? Не слишком ли роскошные у принцессы представления о пустоте?
В этом месте разве что эстетического пространства было маловато, а вот всё остальное забито под завязку.
Впрочем, она ведь принцесса, ей виднее, да и простой букет цветов ему никак не помешает – пусть ставит куда хочет.
Поэтому Джозеф кивнул и произнёс:
─ Конечно, ставь, куда посчитаешь нужным.
Грейс, казалось, обрадовалась. Она поднесла букет к столу, сперва посмотрела на чистые листы бумаги и угольные карандаши, затем перевела взгляд на место у окна и наконец решила поставить цветы в пустовавший рядом стеклянный кувшин.
Этот кувшин Джозеф изначально использовал для скомканной бумаги, но позже обнаружил, что существует такая штука, как автоматический шредер, и просто предоставил сосуд самому себе.
Теперь же, когда в него встал серебристо-белый букет, это действительно выглядело очень неплохо.
Утренний свет падавал на стол, и весь кабинет будто насильно подняли на новый эстетический уровень.
Грейс смотрела на цветы, и настроение её постепенно улучшалось.
В Экспериментальной башне нет Мии.
Едва эта мысль мельком проскользнула в её голове, как в душе неожиданно стало легко и спокойно. Но в то же мгновение ей стало стыдно за это облегчение.
Мия вчера была так рада, да и свет горна у неё получился – следовало радоваться за Мию.
Они обе – ученицы господина, ей не следует испытывать радость лишь оттого, что в этот миг она находится здесь одна.
Это нехорошо.
Грейс опустила глаза, делая вид, будто поправляет букет, и слегка повернула один из стеблей.
Джозеф, разумеется, не заметил этих её мелких терзаний. Стоять ему немного надоело, поэтому он просто опустился на диван и наблюдал, как Грейс, закончив с цветами, взяла стоящую неподалеку коробку со сладостями и поставила на край стола.
─ Это десерт, приготовленный на королевской кухне, ─ сказала она. ─ Если господин устанет от работы, можете попробовать.
Джозеф посмотрел на коробку, и настроение, испорченное ранним пробуждением, заметно улучшилось.
Сладости – это вещь практичная, куда практичнее цветов. В конце концов, на цветы можно только смотреть, а сладости можно съесть. К тому же эти приготовлены на дворцовой кухне – наверняка куда вкуснее их местных?
─ Спасибо, ─ сказал Джозеф. ─ Мне очень нравится.
Услышав эти слова, Грейс едва заметно улыбнулась уголками губ.
Она постояла еще немного, а затем, набравшись храбрости, тихо спросила:
─ Господин, могу я задать вам один вопрос?

Комментарии

Загрузка...