Лицо Джозефа по-прежнему выражало невозмутимое спокойствие незастижимой глубины.
В этот момент на самом кончике пальца Грейс затеплился едва заметный тусклый белый свет.
Контрольные кристаллы вокруг демонстрационной платформы внезапно вспыхнули ещё одним кругом белой ряби.
─ Загорелся! ─ не удержавшись, воскликнул кто-то в зале.
От этого возгласа и без того напряжённые границы заклинательного слота в сознании Грейс мгновенно смешались, и светлая точка на её пальце тут же погасла.
С точки зрения стандартов демонстрации старой магии, это был самый полный провал из всех возможных.
Будь на её месте обычный ученик из практической зоны, ему бы незамедлительно поставили «неуд» и внесли в список на пересдачу.
Однако все присутствующие знали: Грейс – человек, который даже не способен ощутить, где находится магия.
Грейс растерянно смотрела на свой опустевший палец.
Не получилось.
Учитель ведь отдельно предупреждал её не отвлекаться на внешние раздражители, но этот выкрик всё равно сбил её.
Грейс опустила голову, её губы слегка шевельнулись – она хотела прошептать Джозефу слова извинения.
Но произнести их не успела: на трибунах под платформой уже кто-то поднялся.
Это был пожилой академик, сидевший в самом первом ряду теоретиков.
Его седые волосы казались короче седых бровей, которые свисали от уголков глаз почти до самых щёк.
Глядя на эти брови, выглядевшие чрезвычайно солидно с академической точки зрения, Джозеф подумал, что подобную «высокую научную моду» могут позволить себе разве что заслуженные старые академики.
Этого человека звали академик Херман Уэйд.
В своё время, когда на научном совете рассматривался специальный Проект возрождения новой магии, именно этот азартный старик первым решительно поддержал Джозефа.
Пока другие члены совета колебались, академик Уэйд первым взял слово и заявил, что тема имеет новаторское значение, обещав ей полную поддержку.
Позже Марко по секрету пересказывал Джозефу, что в молодости академик Уэйд был отчаянным игроком.
В юности на скачках он продул целое поместье.
В зрелые годы, ставя на рудники, чуть не заложил свой дом гильдии торговцев-дворфов.
А к старости, когда доведённая до крайности жена конфисковала все его сбережения, ему не оставалось ничего другого, как удовлетворять азарт, ставкой на академические проекты.
Больше всего он любил выбрать из кучи откровенно безнадёжных тем, предназначенных под списание, самую сомнительную и вписать туда своё имя.
В девяти случаях из десяти это заканчивалось оглушительным треском.
Но стоило ему выиграть хоть один раз, как он хвастался этим на ежегодных съездах ассоциации следующие двадцать лет.
Самое главное – его собственные исследования не приносили результатов уже два года подряд. Как раз подошёл срок аудита по направлению возрождения магии, и если бы он снова ничего не предоставил, его исследовательскую группу при академическом кресле урезали бы минимум наполовину.
Так что его тогдашняя поддержка Джозефа была вовсе не проницательностью провидца, а очередным приступом азарта, когда игрок вслепую идет на полный ва-банк.
─ Это не обычная неудача с Заклинанием света! Это настоящее магическое чудо, господа!
В Башне аттестации воцарилась тишина.
Несколько профессоров-теоретиков переглянулись. Ещё секунду назад они думали лишь о том, что об этом явлении можно написать пару статей.
А сейчас до них внезапно дошло: дело может не ограничиться статьями.
Принцесса с нулевым восприятием и опасная отчисленная ученица – два бракованных образца, забракованных самой системой старой магии, – были приведены Джозефом Грантхемом в Башню аттестации. И обе проявили способность контролировать магическое чудо!
Пусть это и не соответствовало формальным критериям их оценочных шкал, но…
Что это означало?
Это означало, что Грантхем с самого начала намеренно отобрал именно этих двоих, посчитав их самыми подходящими объектами для проверки пределов новой магической системы!
Глаза пожилых профессоров разгорались всё ярче.
Вновь взглянув на Джозефа, они смотрели на него уже не как на молодого коллегу, а как на ходячую возможность открыть новое финансирование и, чем чёрт не шутит, вписать свои имена в итоговый отчёт по проекту!
Джозеф стоял на краю платформы с прежним сдержанным выражением.
Он с благосклонным видом посмотрел сначала на Грейс, затем на Мию.
Так, будто всё происходящее с самого начала находилось под его полным контролем.
В головах профессоров одновременно мелькнула одна и та же мысль.
Неужели…
Неужели он знал всё с самого начала?
Марко, сидевший в секции административного отдела, едва не плакал от умиления.
Он так и знал!
Он знал, что господин Грантхем действует не наобум!
Начиная с целевого набора принцессы с нулевым восприятием и опасной выбывшей ученицы, он использовал крайние случаи, чтобы доказать существование альтернатив за пределами старой системы магического образования!
Каков размах!
Какая широта педагогической души!
Марко наклонил голову и принялся стремительно заносить записи в журнал.
Брюстер нахмурился.
Что на самом деле сделал Джозеф Грантхем?
Эта дочь кузнеца должна была оставаться опасной ученицей с нестабильным выбросом магии, а теперь её магия оказалась удержана и сфокусирована.
О третьей принцессе и говорить нечего.
Неужели дело действительно в так называемых заклинательных слотах?
Нет, Брюстер тут же отверг эту мысль.
Их нельзя увидеть или потрогать, как можно доказать их существование, опираясь лишь на туманные метафоры из уст учениц?
Возможно, Джозефу просто повезло.
Брюстер отказывался верить, что какой-то профессор теории истории магии, набрав пару исключённых студенток, мог наткнуться на действительно новый путь развития магии.
Он не верил.
Впрочем, сам Джозеф тоже верил с трудом.
Глядя на Грейс и Мию на демонстрационной платформе, он думал лишь об одном.
Что у него за безумное везение?
Откуда взялась эта концепция заклинательных слотов, ему ли самому не знать?
От начала и до конца это была компиляция из игр его прошлой жизни, состряпанная на скорую руку лишь для того, чтобы выбить бюджет и поддержать образ великого мага.
Он сам ничего этого не умел – даже крошечного огонька высечь не мог.
И в итоге эти две девчонки действительно нащупали реальную магию, используя его выдумку?
Хотя с Мией всё и так было непросто.
Она сумела выковать теплопоглощающий кинжал, а на ее чешуйчатом эпидермисе виднелся странный отблеск – кто знает, не переплелись ли в её предках линии драконов, огненных элементалей или духов дворфийских горнов?
То, что старая система ошибочно сочла такого человека опасным и неконтролируемым, вполне логично.
Что же касается Грейс, тут объяснение ещё проще.
Возможно, ей не хватало не таланта, а лишь достаточно изощрённого способа активации, позволяющего обойти старые ограничения.
Королевская кровь, древнее благословение, дворцовые тайны – любой из этих вариантов выглядел куда правдоподобнее, чем то, что она обучилась магии из-за нарисованного им наобум квадрата.
Так что вывод очевиден: сработала не новая магия, а его удача.
Он, Джозеф Грантхем, просто подобрал две мусорные карты, никому не нужные, и превратил их в золотую легенду!
Как это называется?
Это называется «точечный выбор образцов» и «проницательность наставника».
Это называется «впечатляющие результаты на ранней стадии проекта» и «два миллиона золотых, потраченные с максимальной пользой»!
Пока он молчит и ничего не объясняет, все вокруг будут убеждены, что это плоды разработанной им новой магии.
Если старейшины из ассоциации узнают, что на первом же этапе Проекта возрождения новой магии опасная отчисленная ученица стабилизировала отклонение огненной стихии, а принцесса с нулевым восприятием подобралась к Заклинанию света, разве они не удваивают финансирование?
Разве это не лучше проектов тех стариков, что получают сотни тысяч золотых на исследования темы «Почему символы старой эры светятся всё тусклее»?
И пусть всё это с вероятностью в девяносто девять процентов не имеет никакого отношения к его выдуманной системе.
Это не имело значения, Джозеф уже всё придумал.
Как только закончится демонстрация, он на досуге перелистает труды по старой теории, подгонит случаи этих двух учениц под свою систему обучения – и дело в шляпе.
Джозефу казалось, что поместье на юге, о котором он так мечтал, стало к нему ещё немного ближе!
Но именно в тот момент, когда атмосфера в зале всё ощутимее склонялась в пользу Джозефа, Брюстер наконец поднялся со своего места.
─ Господа, перед нами не более чем слабый отклик на Заклинание света.
Он перевёл взгляд с Грейс на Мию.
─ И небольшое отклонение огненной стихии. Смею заметить, всё это – лишь самые базовые и примитивные заклинания старой магической системы.
Брюстер встал во весь рост и произнёс:
─ Мы не видим так называемых заклинательных слотов и не видим так называемого встраивания моделей.
─ Что именно представляет себе ученик, закрыв глаза, проверить невозможно.
Сделав выверенную паузу, дождался, пока все умолкнут и повернутся к нему, после чего наконец направил своё острие атаки прямо на Джозефа:
─ Если это считается новой магией, то не мог бы сам профессор Грантхем продемонстрировать нам эталонное…

Комментарии

Загрузка...