Я медленно выдохнул.
— Фу-у-ух.
Духовные лекарства, эликсиры. Говорят, что средства, в целом называемые духовными зельями, никогда не даруют силу просто так. То, что этот процесс сопровождается насильственным разрывом и расширением пределов даньтяня или кругов маны и потому приносит ужасающую боль — прописная истина. Нередко встречаются и те, чьи энергетические каналы искривляются, приводя к искажению ци.
В особенности я... Я отчётливо помнил тот день, когда пробудился во второй раз. Ту головокружительную, невыносимую боль. И сегодня я был готов к боли, равной той, а то и превосходящей её.
— Фу-х, фу-х. Ну, погнали.
Я достал заранее припасённый кожаный ремень и сложил его вдвое. Чтобы не откусить себе язык, корчась от боли.
— Ух!
Издав короткий возглас, я сорвал крышку с ампулы и залпом вылил её содержимое в рот.
Глоть.
В тот момент, когда я почувствовал, как вязкая жидкость скользнула по горлу, я сунул ремень в зубы, изо всех сил сжал челюсти и зажмурился.
«Ну всё, началось».
Боль ради моей мечты. Я крепко сжал кулаки и приготовился, ожидая, когда накатит боль. Возможно, из-за того, что я был в напряжении, не зная, в какой момент она обрушится, моё тело покрылось холодным потом.
Десять секунд. Тридцать. Минута.
— ...Э-э?
Озадаченно почувствовав неладное, я приоткрыл один глаз. Как ни странно, было совсем не больно. В районе сердца чувствовалось приятное тепло, но на этом всё. Никакой боли, скорее наоборот — лёгкая истома и комфорт.
— Какого чёрта? Почему не больно? Неужто это...
Обескураженный, я выплюнул ремень. И свирепо уставился на пустую ампулу. Неужели Ким Соён подсунула мне подделку? Быть того не может. Но почему тогда нет никакой боли? Почему всё так мирно?
— ...Хм-м-м.
Без понятия. Единственное возможное объяснение — моя особенность. Я был обладателем сил стихийной природы. Разве не говорят, что у сил природы нет пределов? А значит, и мой «сосуд» тоже безграничен? У меня сила природы, а именно молния. Возможно, с самого начала пределы, которые нужно было расширять, были весьма размыты.
— ...Кто бы сомневался.
Только я обрадовался и собрался было ликовать...
Треск.
Вдруг вокруг меня начали вспыхивать искры.
— Такое чувство, будто я это уже где-то видел.
Я знаю это чувство!
КР-Р-Р-Р-АК! ТРЕСК!
То ли из-за того, что я выпил эликсир, из моего тела во все стороны начала извергаться колоссальная молния.
— Ну конечно! Какая ещё халява!
Моя воля тут была совершенно ни при чём. Ядро маны вышло из-под контроля, бесконечно ускоряя циркуляцию энергии. Моё тело превратилось в проводник, который начал выбрасывать наружу невероятные объёмы молнии.
ГРОХОТ!
Весь стейдж начал безостановочно мерцать. Потрясающее зрелище: от меня во все стороны разбегались десятки, сотни молний. Всё, чего касалась электрическая волна, мгновенно обугливалось дочерна. Огромные каменные колонны, возвышающиеся впереди, обычные камни — всё без исключения.
Каменные столбы рушились, разбрасывая обломки в воздухе...
КРАХ! БУМ!
...но те лишь сталкивались с другими разрядами тока и стирались в пыль.
Вскоре весь стейдж заполнился молниями. Толстые разряды, вырывающиеся из моего тела, издавали непрекращающийся оглушительный рёв. Как если бы я вызвал грозовой шторм. Чистое стихийное бедствие.
— С ума сойти...!
Но хуже всего было то, что я совершенно не контролировал собственное тело. Я завис в воздухе и не мог даже пошевелиться, чтобы попытаться вырваться. Мне оставалось лишь наблюдать, как из меня льётся молния.
Что было бы, сделай я это дома? Кажется, разрушением одной лишь моей комнаты дело бы не ограничилось. Честное слово, я готов был сам себе поаплодировать за решение выпить эликсир в Башне.
Буря молний бушевала довольно долго. Спустя примерно двадцать минут она начала постепенно стихать, а ещё через минуту её энергия испарилась, словно её и не было.
Треск... щёлк.
С последней искрой, отскочившей от кончиков моих пальцев, на 17-й этаж опустилась мёртвая тишина.
— Ха-а... Ха-а...
Тяжело дыша, я медленно поднялся на ноги. И огляделся по сторонам. Территория вокруг меня выглядела так, словно подверглась ковровой бомбардировке: зияли чёрные кратеры, а весь ландшафт выгорел дотла. И если бы только это. В воздухе всё ещё висело статическое электричество. Но я не обращал на это внимания, полностью сосредоточившись на энергии в области сердца.
— ...Вау.
Непроизвольно вырвался восхищённый вздох. Я чувствовал, что ядро маны увеличилось в четыре раза. И возрос не только объём — плотность и чистота маны стали несравнимо идеальнее, чем прежде. То, как эта мана текла по моим венам, чертовски мне нравилось.
— Ого.
Я сжал и разжал кулак. Первоклассный эликсир стоил своих денег... точнее, полностью оправдал своё название.
Вспомнив о Ярнгрейпре, я тут же перевёл взгляд на кожаную сумку, молясь, чтобы она не пострадала. К счастью, она была цела, лишь слегка покрылась копотью. Я вытащил Ярнгрейпр наружу. Раз моё ядро маны настолько выросло, значит, и время использования должно было увеличиться. Внутри зашевелилась надежда, что теперь я смогу применять артефакт гораздо свободнее.
В тот момент, когда я попытался надеть перчатку ради теста...
[Ограничение времени: 00 часов 00 минут 02 секунды]
Перед глазами всплыло системное сообщение.
2 секунды. 1 секунда.
Затем моё поле зрения перевернулось, и всё вокруг изменилось. Вскоре я увидел вход в Башню. Цокнув языком от разочарования, я пробормотал:
— Ну почему в день можно проходить только один этаж?
Абсолютное правило Башни. Входить в неё разрешалось лишь раз в сутки. Это ограничение контролировала Система, и люди ничего не могли с этим поделать. В итоге мне, так и не утолившему зуд в руках, пришлось направиться к залитому светом выходу.
— Фу-х, как же освежа...
Я потягивался, выходя наружу, как вдруг распахнул глаза и замер как вкопанный.
У входа в Башню меня поджидал силуэт. Она всё так же носила маску и надвинутую на глаза чёрную кепку. Вид был донельзя подозрительный, но для меня в последнее время этот силуэт стал слишком знакомым.
— Ким Соён?
Услышав меня, она вздрогнула и отлепилась от стены. Как будто прождала здесь очень долго.
Я совершенно не понимал, что она тут делает в такой час.
«А, ну да. Мы ведь тут и встретились в первый раз».
И время было примерно то же самое. Только она знала, что я поднимаюсь в Башню в это время суток. Видимо, поэтому она пришла сюда, чтобы подождать меня. Я медленно подошёл к ней и заговорил:
— Чего не спишь? Что ты здесь делаешь? — спросил я нарочито мягким тоном.
Но Ким Соён лишь что-то промямлила в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Она нервно перебирала пальцами и, избегая моего взгляда, легонько пинала пол носком обуви, тихо бормоча:
— Ну... я отправила сообщение... а ты не ответил...
Ты пришла ко мне лично только потому, что я не ответил? Но почему... Снова ничего не понимая, я слегка склонил голову набок, обдумывая её слова. И принялся вспоминать все её действия одно за другим.
Как она внезапно спросила, можно ли пойти ко мне. Как проснулась утром, красная до самых кончиков ушей. Как отчаянно махала руками, когда я спросил, настолько ли ей противно. Как упрямо вернулась ко мне домой, чтобы намазать меня мазью. Её пылающее лицо, когда она обещала взять всю ответственность на себя, если поползут слухи. То, как её лицо просияло, словно ей подарили весь мир, когда я дал ей свой номер.
И, наконец, эту глупость — бесконечное ожидание у выхода глубокой ночью только из-за того, что я не ответил.
«...Да не может быть».
Я никогда не считал себя чересчур самоуверенным парнем с завышенным чувством собственной важности. Я человек, объективно оценивающий себя.
Мне довольно часто доводилось видеть девушек в таком состоянии. Девушек, которые заливались румянцем, выпрашивая мой номер телефона. Девушек, которым был нужен мой контакт только из-за красивого личика. На этом этапе было трудно и дальше игнорировать поведение Ким Соён. Я сомневался, но как ни посмотри, Ким Соён...
«Кажется, я ей действительно нравлюсь».
Поначалу я думал, что она делает это из чувства вины за произошедшее. И из-за того, что я сам в какой-то мере спровоцировал наше сближение. Я считал всё это некой формой компенсации. Но её поведение точь-в-точь напоминало влюблённую девчонку, страдающую от неразделённой любви. Пусть даже это не любовь, но по крайней мере симпатия — точно.
Едва эта мысль пришла мне в голову, я невольно усмехнулся.
Она была обладательницей титула самой молодой Охотницы S-ранга в Южной Корее, а благодаря милой и красивой внешности за ней следовали толпы фанатов. И вот такая девушка сейчас стояла передо мной и смущённо переминалась с ноги на ногу. Если честно, эта неловкость, возникающая от такого контраста, показалась мне милой.
Заметив мою лёгкую улыбку, Ким Соён растерянно забегала глазами. Я сделал вид, что ничего не заметил, и небрежно произнёс мягким голосом, подняв совершенно естественную тему для разговора:
— Ах да, точно. Я как раз выпил тот эликсир, что ты мне дала, и вот выхожу.

Комментарии

Загрузка...