«Двенадцать раз».
Именно столько я насчитал буквально только что, сам того не осознавая.
С начала занятия прошло всего тридцать минут. Каждый раз, когда она смотрела на доску, брала мел или поворачивалась, чтобы что-то объяснить студентам, сестрица Ирис бросала украдкой взгляд на моё место у окна. Целых двенадцать раз.
Будь это наш обычный профессор — тот самый, что с лёгкостью приложил бы электрическим разрядом по голове спящего студента, — было бы вполне естественно обводить аудиторию взглядом и проверять, понимают ли её слушатели тему. Но она ведь вовсе не распределяла внимание по аудитории, верно? Казалось, как бы она ни старалась не выдавать себя, её взгляд инстинктивно, словно магнит, лип к моему лицу, а затем испуганно отскакивал.
От этих бесконечных гляделок мне уже становилось не по себе.
Конечно, профессор сюда вряд ли относилась, но в последнее время даже по моим собственным меркам отношения с женщинами стали какими-то чересчур запутанными.
Я прищурился и уставился на профессорскую кафедру.
*Тук, тук.*
— Итак, суть внешнего магического построения заключается в гармонии с природой...
Профессор Ирис продолжала лекцию и снова повернула голову. И тут...
Мимолётный взгляд.
Тринадцатый раз.
На этот раз наши взгляды действительно встретились. Я не стал отводить глаза, глядя прямо на неё.
— ...!
В тот миг, когда мы встретились взглядами, плечи профессора Ирис слегка дрогнули. Белый мел в её руке со скрежетом полоснул по доске, издав резкий, пронзительный визг...
*Скри-и-ик!*
— Ах, — коротко выдохнула она и поспешно перевела взгляд обратно на доску.
Затем принялась судорожно стирать часть только что выведенной формулы, затирая её кончик.
Студенты в аудитории смотрели на неё с озадаченными лицами. Зачем она её стирает? Ошиблась в формуле? Но стала бы гениальная женщина-профессор, самая юная в истории Академии, ошибаться в формуле для лекции первого курса и стирать её?
«Именно об этом они все сейчас и думают».
Студенты недоуменно склоняли головы при виде столь беспрецедентного зрелища, но никто не смел подать голос — все лишь затаили дыхание.
Я убрал руку от подбородка и выпрямился.
«Серьёзно, почему наставница так себя ведёт?»
Я понимаю, что её душевное равновесие пошатнулось, когда на выходных она увидела, как я своим навыком щелчка напрочь перепахал всё покрытие тренировочного полигона. Но отвлекаться во время лекции и тринадцать раз украдкой пялиться на ни в чём не повинного студента — не перебор ли?
◇ ◇ ◇
— На этом сегодняшнее занятие окончено.
*Стук.*
Профессор Ирис положила мел на кафедру, ознаменовав завершение пары.
Я медленно оторвался от парты, на которую до этого завалился, потёр затёкшую шею и перевёл взгляд на кафедру. Профессор Ирис наводила порядок, собирая журнал посещаемости и учебные материалы.
Обычно в ту же секунду, как звенел звонок, она разворачивалась на каблуках и мчалась обратно в исследовательскую лабораторию, но сегодня её движения казались непривычно медлительными и неловкими.
«Да любому дураку видно, что она спалилась».
Это было прямое продолжение тех подозрительных взглядов, что она бросала на меня за лекцию.
Когда я поднялся со своего места, то почувствовал, как взгляды окружающих студентов снова поползли в мою сторону. Однако я совершенно проигнорировал их и направился к кафедре. Не мог же я просто притвориться, будто не замечаю, в каком смятении пребывает наставница.
Что ещё важнее, мне нужно было поскорее израсходовать три положенных на сегодня применения навыка щелчка, чтобы остаток дня спокойно проваляться на лабораторном диване, скармливая мандарины нашему Розовому Пёсику.
*Топ, топ.*
Стоило мне приблизиться, как плечи профессора Ирис, прибиравшейся за кафедрой, заметно напряглись.
— Профессор.
— ...!
*Шурх.*
Стоило мне окликнуть её, как стопка бумаг в её руках тут же рассыпалась по кафедре.
Профессор Ирис повернулась ко мне с неестественным видом. Её алые глаза за стеклами очков мелко подрагивали, будто в сложном механизме произошёл сбой.
— ...Что привело тебя сюда?
«Что привело меня сюда?»
Я же не ростовщик, пришедший выбивать долги. Неужели для ученика подойти к закреплённому за ним профессору — это нечто из ряда вон выходящее?
— Занятие закончилось, — ответил я, попутно собирая разлетевшиеся листы и аккуратно постукивая ими о столешницу, чтобы выровнять стопку. — Подумал, нам пора идти на полигон.
— Ах, — губы профессора Ирис слегка приоткрылись.
Её взгляд скользнул по моему лицу, а затем стремительно метнулся в сторону, точно мчащийся через пункт оплаты автомобиль. То украдкой пялится, то впадает в ступор.
Она тихонько кашлянула и ответила, уставившись в пустоту:
— Верно. Тренировка. Да, нам нужно провести магическую тренировку.
Какого чёрта? Что с ней такое? Судя по реакции, она только что напрочь забыла о расписании.
«Это совсем не похоже на мою сестрицу-наставницу».
Я говорю о том помешанном на работе безумном учёном, который обычно хватал меня за воротник и волок за собой, возмущаясь, почему я тащусь так медленно.
— Кхм. Пойдём. На Третий тренировочный полигон.
Профессор Ирис небрежно сунула бумаги под мышку и зашагала вперёд быстрым шагом.
Я почесал затылок, глядя на её напряжённую спину:
— Понял.
Понятия не имею, что происходит, но пока лучше всего просто соглашаться со всем, что она скажет.
◇ ◇ ◇
Третий полигон магической подготовки Академии.
Поскольку вчера я напрочь расковырял всё покрытие, землю уже успели аккуратно утрамбовать и разровнять.
*Фьють.*
Прохладный весенний ветерок закружился посреди просторной площадки полигона.
Я встал на подходящее место и слегка размялся. Следовавшая за мной профессор Ирис остановилась шагах в трёх.
— Какую магию мне применить сегодня? — повернувшись, спросил я.
Профессор Ирис поправила очки и ответила:
— Огонь и землю мы уже проверили. На этот раз было бы неплохо продемонстрировать магию стихии воды, которая лучше всего отражает концентрацию и текучесть маны.
Вода, значит.
— Принято.
Я кивнул и снова отвернулся. Затем, как обычно, спокойно приготовился к тому, что её тонкая прохладная ладонь мягко опустится на середину моей спины.
Однако шло время, а прикосновения всё не было.
«Спине как-то пусто».
Обычно, стоило мне повернуться к ней спиной, как она тут же прикладывала руку, но сегодня я отчётливо чувствовал, как она нерешительно мнётся позади. И чего тянет, почему не касается?
Я слегка повернул голову и посмотрел на неё через плечо:
— Что-то случилось?
Профессор Ирис сжимала и разжимала правую ладонь, покусывая губу, словно собираясь с духом перед судьбоносным решением. Затем осторожно заговорила:
— ...Прости. Но сегодня, полагаю, мне нужно провести наблюдение немного иначе, чем вчера.
— Иначе? И как же, сядете на корточки и будете палить?
На мою дурацкую шутку она никак не отреагировала. Вместо этого медленно сделала несколько шагов и встала не сзади, а прямо передо мной, прямо в поле моего зрения.
Расстояние между нами оказалось крошечным — меньше шага.
Её смоляно-чёрные волосы мягко спадали с макушки. Профессор Ирис, слегка склонив голову, настороженно посмотрела на меня снизу вверх. То ли из-за того, что она стояла так близко, но пара алых глаз за стеклами очков казалась необычайно чистой и ясной.
— Сегодня вместо спины, думаю, мне стоит изучить состояние твоего внутреннего магического контура через грудь.
— Да. ...Что?
Через грудь?
Я мысленно склонил голову набок.
«А какая разница-то?»
В любом случае, упрямо прощупывать моё тело, в котором нет никакого магического контура, словно жидкость, одинаково что со спины, что с груди. Меняется только точка соприкосновения. Если уж на то пошло, прикладывая руку спереди, она сильнее рискует попасть под отдачу или ударные волны, возникающие при активации Решателя.
Человек, который всегда твердил, что наблюдать спереди неудобно, вдруг резко изменил своим правилам. Я никак не мог взять в толк причину.
Однако.
«Спорить мне неохота».
Со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Если профессору так хочется потрогать меня за грудь, какая власть есть у простого студента? Если начну упрямиться на ровном месте и мне срежут баллы, сам же останусь в дураках.
— Ладно, без разницы. Делайте как хотите.
Я слегка развёл руки в стороны, подставляя грудь, и тут же заметил, как кончики ушей профессора Ирис вспыхнули пунцовым.
Она протянула дрожащую белую ладонь.
*Шорох.*
— ...Кх.
Я невольно перехватил дыхание.
Сквозь тонкую форменную рубашку её прохладная ладонь осторожно легла на левую сторону груди — прямо туда, где билось моё сердце.
Мягкая.
Разумом я понимал, что это всего лишь научный процесс ради наблюдения за маной. Но когда стоишь вот так, лицом к лицу, когда ваши взгляды неотрывно пересекаются, а ладонь красивой девушки прижата прямо к сердцу...
«Тут уж волей-неволей сердце затрепещет, право слово».
У любого мужчины в такой обстановке пульс подскочит. Я же не каменный, в конце концов.
*Тук, тук.*
Моё сердце забилось быстрее и сильнее обычного. От мысли, что эта пульсация передаётся прямо в её ладонь, мне стало до странности неловко.
И именно в этот момент профессор Ирис, до этого неотрывно смотревшая на мою грудь, медленно подняла голову и встретилась со мной взглядом.
«...Ого».
На мгновение сердце пропустило удар.
Её лицо... казалось бы, я давно должен был привыкнуть, но каждый раз смотрю как впервые. Сколько ни гляди, она чертовски красива, серьёзно. Её алые зрачки таили в себе тонкую, загадочную глубину, а черты лица за тонкой серебристой оправой очков гармонировали настолько безупречно, будто изначально были созданы идеальными до последней чёрточки.
Внешность, в которую явно вбухали абсолютно все очки характеристик — под завязку в интеллект и красоту.
И когда мой взгляд естественным образом соскользнул ниже её лица...
«Твою же мать».
В последнее время эта взрослая дама забросила свои струящиеся платья и носила исключительно строгие костюмы, застёгнутые на все пуговицы до самой шеи, из-за чего моё восприятие её сногсшибательной внешности слегка притупилось. Но стоя так близко, напротив неё, на расстоянии, где наше дыхание соприкасалось...
Грудь, столь отчётливо выделявшаяся под безупречно скроенной рубашкой...
Впервые за долгое время до меня до нелепости отчётливо дошло, насколько же огромной она была.
***
Переводил и редактировал — Afmos

Комментарии

Загрузка...