*Топ, топ.*
Я шагал по коридору в сторону кабинета отца.
Каждый шаг давался со свинцовой тяжестью.
Остановившись перед массивной дубовой дверью, я почувствовал, как перехватывает дыхание.
*Скрип.*
Осторожно повернув дверную ручку, я вошёл внутрь, сжавшись и втянув голову в плечи, словно пойманный с поличным преступник.
Откровенно говоря, переполох я сегодня устроил знатный, но в конечном счёте разве не выступил идеальным Решателем? Устранил нелояльный элемент Религиозного ордена, поднял престиж императорской семьи и академии.
В обычной ситуации я имел полное право вальяжно прошествовать к дивану, закинуть ноги на стол и гордо задрать подбородок — сегодняшние заслуги вполне это оправдывали.
«Хм. А завтра утром моя голова расколется от удара пепельницей и попадет в криминальную хронику».
Разумеется, столь наглая выходка мне с рук бы не сошла.
И всё же в глубине души я мог бы испытывать хоть каплю гордости, но был до смерти напуган лишь по одной причине: недавняя встреча не давала мне покоя.
Ещё ранним вечером, разоблачая преступления кардинала Барнео перед Папой и принцессой Эвелин...
«Чёрт, как же всё удачно сложилось! Буду спать без задних ног!»
...думал я.
Кто же мог предположить, что визит в поместье Розенбергов — казавшийся лишь лёгким эпилогом дня или ни к чему не обязывающей беседой по душам — обернётся чем-то столь похожим на тайную интрижку?
Тц.
Какое лицо состроит отец, если я ему расскажу?
Что я провёл время наедине с невестой наследного принца? Не средь бела дня, а глубокой ночью — в самый идеальный момент для двусмысленных подозрений!
Отец, будучи главой Разведывательного управления и ставящий во главу угла стабильность и баланс империи, ни за что не спустит мне такое с рук.
«Мне конец».
Обычно, спроси он меня о подобном, я бы с уверенной наглостью парировал: «Да вы что, вовсе нет! Девушка просто загрустила, вот я и поработал цирковой обезьянкой, чтобы поднять ей настроение, только и всего».
Но сейчас мне казалось, будто аромат Элисии всё ещё витает на кончике носа, а к щекам до сих пор приливает странный жар.
*Тук.*
— ...Пришёл.
Пока я стоял перед столом, с замиранием сердца ожидая реакции, отец, молча просматривавший бумаги, тяжело нарушил тишину.
Я украдкой взглянул на его лицо: привычная непроницаемость, из-за которой, как верно подмечал старик Альфред, невозможно было понять, злится он или нет, лишь сильнее распаляла тревогу внутри.
— Да. Прошу прощения за опоздание.
— Разве член нашей семьи не обязан незамедлительно явиться домой и всё объяснить, как только дела будут улажены?
— ...Мне нет оправдания. Пришлось задержаться из-за пары пустяковых хвостов.
Правда, «хвостом» оказалась прогулка по Лесу Звёздных Деревьев с герцогской дочерью за чашечкой чая — и это представляло некоторую проблему.
Отец тяжело вздохнул и упёрся подбородком в сцепленные в замок пальцы.
— Я уже получил краткий отчёт о стычке у главных ворот академии и ситуации в Большом зале заседаний.
Иного от главы Разведывательного управления ждать и не приходилось. Похоже, донесение легло ему на стол в ту же секунду, как улеглась суматоха.
— Однако, поскольку ты лично присутствовал там от начала и до конца и руководил происходящим, мне необходима перекрёстная проверка с твоих слов. С этого момента изложи всю картину предельно точно.
— Слушаюсь.
— После этого к завтрашнему утру составишь отдельную поминутную хронологию и положишь мне на стол.
— А...
«Проклятье, от этой бумажной волокиты никуда не деться».
— Понял.
Покорно согласившись, я перевёл дух и начал доклад: от момента столкновения с кардиналом Барнео и Рыцарями Восточного Креста у главных ворот академии до разоблачения в Большом зале заседаний, где Лили обвинила кардинала в жестоком обращении.
Упомянул, как намеренно вывел его из себя, назвав «липовым мучителем детей», чтобы спровоцировать молнию профессора Ирис, и точный момент, когда вмешалась принцесса Эвелин.
Затем — как я отправился в лабораторию и забрал Святую.
И даже пересказал диалоги, прозвучавшие в Большом зале заседаний.
Я выдавал исключительно сухие факты, старательно отсекая любые эмоции и личные суждения.
— ...И на этом Его Святейшество Папа лично принёс извинения, после чего конфликт был исчерпан.
*Скрип, скрип.*
Выслушав моё объяснение, отец постучал перьевой ручкой по бумаге, где делал пометки, и медленно кивнул.
— Никаких расхождений с полученным отчётом. Более того, детали твоей схемы оказались ещё более изощрёнными и коварными, чем я предполагал.
— Никаких расхождений с отчётом?
Через кого же он выяснил обстановку? У него свой шпион в Ордене Рыцарей Золотого Креста? Насколько вообще широка отцовская осведомительная сеть?
Но тут отец отложил перо, холодно посмотрел на меня и продолжил расспрос:
— Помимо полной картины инцидента, есть ещё два ключевых вопроса, касающихся лично тебя, о которых я хочу услышать подробнее.
— ...Два вопроса?
— Именно. Эти сведения отсутствуют в наших внутренних отчётах, так что мне остаётся полагаться исключительно на твои слова.
«Что ещё?»
«Насчёт одного я примерно догадываюсь».
«Наверное, речь о тех сумбурных пяти минутах, когда Лили выскочила из лаборатории».
Я решил перехватить инициативу:
— Один из них связан с ситуацией перед моей личной лабораторией, когда вмешались Его Высочество наследный принц и герцогская дочь?
— Верно, — нахмурив брови, подтвердил отец. — Объясни эту часть подробнее.
«Вот уж буквоед».
«Должно быть, он под страхом смерти запретил собирать сведения о членах императорской семьи при любых обстоятельствах».
— В тот момент Его Высочество наследный принц ворвался внутрь и попытался увести Святую. Когда я преградил ему путь, Святая Лили встала на мою сторону и наотрез отказалась следовать за принцем.
— Хм. И что дальше?
— Наследный принц отступать не собирался, но следом появилась герцогская дочь Элисия и фактически размазала Его Высочество... вернее, воспользовалась положением свидетельницы предполагаемой измены, прогнала принца и тем самым уладила конфликт.
«Прозвучало грубовато. Но он ведь поймёт?»
Я изложил всё максимально сухо, начисто вырезав двусмысленную атмосферу между мной и Элисией.
— Да. Примерно так я и предполагал.
Отец ничуть не удивился услышанному. Напротив, его лицо затуманила сложная, мрачная тень.
— А какой второй вопрос? — осторожно поинтересовался я.
— Хм.
Отец постучал пальцем по столу, словно колеблясь.
«Что с ним? Отец ни разу в жизни не мешкал и не сомневался, обсуждая дела службы».
— Кассиан.
— Да.
— На то, о чём я сейчас спрошу, ты обязан ответить предельно честно. Без увёрток и лжи. От этого может зависеть твоя жизнь и выживание всей нашей семьи.
— ...Что такое? Зачем вы так пугаете?
Я сглотнул вязкую слюну.
Отец подался вперёд и впился в меня пристальным взглядом:
— Герцогская дочь и Святая.
— ...
— Ты часом не состоишь с ними в запутанных отношениях?
— ...Чего? — глупо вырвалось у меня.
Но отец безжалостно вбил гвоздь до конца:
— В романтических отношениях, я имею в виду.
«Спроси он меня вчера или хотя бы сегодня утром...»
«„Что за вздор, отец? С какой стати мне соблазнять этих двоих? Где я, а где они?“ — непременно ответил бы я».
«Вскочил бы на ноги и яростно доказывал, что это бред сивой кобылы».
«Но сейчас я не мог вымолвить ни слова».
«Перед глазами стояла прелестно краснеющая Элисия в моём плаще и Лили, кричащая наследному принцу: „Он мой опекун!“»
— ...
Я не нашёлся с ответом и крепко сжал губы, но отец, к моему удивлению, не стал давить, а лишь молча буравил меня взглядом.
«Пиздец как жутко».
«Хорошо хоть громы и молнии не посыпались сразу, но страшно до дрожи».
«Воздух настолько сгустился, что кажется, будто он вот-вот схватит хрустальную пепельницу и запустит мне в лоб».
«Надо что-то сказать, но губы словно клеем запечатало».
— Вижу, вопрос оказался сложным, — глухо произнёс отец, меняя тон. — Давай я перефразирую точнее.
— Что?..
— Не в том смысле, что ты их соблазнил, а скорее...
— А?
— Не возникли ли у них обеих односторонние чувства к тебе первыми?
Вот это да.
Блядь.
Да сколько же отец знает, и откуда?!
Что, среди горничных Элисии сидит шпион? Или за мной круглосуточно следят хвосты?
— Случайно... — выдавил я упавшим голосом, покрываясь холодным потом. — Вы не приставили ко мне скрытую слежку?
— Ха-а-а...
Сохраняя привычное каменное выражение лица, отец тяжело вздохнул, словно под ним провалилась земля. Но в этом вздохе слышался не гнев, а скорее надрыв главы рода, на чьи плечи свалились все беды мира.
Отчего у него такой безнадёжный вид?
Отец потёр лоб и негромко пробормотал:
— Как можно... не унаследовав вообще ничего путного, унаследовать именно это...
— ...Прошу прощения?
«Что он несёт?»
«„Не унаследовав ничего, унаследовать такое“?»
«Что я вообще унаследовал?»
— Это я так, сам с собой. В любом случае, просто ответь на мой вопрос как положено.
— А...
«Чёрт, до смерти страшно признаваться».
Я с силой поскрёб затылок.
Но врать уже было бесполезно.
«Я не идиот. Отец задал этот вопрос лишь после того, как поднял всю агентуру и сопоставил косвенные улики».
«Если я стану отпираться, а потом всё вскроется, меня запросто вычеркнут из родословной книги».
«К тому же раньше я бы отмахнулся от Лили: „Да она просто во мне уверена, никакой романтики тут нет“».
«Но после сегодняшней встречи с серебристой лисицей Элисией в Лесу Звёздных Деревьев слепая преданность Лили тоже предстала в трезвом свете».
«Горькое осознание: это не просто привязанность к опекуну, она действительно видит во мне мужчину».
Я зажмурился.
— Скорее всего...
— ...
— Да. Думаю, вы правы, отец.
«Какой смысл скрывать? Он явно в курсе, что я только что вернулся со свидания с Элисией, потому и спрашивает».
***
Переводил и редактировал — Afmos

Комментарии

Загрузка...