— Ты правда Кесу?
В ответ на мой вопрос:
— Угу!
Ветка качнулась вверх-вниз.
Я перевёл взгляд с Кесу на Приэллу.
— Вы только что слышали?
— Да. Мин Чхоль, ты тоже слышал?
— Да. Она назвала меня папой...
Голос сам собой затих.
Малышка, которая ещё недавно лишь крошечным ростком обвивала мой палец.
Малышка, которая ласково тёрлась листиками, когда я возвращался со смены, и тихо покачивала ветвями, слушая мои рассказы.
И вдруг эта кроха заговорила.
Да ещё и назвала меня папой.
— Папа, ты чего?
— Да нет, ничего, просто...
На душе разлилось ни с чем не сравнимое, странное чувство.
Радость.
Тепло.
И вместе с тем лёгкая растерянность.
Наверное, всё потому, что я и представить себе не мог, что она заговорит.
Раньше она выражала свои мысли лишь движениями веточек, но чтобы я, обычный человек, смог разобрать её речь...
— Позови меня ещё разок.
— Папа! Папочка, па-а-апа~~!!
Я невольно улыбнулся.
— Тебе так радостно? — с улыбкой спросила Приэлла, наблюдая за нами.
— Да, очень. Наверное, оттого, что это стало полной неожиданностью, радость вдвойне сильнее.
Я бережно обхватил веточку Кесу ладонью.
— Голос у тебя просто чудесный.
*Шелест-шелест!*
Все листочки разом затрепетали.
— Я всё время звала папу! Но ты не отвечал!
— Вот как, значит.
— Мне было так обидно! А теперь, кажется, получилось!
Словно радуясь тому, что мы наконец понимаем друг друга, Кесу зашуршала листвой.
Кончик ветки мягко ткнулся мне в ладонь.
— Я люблю папу! Я так хотела тебе это сказать!
Сердце наполнилось нежностью.
Малышка, которую я выхаживал, словно собственное дитя, теперь говорит.
Это напоминало чувство, когда ребёнок произносит своё самое первое слово.
От осознания того, что я первым услышал её голос, к горлу даже подступил ком.
Неужели все родители испытывают подобное?
Глядя на Кесу, я вдруг вспомнил одно обстоятельство:
— А почему ты сегодня утром так крепко держала меня за палец?
— Папа ведь устал. И папа слабый.
— А?
— Вот я и хотела защитить папу своими силами, делилась с тобой энергией! А ты всё время твердил, что занят, и убегал на полпути!
Стоявшая рядом Приэлла тихонько прыснула.
— Похоже, Мин Чхоль частенько любит поспать подольше.
— А, н-нет, всё совсем не так...
— Так-так! Ты говорил: «Ещё десять минуточек», — и всё равно вставал поздно! Если бы ты проснулся вовремя, я бы... ух! Я бы успела дать папе намного больше сил!
— Э...
— А я ведь нарочно будила тебя точно по часам! Папа соня-засоня!
— ...
Возразить было нечего, ведь каждое её слово попадало точно в цель.
Из-за спины донеслось тихое хихиканье Приэллы:
— А с виду ты кажешься таким прилежным. Неожиданно, Мин Чхоль.
— Кхм-кхм... Я-я не всегда такой. Просто бывают дни, когда сон одолевает сильнее обычного...
— Вот из-за этого ты тогда и простудился!
А, простуда.
Она явно вспомнила тот день, когда я вернулся из поездки за город вместе с госпожой Руминой.
— Если бы ты просто остался отдыхать, никакой простуды бы не было! Папа — глупыш.
— Прости меня, Кесу.
— Хмф!
— Папа думал, ты просто хочешь поиграть...
— ...Ну, вообще-то, поиграть мне тоже хотелось, — смущённо призналась она.
— Чего?
— Если бы я делилась с папой силами и одновременно играла, мы бы убили двух зайцев одним выстрелом!
«Двух зайцев одним выстрелом»?..
И где только набралась таких сложных выражений?
Видя, как Кесу старается казаться взрослой, сыпля умными фразами, я снова не сдержал улыбки.
— Ладно, договорились. В следующий раз я встану пораньше.
— Намного!
— Намного раньше?
— Мы должны много играть! Когда папа уходит, тебя потом так долго нет дома...
— Хорошо. Будем много играть.
В её словах сквозило то одиночество, которое малышке приходилось терпеть в ожидании меня. Мне стало стыдно.
— Тебе нужно что-нибудь ещё? Папа постарается всё для тебя сделать.
— М-м-м...
Я ожидал, что она попросит полить её, переставить поближе к солнцу или заменить землю в горшке. Но её желание оказалось совсем иным.
— Папа, а можно мне взять вон ту штуку?
Веточка Кесу указала на полку, где стояла фигурка Астерии Небесной.
— Хочешь поиграть с ней?
— М-м-м... Нет?
— А для чего тогда?
— Я хочу стать такой же, как эта онни!
— В смысле?
Пока я недоумевал, на помощь пришла Приэлла:
— Похоже, она хочет использовать эту куклу в качестве тела. Перенести туда своё сознание и двигаться.
— Вроде вселения?
— Да. Судя по всему, на неё повлияло то, что её папа — человек. Ей хочется быть похожей на тебя.
Я перевёл взгляд с фигурки на Кесу.
— С Мировым Древом происходило то же самое?
— Да. Матерь Древо тоже принимала облик эльфийки, когда являлась во плоти. Пусть даже не могла делать это постоянно, — Приэлла ласково погладила веточку Кесу. — Ведь когда у вас один облик, появляется гораздо больше вещей, которые можно делать вместе.
— Да! Я тоже хочу держать папу за руку! — кончик ветки обвил мой палец. — Не вот так! А настоящей рукой!
— Ах...
Я опустил глаза на побеги Кесу. Мне даже в голову не приходило, какую грусть она испытывала каждый раз, касаясь меня тонким стеблем.
— А если она займёт эту фигурку, то сможет выходить со мной на улицу?
— Пока вряд ли. Она ещё совсем юное Мировое Древо, поэтому не сможет удаляться далеко от истинного тела или надолго оставаться в кукле. Для начала ей стоит попрактиковаться здесь, шаг за шагом.
— Я буду по чуть-чуть! — тут же пообещала Кесу.
Улыбнувшись, я бережно переставил фигурку поближе к колыбели.
— Хорошо. Можешь попробовать.
— Правда?
— Да. Только не перенапрягайся.
Листья затрепетали от восторга. Кесу протянула тонкую веточку и осторожно коснулась кончиков пальцев фигурки.
— Я всё время смотрела на эту онни, пока папы не было.
— Вот как?
— Угу. На солнышке её волосы так красиво блестят. И от неё исходит такое родное чувство... А эти розовые волосы просто прелесть! Хи-хи.
Кесу ласково поглаживала фигурку, делясь своими мыслями. Похоже, оттого, что кукла долго стояла рядом, росток успел к ней привязаться.
— Ну всё, я начинаю?
— Давай.
От ствола Кесу отделилась мягкая, мерцающая пыльца света и поплыла к фигурке. Сияние медленно просочилось сквозь пряди волос и складки одежды, и в тот же миг застывшие розовые локоны дрогнули, зашевелившись от лёгкого ветерка.
— Ох...
Голубые глаза моргнули. Механические детали, покрывавшие тело фигурки, растворились в мягком сиянии, а вместо них появилось струящееся синее платье.
Его юбка напоминала многослойные лепестки цветка. Тонкую талию охватывал поясок из живых листьев, а по подолу мерцали тончайшие прожилки, повторяющие узоры древесной коры.
У неё были такие же розовые волосы и сапфировые глаза, как у Астерии, но личико выглядело куда моложе, а щёчки были пухлыми и круглыми, словно у дитя.
Крошечная девочка с изумлением раскрыла перед собой обе ладошки. Пошевелив пальчиками, малышка просияла счастливой улыбкой:
— Та-да-ам!
Придерживая края платьица с двух сторон, она изящно присела в реверансе:
— Папа! Ну как я тебе?
Ростом она была не больше тридцати сантиметров. Казалось, передо мной стояла настоящая фея из детской сказки.
Я застыл, не в силах отвести от неё взгляда:
— Очень мило.
Кесу радостно закружилась на месте, отчего розовые волосы и синий подол платья взметнулись лёгким вихрем.
Но тут её ножки заплелись, и малышка покачнулась. Я торопливо подставил ладонь, и крохотные ручки крепко ухватились за мой палец.
— Хи-хи. Ходить пока трудновато.
— Не спеши, а то упадёшь.
— Угу!
Всё ещё держась за мой палец, Кесу оглядела своё платье:
— Этот наряд я сама выбрала! Похожа на принцессу?
— Да. На самую настоящую, прекрасную принцессу.
Щёчки малышки залились румянцем.
Приэлла мягко заметила:
— Похоже, она очень чётко знала, какой хочет стать.
Кесу с энтузиазмом закивала:
— Когда я стану сильнее, я смогу вырасти ещё больше!
Она вытянула крошечную ручку высоко над головой:
— Вот настолько! Нет, даже выше!
— И насколько же ты хочешь вырасти?
— Настолько, чтобы идти рядом и держать папу за руку по-настоящему!
Кесу обхватила мой палец обеими ладошками. Ощущение разительно отличалось от прикосновения листьев — от её крохотных рук исходило нежное, ощутимое живое тепло.
— Значит, пока держись вот так.
От моих слов Кесу сжала палец ещё крепче:
— Ага! Мне и так очень-очень нравится!
Хихикнув, она легко вспорхнула в воздух и плавно опустилась прямо мне на плечо.
— Отсюда всё кажется совсем другим! Папа, а ты знал? Из этого окна виден весь Тхэпён...
Устроившись на плече, Кесу принялась без умолку щебетать обо всём, что успела повидать за эти дни. Сколько всего интересного она приметила, пока оставалась одна. О чём размышляла в тишине. Как ей бывало скучно играть в одиночестве и как здорово было, когда мы вместе выходили наружу. Едва заканчивалась одна история, как тут же начиналась следующая.
Я слушал её с улыбкой, мерно кивая в такт словам. В этот момент на другое моё плечо легла мягкая тяжесть: Приэлла тихонько прислонилась ко мне.
— Спать хочется?
— Немного... Пока слушала, как вы говорите, стало так спокойно. Тело само расслабилось.
— Вздремните немного.
— Угу. Только чуть-чуть...
Её голос становился всё тише, и вскоре послышалось мерное, спокойное дыхание уснувшей эльфийки. Ветви Кесу слегка качнулись в её сторону.
— Спит?
Я кивнул. Малышка украдкой взглянула на закрывшую глаза Приэллу, положившую голову мне на плечо, и едва слышно зашептала:
— Тогда, папа, давай говорить тихо-тихо.
— Хорошо.
Я тоже перешёл на шёпот.
◇ ◇ ◇
Сколько прошло времени, сказать было трудно. Осторожно переложив сладко спавшую Приэллу, я тихо вышел наружу.
Я ведь отлучился прямо посреди рабочей смены, и злоупотреблять добротой заведующей было неловко, поэтому я попросил Кесу присмотреть за эльфийкой.
— Я позабочусь о ней! — зашептала Кесу, озорно подмигнув.
Благодаря переселению в человекоподобную фигурку её мимика стала удивительно живой. Сперва казалось невероятным, как фигурка могла уподобиться живому человеку, но, если вспомнить силу Мирового Древа, в этом не было ничего странного.
Когда я переступил порог круглосуточного магазина, заведующая пристально посмотрела на меня:
— Приспешник. У тебя рот до ушей.
— Правда?
— Эльфийке стало лучше?
— Да. Сейчас она отдыхает возле Кесу.
Я прошёл за кассовую стойку. Уступая мне место, начальница полюбопытствовала:
— И чему же ты так радуешься?
— Кесу заговорила.
Её руки замерли.
— Заговорила?
— Да. Представляете, назвала меня папой.
Даже произнося это вслух, я не мог сдержать счастливой улыбки. Заведующая несколько секунд смотрела на меня, а затем криво усмехнулась:
— Неужели ты настолько счастлив?
— Да. Самому странно, но радость просто переполняет.
— ...Вот как.
Пристально разглядывая меня, заведующая недовольно надула губы:
— Приэлла, должно быть, тоже была в восторге.
— Да. Она радовалась вместе со мной.
— Ещё бы. Дитя, которое она тебе передала, зовёт приспешника отцом.
Она скрестила руки на груди:
— Ребёнок зовёт папу, эльфийка умиляется рядом... Какая идиллическая картина.
— ...
— Со стороны любой подумал бы, что это ваше общее чадо.
Только тут до меня дошёл истинный подтекст её слов.
— Но ведь Кесу ращу я.
— Ты-то, может, так и думаешь, — фыркнула заведующая, смерив меня косым взглядом. — А вот думает ли так та эльфийка — большой вопрос.
Перед глазами невольно всплыл образ Приэллы, прильнувшей к моему плечу. Я не мог с уверенностью судить о том, что творилось у неё на душе. Помедлив с ответом, я мягко предложил:
— Заведующая, может, сходим проведать её вместе?
— ...Я?
— Да. Мне хочется, чтобы вы лично услышали голос Кесу.
Её пальцы застыли на скрещённых руках.
— Разве тебе мало того, что вы уже порадовались вдвоём с эльфийкой?
— Я хотел похвастаться и перед вами тоже.
— ...
— Всю дорогу сюда я только и думал, с чего начать рассказ. Правда, придя сюда, выпалил лишь то, что она назвала меня папой.
— И ты... ты думаешь, подобные речи меня подкупят?
— К тому же у меня есть ещё один повод для гордости.
— Повод?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...