Стоило нам выехать за пределы центра Тхэпёна, как машин на дороге заметно поубавилось.
Высокие здания тоже одно за другим исчезали из виду.
Их место заняли невысокие холмы и изредка попадавшиеся склады.
Мотоцикл на постоянной скорости мчался по шоссе.
Езда в люльке оказалась на удивление комфортной.
На неровных участках дороги её слегка потряхивало, но в целом ход был плавным, почти как в обычном автомобиле.
Изнутри шлема раздался голос Румины.
— Не слишком неудобно?
Голос доносился из встроенного в шлем переговорного устройства. Он прозвучал так близко, словно она шептала прямо на ухо, отчего я даже вздрогнул.
— Всё в порядке.
— Не тесно?
— Очень удобно, будто прямо под меня делали.
— Естественно. Я ведь создавала её под твой рост и телосложение.
— Вы создали её с помощью магии?
— Да, как тогда, когда я превращалась в машину.
В её голосе слышалась лёгкая усмешка.
— Кажется, у вас отличное настроение.
— Ещё бы. Мы ведь едем возвращать мои утраченные воспоминания.
Не отрывая взгляда от дороги, она продолжила:
— Помнишь то самое первое воспоминание, которое я вернула?
— Конечно. О том, что вы любили фруктовые десерты.
— Точно. Хоть это и сущая мелочь, но в тот миг, когда я всё вспомнила, я испытала такую радость, что даже невольно облизнулась.
— Вы говорили, что они были невероятно вкусными.
— Да. Я уже плохо помню, что это были за фрукты, но они были сладкими и освежающими.
Похоже, она до сих пор отчётливо помнила тот вкус. Голос Румины стал заметно веселее.
— И когда я их ела, я улыбалась.
Мотоцикл без остановки мчался вперёд.
— Мне было так приятно узнать, что у меня тоже есть подобные воспоминания.
Румина вновь заговорила о своих воспоминаниях.
— Ведь пока я ничего не помнила, я даже не знала, что мне нравится. Но теперь я выяснила хотя бы одну вещь.
— То, что вы любите фруктовые десерты?
— Да. И то, что прежняя я умела улыбаться, когда ела что-то вкусное. До того как вернуть голову, я ведь была зациклена только на её поисках.
Я посмотрел на Румину, управлявшую мотоциклом.
Её длинные волосы, выбивавшиеся из-под чёрного шлема, развевались на ветру. Наверное, именно поэтому сегодня она прикрепила голову к телу. Ей хотелось лично прочувствовать каждый миг возвращения своего прошлого.
— Надеюсь, и в этот раз воспоминание окажется таким же.
— Каким именно?
— Простым и обыденным, — ответила Румина. — О том, как я ела что-то вкусное, или как ходила в какое-нибудь интересное место. Что-то в этом роде.
Её голос стал немного тише.
— Но раз уж это воспоминание назвали важным, может, я смогу вспомнить семью или друзей?
— Семью или друзей?
— Да. Ведь у меня тоже должна была быть семья, верно? После потери памяти я ничего о них не знаю, но каждый день думаю о том, что когда-то у меня наверняка были дорогие мне люди.
— ...
— Хотя, если подумать... Кроме Истинного Предка, меня до сих пор никто так и не узнал. Наверное, круг моего общения был не таким уж и широким.
Глаза Румины, смотревшей прямо перед собой, под визором шлема слегка заблестели от подступивших слёз. Глядя на неё, я мягко произнёс:
— Уверен, это будет счастливое воспоминание.
— Откуда тебе знать?
— Разве мог человек, который так искренне улыбался за поеданием десертов, прожить мрачную и жестокую жизнь?
— И что это за логика такая?
— Среди тех, кто любит вкусно поесть, плохих людей почти не бывает.
— Это же совершенно ничем не обосновано.
Румина тихонько рассмеялась.
— Но мне бы очень хотелось, чтобы всё было именно так.
Сквозь свист ветра её голос продолжал звучать:
— Хочется верить, что моя прошлая жизнь была вполне достойной.
На этом наш разговор прекратился.
По пути мы дважды останавливались, чтобы передохнуть. Даже во время привалов Румина то и дело сверялась с адресом, указанным в документах. Чем ближе мы подбирались к цели, тем молчаливее она становилась.
С тех пор как мы снова тронулись в путь, прошёл примерно час. Состояние дороги заметно ухудшилось. Асфальт покрылся глубокими трещинами, а разделительная полоса почти полностью стёрлась.
Нам говорили, что эта западная трасса — давно заброшенная старая дорога. Когда-то она была оживлённой и благоустроенной, но после того как город на самом западе прекратил своё существование, ею практически перестали пользоваться. Дорога, ведущая к давно покинутому городу, осталась совершенно без присмотра.
Стоило нам добраться до самой окраины Тхэпёна, как из навигатора раздался голосовой помощник:
[Через пятьсот метров поверните направо.]
К счастью, нужное место находилось в пределах городской черты. Однако Румина сбросила скорость ещё до того, как навигатор закончил фразу.
Мотоцикл свернул направо. Но это был вовсе не тот поворот, который указывало устройство. Мы въехали на узкую просёлочную тропу.
— Мы правильно едем?
— Да.
— Но навигатор ещё не говорил поворачивать.
— Правда?
— Да.
— Странно.
Тем не менее Румина и не думала останавливаться. Спустя мгновение навигатор снова подал голос:
[Вы сошли с маршрута.]
— Может, мы всё-таки перепутали дорогу?
— Нет. Нам точно сюда.
— Вы уже бывали здесь раньше?
— В моей памяти этого нет.
Но в её голосе звучала абсолютная уверенность.
— Но я чувствую, что нам нужно именно туда.
Впереди тянулась разбитая, даже не мощёная дорога. Разросшиеся по обочинам ветви деревьев тянулись к самому центру пути. Румина сильно сбросила скорость, аккуратно лавируя между ними.
В самом конце дороги стоял заржавевший шлагбаум.
[Дорога перекрыта.]
[Посторонним вход воспрещён.]
Краска на предупреждающих знаках давно облупилась, так что надписи едва читались. За шлагбаумом виднелось потрескавшееся дорожное полотно. Это и была та самая заброшенная старая дорога, которую мы искали.
Остановившись перед шлагбаумом, Румина заглушила мотор. Стоило стихнуть гулу двигателя, как вокруг воцарилась глубокая тишина. Слышны были лишь далёкое щебетание птиц да тихий шелест листвы.
Сняв шлем, я выбрался из люльки. Румина всё ещё сидела на мотоцикле, устремив взгляд за шлагбаум.
— Румина?
Она медленно подняла визор. Её лицо, в отличие от того момента, когда мы весело болтали в пути, теперь казалось напряжённым.
— Я чувствую это.
— Воспоминания?
— Да.
Румина сошла с мотоцикла. Синее пламя вокруг её шеи заметно вытянулось в одну сторону. И дело было вовсе не в ветре. Огонь тянулся вглубь заброшенной дороги. Словно его притягивало туда неведомой силой.
— Оно там, внутри.
Румина прижала ладонь к груди.
— Моё воспоминание.
По её взмаху руки мотоцикл тут же растворился в воздухе.
Дорога выглядела так, словно за ней не ухаживали целую вечность. Из каждой трещины в асфальте пробивалась трава, а обочины скрылись под толстым слоем земли и опавших листьев. Если прежний участок пути казался просто запущенным, то это место и вовсе трудно было назвать дорогой.
— Вы ведь говорили, что здесь нет никаких опасных существ?
— Да, не переживай. Я не чувствую поблизости ни единого признака жизни.
Несмотря на эти обнадёживающие слова, лицо Румины оставалось хмурым. Напротив, казалось, что эта мёртвая тишина лишь сильнее её тревожит.
Мы пошли вперёд по дороге. Сначала мы шагали плечом к плечу, но вскоре Румина начала уходить вперёд. Она безошибочно находила путь, даже не заглядывая в карту. На развилках она сворачивала без малейших колебаний, уверенно выбирая едва заметные тропинки, заросшие сорняками. Словно уже бывала здесь много раз.
— Кажется, я знаю это место. Трудно выразить словами, но моё тело само всё помнит...
В самом конце пути мы наткнулись на старое поместье. Заброшенное здание выглядело ветхим, его стены густо обвили дикие заросли. Казалось, этот дом может рухнуть в любую секунду. На просторном дворе сиротливо стоял колодец.
*Скри-и-ип!*
Раздался жалобный стон ржавых петель. Стоило нам открыть дверь и переступить порог, как в нос ударил резкий запах пыли и затхлости. Воздух в помещении, которое не проветривали долгие годы, был тяжёлым и влажным. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь разбитые стёкла, подсвечивали кружащиеся в воздухе пылинки.
Внутри дома всё ещё стояла старая мебель. Стол со сломанной ножкой, ободранный диван и картины в рамах на стенах. Изображения на холстах от сырости расплылись, превративсь в неразличимые пятна.
— Мы на месте?
— Да.
Румина огляделась по сторонам.
— Оно здесь. Сейчас я чувствую его гораздо отчётливее, чем раньше.
Синее пламя на её шее потянулось вглубь особняка. Румина двинулась в ту сторону, куда указывал огонь. С каждым её шагом половицы жалобно поскрипывали. Миновав коридор, ведущий из гостиной, она остановилась перед лестницей. Пламя на её шее теперь устремилось вверх.
— Похоже, оно на втором этаже.
— Надеюсь, лестница под нами не рухнет?
— Боишься? А ты, Мин Чхоль, трусишка, оказывается.
— ... Это просто забота о безопасности.
— Я пойду первой. Даже если я упаду, со мной ничего не случится, а вот ты, обычный человек Мин Чхоль, можешь пострадать.
Румина сделала первый шаг на ступеньку.
*Скрип.*
Раздался такой жуткий треск, будто дерево сейчас проломится, но конструкция оказалась на удивление прочной. Мы осторожно поднялись на второй этаж, держась за перила.
По обе стороны коридора тянулся ряд дверей. Румина направилась к самой дальней комнате. Её движения были настолько уверенными, словно она прекрасно знала планировку дома.
— Нам в эту комнату.
Румина взялась за дверную ручку.
*Щёлк.*
Дверь отворилась. Помещение внутри оказалось просторнее остальных комнат. Прямо посередине стоял длинный обеденный стол, покрытый толстым слоем пыли. За ним без труда могли бы разместиться больше десяти человек. У одной из стен высился массивный камин.
Пройдя мимо стола, Румина приблизилась к камину. Синее пламя на её шее неистово заплясало.
— Оно здесь.
Над камином красовался черный металлический барельеф. Это была единственная вещь во всём заброшенном доме, которую не тронула ржавчина. На круглой металлической пластине был выгравирован рыцарь с мечом в руках.
Облачённая в чёрные доспехи воительница сжимала в руках великолепный серебряный клинок. Черты лица этой женщины-рыцаря до боли напоминали Румину.
Словно заворожённая, Румина протянула руку к барельефу. Но в самый последний момент, когда её пальцы почти коснулись металла, она замерла.
— Румина?
— Этот герб...
Румина обхватила голову руками.
— Вы что-то вспомнили?
— Совсем немного... Я вспомнила, что эта вещь принадлежала мне.
Однако радости на её лице не прибавилось.
— Странно. Я должна радоваться тому, что нашла зацепку, но почему тогда моё тело так дрожит?
Синее пламя на её шее тревожно затрепетало. От её недавнего воодушевления и предвкушения не осталось и следа. Я подошёл и встал рядом с ней.
— Вы в порядке?
— Да.
Вопреки словам, её голос заметно дрожал.
— Мин Чхоль.
— Да.
Румина протянула мне руку.
— Подержишь меня за руку?
Я заметил, как мелко дрожат её пальцы. Румине тоже было страшно. Этот страх рождался из полного неведения о собственном прошлом. Боязнь того, что прежняя она окажется совсем не такой, какой она себя представляла.
Я крепко сжал её ладонь.
— ...
От её руки исходило тепло. Ладонь была влажной, словно она сильно вспотела от волнения.
— Неожиданно.
— Ч-что именно?
— Не думал, что вы сами попросите меня взять вас за руку.
— ... Я ведь даже свою голову тебе доверяю. Т-так что в этом такого...
Договорив, она смущённо отвернулась, избегая моего взгляда.
— К тому же, когда я держу тебя за руку, Мин Чхоль, мне становится спокойнее.
Её пальцы тут же с силой сжали мою ладонь.
— Не отпускай меня.
— Не отпущу.
Только после этого Румина вновь перевела взгляд на металлический барельеф.
— Ну что ж... давай посмотрим.
Кончики её пальцев коснулись изображения рыцаря.
*Вспых!*
Синее пламя с её шеи мгновенно перекинулось на камин. Огонь стремительно побежал по стенам и потолку, в одно мгновение поглотив всю комнату. Всё вокруг окрасилось в ярко-синие тона.
Запах гнилого дерева и пыли бесследно исчез. Вместо него в воздухе разлился нежный, сладкий аромат спелых фруктов.
Когда пламя рассеялось, облик старого особняка преобразился до неузнаваемости. Разбитые окна засияли великолепными витражами, а ободранные обои и обвалившийся потолок вновь стали безупречно чистыми и целыми.
На некогда пыльном столе теперь красовалось изобилие изысканных яств. Алые фрукты в прозрачном сиропе, торты, щедро украшенные кусочками спелых плодов, и многослойные десерты со взбитыми сливками.
Во главе длинного стола сидела женщина. Длинные каштановые волосы и карие глаза. Лицом она была точь-в-точь как Румина, которая сейчас сжимала мою руку.
Единственное отличие заключалось в том, что у сидевшей за столом женщины на шее не полыхало синее пламя.
И ещё.
Её взгляд, в отличие от взгляда знакомой мне Румины, был абсолютно холодным и лишённым каких-либо эмоций.
Румина из воспоминания отрезала вилкой кусочек фруктового тарта и отправила его в рот. Она слегка прикрыла глаза, наслаждаясь сладким вкусом. На её губах расцвела блаженная улыбка.
Рядом со мной раздался тихий шёпот:
— Это оно.
Румина улыбнулась, глядя на саму себя в прошлом.
— Всё так же, как и в том первом воспоминании. Я действительно очень любила фрукты и сладости...
На лице Румины отразилось облегчение. Но в этот момент...
*Бах!*
Плотно закрытая дверь в комнату с грохотом распахнулась. Сладкий фруктовый аромат мгновенно смешался с густым, удушливым запахом крови.
В комнату вошёл рыцарь в чёрных доспехи. Его броня была испещрена глубокими царапинами от мечей и стрел. А на одном плече расплылось тёмно-красное кровавое пятно.
Рыцарь опустился на одно колено перед Руминой из воспоминания.
— Докладываю.
Румина из воспоминания даже не удостоила его взглядом. Подцепляя вилкой очередной кусочек фрукта, она равнодушно спросила:
— Всё кончено?
— Да. Лорд замка и весь вражеский штаб командования взяты в плен. Уцелевшие солдаты сложили оружие и сдались.
— Каково ваше решение?
— Приговор ещё не вынесен. Все ожидают вашего приказа, госпожа Румина.
Румина из воспоминания отправила фрукт в рот. Не торопясь прожевав и насладившись вкусом, она наконец заговорила:
— Казнить лорда и всех командиров. Они посмели обнажить против меня мечи. Оставишь их в живых — и рано или поздно они снова нанесут удар в спину. Люди по природе своей слишком легко забывают благодарность.
В голосе Румины из воспоминания не было слышно ни единой эмоции.
— А как поступить с оставшимися солдатами?
— Отобрать оружие и выгнать прочь из замка. Если посмеют вернуться — убить всех до единого.
Отдавая этот жестокий приказ, Румина из воспоминания даже не оторвала взгляда от фруктов.
Чёрный рыцарь снова низко склонил голову.
— Будет исполнено.
Он коснулся лбом холодного пола.
— О Владыка Демонов.
Улыбка на лице стоявшей рядом со мной Румины мгновенно застыла. Пальцы, которыми она крепко сжимала мою ладонь, начали медленно разжиматься.
— ... Владыка Демонов?
Румина уставилась на саму себя в воспоминании.
— Я?..
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos

Комментарии

Загрузка...