Глубокая ночь на улицах Мариты.
Бесчисленные работы безымянных творцов жалко валялись на мостовой под знаменем протеста.
Посыл демонстрантов был предельно прост: «Не подавляйте нас — дайте нам свободу». Они истошно вопили об убеждениях творцов.
И тем не менее они же безжалостно швыряли под ноги сами творения, призванные доказывать, что они художники.
— Тц.
Я наклонился, подобрал выброшенную, словно мусор, картину и молча поставил её на чудом уцелевшую скамейку.
— Просто уму непостижимо.
Именно поэтому я не могу относиться к подобным протестам сочувственно.
Впрочем, читать нотации людям в толпе я не собирался. Когда десятки или сотни людей вокруг впадают в безумное исступление, вопят и бросаются с кулаками — странным покажется как раз разумный человек, который подаст голос и скажет: «Это неправильно».
Рассудок целиком пожирается чудовищем по имени толпа. Как вообще можно высказывать здравое мнение посреди всего этого безумия?
К тому же этот пожар разожгли сами городские военные, так что у протестующих имелись веские поводы для возмущения.
— Впрочем, какое мне до этого дело?
Просто мимолётный всполох воспоминаний из прошлой жизни заставил меня рассиропиться. Не больше и не меньше.
Пробормотав это, я выдохнул дым и начал окутывать им всё своё тело.
Контроль маны, который я довёл до предела благодаря тренировкам с Белиас. Используя этот контроль, я сжал дым до предельной плотности, полностью укрылся им и спроецировал свой мысленный образ наружу.
*Треск.*
В обычных обстоятельствах подобная техника была бы невозможна — меня сковывала сама концепция «дыма». Но тренировки с Белиас и первое в жизни столкновение с собственным пределом расширили границы моих возможностей.
О, и нет, я не прошёл через Второе Пробуждение.
Скорее уж... если раньше я был заперт внутри самой идеи дыма, то теперь слегка шагнул за её пределы.
— Фу-у-у...
Скамейка позади меня, расколотые и разбитые каменные статуи вдоль улицы — они словно проходили сквозь моё тело, создавая иллюзию, будто меня здесь попросту нет.
Дым, сотканный из сжатой до абсолютного предела маны. Использование этого дыма для преломления света вокруг — своего рода оптический камуфляж.
*Вжух.*
Став невидимым, я стремительно двинулся по городу.
Хвост протестной колонны.
Основная масса толпы.
И наконец, передовая линия, где демонстранты ожесточённее всего сходились в схватке с городскими солдатами и полицией.
*Вжух.*
Преодолев всё это расстояние на укреплённых маной ногах, я наконец прибыл на место — к Музею Мариты.
Говорили, что охрана здесь слабая, но даже так вокруг здания дежурило изрядное количество стражников.
Затаившись в переулке возле музея, я приоткрыл рот и выдохнул струйку дыма — настолько слабую и бледную, что стража ничего не заметила.
«Хм».
Через рассеянный дым ко мне потекли сведения: позиции стражи, примерные типы охранных магических кругов, планировка музея. И наконец — аномалия, которую я ощутил в самом центре здания.
«Вот оно».
Центральный зал музея. Место, где было выставлено первое издание романа великого писателя Кристо.
Я назвал это аномалией, но на самом деле всё сводилось к тому, что кто-то заметил мой дым и быстро вытолкнул его наружу. Некто достаточно умелый, чтобы обнаружить мой дым — заметить который было совсем непросто, — и способный его отразить.
Естественно, этим человеком мог быть только член Организации, поджидавший меня внутри музея.
Утвердившись в этой мысли, я вышел из переулка, перемахнул через внешнюю стену и проскользнул внутрь.
*Шорох.*
Оказавшись в здании, я развеял окутывавший меня дым и неспешным шагом пошёл вперёд, разглядывая шедевры в залах с таким видом, будто имел полное право здесь находиться.
*Цок. Цок.*
Глухая полночь. Снаружи оглушительно гремело столкновение между протестующими, полицией и солдатами, но внутри музея стояла жуткая тишина — настолько неподвижная, что по коже бежали мурашки.
*Цок. Цок.*
Бесчисленные произведения искусства: картины, гипсовые статуи, портреты, пейзажи. От всех них исходило странное ощущение, будто они наблюдают за мной.
«Нет».
Не ощущение.
Я повернул голову и взглянул на гипсовую статую, высеченную в виде прекрасной женщины. Едва заметно — совсем чуть-чуть — её глаза сместились.
Если подумать, я слышал нечто подобное. О том, что среди творцов прошлых эпох на удивление часто пробуждалась мана. И местом, где эти пробудившие ману мастера сохранили то, что считали главными шедеврами своей жизни, как раз и был этот Музей Мариты.
— ...
Мана — это энергия, которая откликается на мысленный образ владельца. В таком случае укоренившаяся мана в произведении искусства, созданном в состоянии абсолютной, предельной концентрации, — вполне закономерное явление.
— Не волнуйтесь.
Глухая полночь. Место, куда ни один обычный человек ни за что бы не проник, — и незваный гость, возникший буквально из ниоткуда.
Я обратился к произведениям искусства, которые настороженно и негласно следили за мной:
— Я здесь не для того, чтобы причинить вам вред.
[...]
— У меня просто есть дело к кое-кому в центре музея — в зале, где хранится работа Кристо.
*Скрип.*
[Опа... сность...]
Едва я договорил, как на одной из картин начали проступать буквы. Возможно, дело было в том, что я шёл по музею с видом человека, искренне любующегося искусством. Или же неизвестный, вошедший в центральный зал, уже успел внушить этим творениям ужас. Если честно, я картиной не был, так что утверждать наверняка не мог.
[Мужчина... рыцарь... жизнь... воспламенение... усиление?..]
Теперь надписью на полотне всё не ограничилось: голоса начали прорываться сразу из бесчисленных произведений искусства, сливаясь в нестройный хор. Слишком искусственные и безжизненные, чтобы назвать их настоящими голосами, но при этом слишком эмоционально окрашенные, чтобы счесть их звуками простых неодушевлённых предметов.
— ...
Увидь это кто-нибудь со стороны, непременно решил бы, что попал в фильм ужасов: зрелище во всех смыслах было не из приятных. Свою роль наверняка сыграла и характерная сводчатая архитектура музея — акустика разносила звук по залам, и голоса произведений искусства гулким эхом отражались от стен.
Однако за этим гулом отчётливо угадывалось нечто несомненное: искренняя тревога за человека, который проявил к ним уважение.
— М-м. Ценю вашу заботу, но... ого!
Я стоял и молча слушал вторящий мне хор произведений искусства, когда это случилось.
Откуда-то из глубин музея прямо в меня метнулся луч клинка.
*Вжух————!*
*Лязг!*
Инстинктивно я воздвиг дымный барьер для перехвата — и с оглушительным грохотом удар оставил крошечную зазубрину на моей защите.
— Хм...
Даже обычный рыцарь, вложивший все свои силы в один-единственный удар, едва ли смог бы оставить царапину на моём барьере. В этом-то и заключался весь смысл поддерживать его активным круглые сутки.
А этот сумел пробить брешь?
«А он совсем не плох. Пожалуй, мне стоит пересмотреть оценку противника в сторону повышения».
[————!!]
Произведения искусства, которые ещё секунду назад тихо говорили, закричали — словно в агонии.
— ...
Вопли бесчисленных шедевров.
Среди этих криков я повернул голову и посмотрел на них: все они были невредимы.
Световой луч меча действительно пронёсся мимо, но картин и статуй он не задел — казалось, вся мощь того удара была нацелена исключительно на меня.
Но разве я только что об этом не думал? Мана — это энергия, несущая в себе мысленные образы. Какой же чудовищный образ был вложен в эту атаку, раз вызвал столь болезненную реакцию?
[———!!!]
Оставив вопящие произведения искусства позади, я сунул руку во внутренний карман куртки, достал сигару и зашагал вглубь музея.
*Чик.*
Я аккуратно обрезал кончик гильотиной для сигар.
*Дзинь.*
Достал зажигалку, которой пользовался уже долгие годы, и поднёс огонёк к срезу. Сладковатый, едва уловимый экзотический аромат горящего фруктового дерева поднялся вверх и приятно защекотал ноздри.
*Топ. Топ.*
Заработав мысленное достижение «покурить сигару в художественном музее», я неторопливо добрался до центра здания — и там обнаружил его.
Мужчина средних лет сидел, скрестив ноги, прямо в центре главного зала музея. На его бёдрах покоился меч, а глаза были закрыты, словно в медитации.
— Ну и показуха.
Он прекрасно знал о моём приближении, но всё равно упорно разыгрывал медитирующего праведника. Я не удержался от тихого смешка.
Он что, считает это каким-то священным дуэльным ритуалом? В действительности ситуация походила скорее на встречу террориста с сомнительными убеждениями и праведного блюстителя порядка, посланного его остановить... Хотя нет, стоп, такое определение мне как-то не очень подходит.
Я — праведный? Ну... вряд ли, правда?
Ладно. Скажем так: террорист встречается с криминальным вышибалой. С головорезом. Хм, трудно подобрать точный ярлык.
— Ты пришёл.
Голос мужчины донёсся до моих ушей как раз в тот миг, когда я мучительно пытался классифицировать самого себя.
Словно рычание изголодавшегося дикого зверя. Именно так это прозвучало. Фраза была короткой, но голос звучал до крайности неестественно — глухой, хриплый, с утробным клокотанием, словно у него в глотке булькала вязкая мокрота.
— Моё имя — Сейлор.
«Сейлор?»
— Я Сейлор, рыцарь [Линаса]... тот самый, кто вкусил унижение в том поезде.
[Линас]. И поезд?
А. Тот рыцарь, что захватил тело Кайрона.
— Так на этот раз явился настоящий? В прошлый раз ты трусливо прятался за Магией одержимости, — усмехнулся я, глядя, как Сейлор медленно поднимается на ноги.
«Чёрт...»
В обычных обстоятельствах я бы уже давно обрушил на него шквал дыма, но сейчас это было невозможно. Называйте это атакой или подготовкой, но в столь замкнутом пространстве у меня была привычка первым делом захватывать контроль над окружением при помощи дыма.
Вот только...
*Вжух.*
Вокруг Сейлора, а точнее, в пределах максимального радиуса взмаха его клинка, стоило моему дыму попытаться занять это пространство, как рыцарь уже рассекал воздух мечом с нечеловеческой скоростью, вытесняя его прочь.
*Вжух.*
— Хех... значит, вот оно, твоё настоящее тело. А ты силён, не так ли?
— Ну да.
*Щёлк.*
— Абель. Я отдал всё, лишь бы убить тебя. Так что подобное — сущая малость.
Отдал всё?
Теперь, присмотревшись, я понял: состояние Сейлора было донельзя ненормальным. И что там шептали картины чуть раньше?
[Мужчина... рыцарь... жизнь... воспламенение... усиление?..]
«Вот о чём они говорили».
*ГРОХОТ——!!*
Наружу выплеснулась всепоглощающая жажда убийства.
Традиционный Рыцарь. В полном соответствии с этим титулом, вместо того чтобы рассеивать давление вокруг, Сейлор сжимал даже свою жажду убийства в одну точку — и в ответ я начал высвобождать собственную ману.
*Треск!*
От столкновения жажды убийства Сейлора с моей маной сам воздух задрожал.
*Скрип.*
В то же мгновение музей словно застонал. Одного лишь столкновения намерений хватило, чтобы стены пошли трещинами, а потолок жалобно заскрипел. Пока что всё ограничивалось центральным залом, но если между нами вспыхнет настоящий бой, от музея вряд ли останется хотя бы половина.
Я только собирался цокнуть языком при этой мысли, как вдруг нечто произошло.
*Шелест-шелест-шелест-шелест-шелест!*
Центральный экспонат главного зала музея, к которому Сейлор всё это время сидел спиной, — первое издание последнего шедевра великого писателя Кристо — начало раскрываться само по себе.
*Вспышка!*
И в тот миг, когда распахнутая книга озарила всё вокруг ослепительным светом, и Абель, и Сейлор бесследно исчезли.
◇ ◇ ◇
«Значит, слова Сары всё же были правдой».
Окружающий пейзаж сменился в одно мгновение. Это был уже не музей, а скорее внутреннее убранство гигантской крепости.
Сейлор пришёл в себя в новой обстановке и, уловив мимолётную тень удивления на лице Абеля, немедленно оттолкнулся от пола и ринулся вперёд.
*Треск!*
— Гх!
— Ха!
Великий писатель Кристо жил по меньшей мере несколько сотен лет назад. Сколько же маны, сколько накопленного времени успело впитаться в первое издание последнего труда мастера, почившего столетия тому назад?
*ГРОХОТ!*
Сара сделала ставку именно на это. Она выбрала центральный зал музея, где был выставлен шедевр Кристо, в качестве места решающей битвы. Этот выбор пал неспроста: Сара отыскала запись, доступную лишь избранным, согласно которой первое издание Кристо обладало способностью запечатывать чужаков внутри себя.
Изначально Сара планировала взять Белиас на себя, пока Сейлор расправится с Абелем, — однако по какой-то причине установленный в музее магоинженерный прибор засёк силуэт одного лишь Абеля. Белиас не было. Сара предупреждала, что Белиас уже на подходе, но с точки зрения Сейлора это не стоило лишних раздумий.
Нет, вернее сказать, рассудок рыцаря, истерзанный техникой [Пламя Жизни], попросту не был способен взвешивать иные варианты. А значит, в голове Сейлора сейчас оставалась лишь одна-единственная мысль.
Всего одна.
*Вжух.*
Абель. Обладатель способности. Аномалия этого мира.
*Вжух.*
Один из представителей этого проклятого племени, именуемого обладателями способностей, — тех самых, что заживо сожгли его жену, сына и не рождённого ещё младенца в её чреве.
*Вжух.*
Поэтому — убить его. Убить. Убить!
— Убить!!
— Совсем с катушек слетел.
Абель смотрел, как бормочущий Сейлор рассекает выставленный дым, и с выражением искреннего отвращения цокнул языком, взмахнув рукой в воздухе. В то же мгновение дым Абеля шипами выстрелил со всех сторон.
Сейлор расколол пол под ногами, использовал отдачу, чтобы взмыть вверх, извернулся в воздухе и рассыпал лучи клинка во все стороны.
*Вжух. Вжух. Вжух. Вжух.*
*Бум.*
Лучи меча Сейлора разорвали на куски дым, летящий со всех направлений, и рыцарь тут же использовал зависшую в воздухе каменную плитку как опору, метнувшись прямо к Абелю.
*Вжух.*
Реакция Абеля запоздала на мгновение — очевидно, он не ожидал, что Сейлор использует парящий в воздухе обломок камня в качестве трамплина.
— ...Чёрт.
Абель проводил взглядом срезанный кусок своего постоянно действующего барьера и горько усмехнулся. Внезапная смена обстановки в сочетании с маниакальным припадком Сейлора сыграла свою роль: он не сумел сохранить полное хладнокровие, и вот к чему это привело.
— Ха!
Сейлор не смог сдержать свирепой ухмылки, расползшейся по лицу при осознании того, что он пробил защиту врага. У него получилось! Он рассёк защиту Абеля! Удар вышел неглубоким — до самого тела не достал, — но это было возможно. Он мог сделать это!
«С той силой, что есть у меня сейчас, я смогу убить Абеля!»
— Ха-ха-ха-ха!!
С этой мыслью Сейлор уже собирался обрушить следующий добивающий удар, как вдруг всё изменилось.
Зрение замедлилось. Время дробилось и дробилось, доходя до мельчайших долей секунды.
Сейлор уже испытывал подобное раньше: всё вокруг двигалось как в замедленной съёмке, собственные мысли звенели с кристальной ясностью, а рассудок вращался с невероятной скоростью.
Воспоминания о прожитой жизни перед глазами.
«Почему? Ведь преимущество на моей стороне. Так почему же перед моим взором проносится вся жизнь?»
Сам того не осознавая, Сейлор перевёл взгляд на лицо Абеля.
Невыносимо спокойное. Хотя на нём и читался отчётливый след удивления от того, что его защиту всё-таки сумели поцарапать, — это было заметно.
А в руке Абеля... маленькая чёрная сфера из дыма.
«Сфера из дыма?»
— !..
«Вот оно». Именно от неё исходила смертельная опасность.
Едва осознав это, Сейлор бросил ближнюю дистанцию, которой так гордился, и мгновенно отпрыгнул назад, разрывая расстояние и судорожно хватая ртом воздух.
— Ха-а... ха-а... ха-а...
Решение было отнюдь не разумным и логическим. Чистый животный инстинкт.
«Шагни я в тот миг хоть на полшага вперёд — и был бы уже мёртв».
Переводя дух, Сейлор услышал невозмутимый голос Абеля:
— Ах, какая жалость.
Абель улыбался, держа в пальцах маленькую чёрную сферу из дыма, точно чёрную жемчужину, и глядя на Сейлора.
***
Переводил и редактировал — Afmos

Комментарии

Загрузка...