Такое выражение лица я видел у неё впервые.
Вязкое, жуткое и совершенно непостижимое.
Я тешил себя мыслью, что даже сквозь маску бесстрастия сумею распознать её эмоции, но то, что читалось на её лице прямо сейчас, было невозможно разобрать.
Единственное, что ощущалось со всей отчётливостью, — это пробирающий до костей, леденящий ужас.
Когда она смотрела на меня вместе с Кафкой, то не выказывала ровным счётом никаких чувств.
Так почему же теперь, когда её взор устремлён исключительно на меня, от неё исходит такое давящее ощущение?
Столкнувшись с подобным взглядом впервые, я невольно покрылся мурашками, а мысль о том, что нужно помочь Кафке подняться, начисто выветрилась из головы.
— Ты в порядке? Выглядишь неважно.
Но это длилось лишь миг.
Стоило мне моргнуть и вновь взглянуть на Анжелику, как то липкое, зловещее марево бесследно рассеялось.
Передо мной стояла прежняя Анжелика, искренне беспокоящаяся о моём самочувствии.
Что это вообще было?
Просто показалось?..
Да быть того не может.
Я прекрасно понимал: списать всё на обычную игру воображения не выйдет. Ткань на одежде Кафки там, где я за неё держался, промокла от моего пота. Влажные ладони служили неоспоримым доказательством, так о какой ошибке могла идти речь?
— ...Всё в порядке, — с некоторой заминкой отозвался я, помогая Кафке подняться на ноги.
И снова посмотрел на Анжелику — из опасения, что то жуткое выражение лица могло вернуться.
К счастью, черты её оставались бесстрастными, однако за этой невозмутимостью сквозило явное облегчение от моих слов. Но её нынешний вид настолько разительно контрастировал с тем, что было секунду назад, что я на мгновение онемел.
...Возможно, я упустил это из виду. Возможно, я слишком беспечно понадеялся, что пока сохраняю титул, ничего плохого не случится.
Как я мог забыть? Тот факт, что стоящий передо мной человек в будущем может стать причиной одной из дурных концовок, уничтожающих этот мир.
И всё же.
— Иан?..
Её зрачки задрожали. Настолько сильно, что даже не требовалось активировать «Око прозрения». Тревога, охватившая её, читалась безо всякой магии.
Ума не приложу, что её так встревожило, но её алые, подобные рубинам зрачки испуганно метались. Это я тут чуть со страху не умер, с чего вдруг паникует она? Что вообще могло посеять такое беспокойство в душе мечницы, способной разрубить клинком даже саму эту тревогу?
Наверное, тот, кто способен довести её до подобного состояния, стоит к дурным концовкам куда ближе, чем она сама. Хотя стоило бы сперва спросить, существует ли вообще в этом мире такой монстр.
Горько усмехнувшись столь нелепым мыслям, я снова взглянул на неё. Анжелика по-прежнему смотрела на меня полными беспокойства глазами.
Вот чего она так смотрит и дрожит?..
Не смей паниковать. Иначе во что превратится вся моя решимость?
Верно. Она вполне способна стать причиной дурной концовки. Она — одержимый мечом демон с талантом, которому под силу сотворить подобное. И если она потеряет ко мне интерес и я лишусь титула, то даже если мир пойдёт по пути счастливой концовки, всё неминуемо обернётся трагедией. Это факт.
И что с того? Разве от того, что я это осознал и отбросил свою беспечность, хоть что-то изменилось?
Ничего.
Несёт ли она в себе семя дурного финала или нет. Знаю я об этой вероятности или нет. Легкомысленно ли я к ней отношусь или со всей серьёзностью. Моя задача остаётся неизменной: быть для неё лучшим боксёрским мешком, чтобы она ни на секунду во мне не разочаровалась. Разве не в этом мой долг?
Да и какая разница, сокращается между нами разрыв или нет? Если она станет Пользователем меча — я тоже стану Пользователем меча. Станет Экспертом меча — я стану Экспертом меча. Достигнет ранга Мастера меча — я тоже стану Мастером меча, и дело с концом.
Пусть даже, словно Ахиллес за черепахой, мне никогда её не догнать. Но уж держать эту неизменную дистанцию я точно смогу.
Мастер меча? Я и так собирался им стать.
Так что не бойся.
Я перевёл взгляд на деревянный меч, который Кафка так и не выпустила из рук, и перехватил его:
— Ещё один раунд?
— Правда?..
При этих словах её зрачки перестали метаться; стоило ей моргнуть, как алые глаза вновь вспыхнули сиянием начищенных рубинов.
Не ожидал я, что из моих уст вырвется подобное безумие, но подумал, что на сегодня разок можно себе позволить. Так что считай это специальным сервисом, уважаемый клиент.
Но тут...
— Нет, на сегодня хватит.
Сверкая глазами, Анжелика медленно двинулась было ко мне, но вдруг замерла на месте и покачала головой.
Это поразило меня уже совсем в ином смысле. Это чудовище, помешанное на спаррингах, только что отказалось от дуэли? Та самая Анжелика, которая ещё минуту назад выпрашивала добавки?
Я ошарашенно уставился на неё, а девушка лишь слегка приподняла уголки губ и неспешно произнесла:
— Ты ведь ещё недавно был пациентом, Иан.
«?»
«И это говорит человек, который?..»
У меня просто челюсть отвисла от такой наглости. Вряд ли подобные слова должны звучать из уст того, кто пару минут назад с упоением колотил этого самого больного.
Зная о моих мыслях или нет, Анжелика лишь слабо улыбнулась:
— С Ианом не в лучшей форме драться неинтересно.
◇ ◇ ◇
Она просто сидела на земле с закрытыми глазами, пока Иан помахивал руками в воздухе вокруг неё. И всё же Кафка применила «Неистовство Орландо». Притом не жалкую подделку, а настоящее «Неистовство Орландо». В её мече не было фальши — лишь буря чистейшей ярости.
Как такое возможно? Она ведь не запечатлела этот стиль глазами, как Иан. И не выковала его годами упорных тренировок, как матушка. Освоить «Неистовство Орландо» только потому, что она — дух Иана?
Во мне вспыхнул азарт. Захотелось скрестить клинки с безумием Кафки.
Так и начался наш поединок. Первый размен ударами, затем второй. За ним третий, четвёртый... Схватка с ещё одним безумием, перенявшим фехтование от Иана. Столкновение наших «Неистовств Орландо».
Но...
На первом скрещивании мечей я ощутила недоумение: то же неистовство, что и у Иана, но в нём не было его тяжести.
На втором — разочарование: то же неистовство, что и у Иана, но в нём не было его страсти.
На третьем я не почувствовала вообще ничего: то же неистовство, что и у Иана, но в нём не было его упорства.
Интерес сменился недоумением. Недоумение переросло в разочарование. Разочарование обратилось пустотой.
Почему? Это ведь точно та же техника. Но с каждым ударом я ощущала лишь всепоглощающую нехватку.
Потому что это не Иан? Но ведь это такое же неистовство, как у Иана.
Нет. Это не Иан. Это... не Иан.
Нет. Ты — не Иан. Я же сказала: нет!
Ты даже не способна сломать мой деревянный меч. В тебе нет ни того бушующего пламени, ни той безумной одержимости. Как это вообще может называться тем же неистовством?
Всё-таки...
— Всё-таки не то.
Я посмотрела на поверженную Кафку.
Мало. Не весело. Не вкусно. Она совсем невкусная.
Взгляд переметнулся на Иана, помогающего Кафке подняться.
Насыщение. Вкусно. Весело. Вкусно. Так вкусно.
Действительно.
Глаза, смотревшие на обоих, незаметно сфокусировались лишь на одном человеке.
— Всё-таки... без Иана ничего не выйдет.
Мне нужно лишь неистовство Иана. Только его меч. В этом есть смысл, только если клинок держишь ты.
Сражаться с Ианом весело. С Кафкой — скучно. Поэтому мне мало. Я хочу наполниться. Хочу снова заполнить эту зияющую пустоту.
Так заполни её снова, Иан, ладно?
Мой взгляд неотрывно следовал за Ианом, приковывая его к моему миру. Ведь только тебе под силу прогнать эту пустоту. Наполни меня так, чтобы я насытилась. Накорми меня досыта. Твой дух только раздразнил аппетит, но совершенно не утолил его.
А значит... разве ты, как хозяин, не обязан взять на себя ответственность?
Да, справедливо. Это всё Иан виноват. Заставил меня понадеяться, а в итоге оставил ни с чем, правда?
Ну же, скорей.
Я протянула руку. Самое изысканное лакомство, пиршество, способное меня насытить, прямо передо мной.
Хочу попробовать. Хочу вкусить ещё. Сколько ни ешь — никогда не приестся, оно принесло в мой мир саму новизну.
Хочу сожрать твой меч. Так заполни же эту пустоту своим клинком...
И в этот момент...
«Монстр».
Одно-единственное слово пронзило мой разум.
Почему?.. Почему оно вдруг всплыло в голове?
Стоило мне моргнуть и вновь посмотреть на него, я заметила, как бледен и помрачнел Иан.
— Ты в порядке? Выглядишь неважно.
Он плохо выглядит.
— ...Всё в порядке.
Нет, кажется, всё нормально. Какое облегчение.
«Монстр».
Но мысль не отпускала.
Неужели... это правда он выглядел неважно? Тот, чьё лицо было искажено на самом деле...
— ...Иан?
Разве это была не я?
Монстр. Чем дольше я всматривалась в его лицо, тем сильнее это слово заполняло всю мою голову. Слово, которое я слышала и видела бесчисленное множество раз.
Нет. Неправда, неправда, неправда, неправда, неправда! Это не так. Нет же!
Иан сам сказал. Что даже если считает меня монстром, то станет таким же чудовищем рядом со мной. Что не оставит меня в одиночестве. Он сам это пообещал! Даже если я чудовище.
«Монстр».
Я знала, что ты видишь во мне чудовище. Но когда ты смотришь на меня такими глазами, сердце сжимается от боли.
Ах... Его губы приоткрываются. Мне страшно. Страшно оттого, что я не знаю, что ты скажешь. Нет, мне страшно потому, что я догадываюсь. Не надо. Пожалуйста, молчи. Не называй меня чудовищем...
*Пф-ф.*
Но из его груди вырвался лишь тихий смешок. Сдавленный смех. Он молчал и просто улыбался, а затем произнёс:
— Ещё один раунд?
Вызов на бой. Он, всегда ограничивавшийся одной дуэлью, впервые сам предложил вторую.
Я закрыла глаза и снова распахнула их. И когда вновь взглянула на него, он улыбался как обычно и впервые готовился ко второму поединку подряд, подняв деревянный меч, с которым Кафка так и не рассталась. Словно говоря, что продолжит бой и насытит меня.
В ту же секунду слово, заполнявшее всё моё сознание, растаяло без следа.
— ...Правда?
Шаг за шагом я приближалась к нему. Получать лишь по кусочку в день было такой мукой. Но я терпела, ведь знала, что смогу вкусить и завтра.
А когда я пролежала три дня... я изголодалась. Была так невыносимо голодна. Я ведь так долго терпела. Значит, можно взять ещё добавки? Ведь ты сам разрешил.
Но в тот самый миг, когда я сделала шаг и потянулась к нему...
Нет. Я покачала головой:
— Ты ведь ещё недавно был пациентом, Иан.
Иан три дня провёл на больничной койке и почти сразу же сошёлся со мной в бою. Он не в лучшей форме. Будет ли это вкусно? Иан вкусен всегда. Но чтобы насладиться им по-настоящему, сражаться прямо сейчас — ошибка.
Если сразиться завтра... Если сразиться с Ианом, ставшим ещё сильнее прежнего и полностью восстановившим силы... Разве он не станет во сто крат вкуснее?
А значит...
— С Ианом не в лучшей форме драться неинтересно.
Да, сейчас точно будет не то. Так что я потерплю. До завтра. Если вытерпела три дня, то один лишний денёк уж точно подожду. Чем дольше ждёшь, тем слаще лакомство, ведь самое вкусное всегда приберегают напоследок.
Поэтому, Иан... пожалуйста. Становись сильнее и сильнее. И всегда оставайся таким несгибаемо сильным. Завтра, послезавтра и в каждый последующий день. Чтобы я могла насыщаться до отвала.
◇ ◇ ◇
Денёк выдался сумбурным.
Сначала эта внезапная заварушка с кольцом, потом ещё и Анжелика... Хотя узнать, что передача навыков оруженосцу проходит настолько просто, оказалось солидным уловом.
Вроде толком ничего и не сделал, а устал как собака.
Добравшись до общежития, я на скорую руку ополоснулся и завалился на кровать. Стоило опуститься на мягкий матрас, как на меня обрушилась колоссальная волна усталости. С ума сойти: провалялся три дня без просыпу, а всё равно вымотан до предела.
Кстати, о той троице. Они только сверлили меня взглядами, но толком ничего не сказали. Я думал, они хотя бы расспросят о кольце, но они лишь насторожились — прямо о нём никто так и не заикнулся. Похоже, Айрис как-то сумела всё грамотно объяснить...
И всё же Асдель с Чарльзом сверлили меня взглядами особенно свирепо. Чарльза ещё можно понять: секретную технику их королевства, считай, увели у него из-под носа и пустили по рукам. Но Асдель-то чего уставился? У него было такое лицо, будто он хотел что-то сказать.
Может, дело в кольце? Артефактов, настолько насыщенных святой силой, даже в Священном королевстве найдётся немного. Вдруг он заподозрил неладное из-за того, что такая вещь внезапно оказалась у меня, да ещё и была запросто отдана Айрис?
Ну, если ему так интересно, сам потом придёт и спросит.
Кстати, Данте задерживается.
Я посмотрел на пустующую соседнюю кровать. Опять ушёл на ночную прогулку? Он ведь говорил, что вечерний моцион — часть его привычного распорядка. Решив, что ждать его нет никакого смысла, я просто закрыл глаза.
Показалось, будто шевельнулась тень, но я не обратил внимания: я слишком устал и счёл, что это спящая в тени Кафка просто ворочается во сне.
А затем...
— КЬЯ-А-А-А-А-А-АК!
От внезапного, пронзительного и тонкого визга мне пришлось проснуться.
Блядь, что за нахрен, нападение?! Какими бы беспринципными ни были здешние злодеи, ночных рейдов по сюжету вроде не намечалось?!
Я распахнул глаза и повернул голову вбок. Там стоял Данте. Судя по всему, источником этого тонкого вопля был именно он.
Но странно всё это... Для парня визг был уж слишком девчачьим.
И это было ещё не всё.
— Т-ты... Иан, ты!..
Данте застыл с выражением лица, которого я у него ещё никогда не видел. То ли презрение, то ли полнейшее отвращение вперемешку с шоком.
Да на что он вообще так... Стоп.
Что это? Откуда взялась эта тяжесть, сдавливающая грудь?
К груди прижималось что-то мягкое и упругое, ощутимо на меня давя. А к ногам прижималось что-то пушистое и шелковистое, похожее на шерсть.
Я опустил взгляд вниз — и у меня буквально отвисла челюсть.
Потому что... Кафка спала в обнимку со мной, словно я был дакимакурой.
Причём совершенно голой.
Ха-ха...
Это и есть то самое «безответственное наслаждение»?..
***
Переводил и редактировал — Afmos

Комментарии

Загрузка...