Я направился к месту, указанному Карнелией ранее.
Место встречи — главные ворота Колыбели.
Вскоре я достиг границы барьера, отделяющего Колыбель от Империи.
«О».
Мир перед глазами мгновенно преобразился.
В ряд выстроились роскошные кареты.
Обилие драгоценных камней, инкрустированных в украшения, золотые нити, вышитые искусным узором...
Настоящий пир для расточителей.
— Выглядит блестяще.
Миккулеви пробормотал это, хлопая хвостом по моей голове.
Посмотрите на это: раз даже это существо решило высказаться, значит, кареты действительно впечатляют.
«Ты не смей разговаривать перед другими людьми, понял?»
— Ограничивать меня в словах? Как жестоко, человек.
Это действительно доставляло неудобства.
Говорящая рыба и я, тот, кто её носит.
Кто бы ни взглянул — возникли бы подозрения.
«Где же она?»
Я бродил между каретами, выискивая нужную.
И спустя некоторое время...
Моё внимание привлекла одна из них.
Не слишком вычурная, но и не грубая... в меру опрятная и изящная.
«Это она?»
Учитывая характер Карнелии, она вряд ли выбрала бы кричащую, сияющую повозку, так что на девять десятых это была она.
В этот момент...
— О? Младший пришёл?
Дверь кареты отворилась, и Вайолет первой заметила меня.
Её взгляд медленно переместился на мою голову...
— ...Младший, что это за рыба у тебя на макушке?
Я встретился взглядом с Миккулеви, который лежал на моей голове, подложив плавники под брюхо.
[Миккулеви]
— А-а... Миккулеви.
Вайолет один раз кивнула.
Помолчав секунду, она снова нахмурила брови и спросила:
— ...И что это такое?
[Рыба]
Когда я назвал Миккулеви рыбой, его плавник шлепнул меня по голове.
— Рыба... дышит даже вне воды?
[Да]
— Понятно... Слушай, нынешние рыбы довольно необычные, да?
Каждый раз, когда я повторял слово «рыба», Миккулеви, казалось, злился и продолжал методично хлопать меня плавником по голове: шлеп, шлеп, шлеп, шлеп.
— Ты... не ладишь с этой рыбой, младший?
[Мы отлично ладим]
Шлеп, шлеп, шлеп, шлеп, шлеп!
Вайолет отступила на шаг назад и с неоднозначным выражением лица посмотрела на Миккулеви.
— ...Что-то не похоже.
Миккулеви, всем своим видом показывая: «я не отрицаю, но и подтверждать не собираюсь», отвернулся.
— Не похоже, что это простая рыба...
Миккулеви слегка кивнул.
— ...Он что, понимает человеческую речь?
На этот раз Миккулеви вполне уверенно дважды кивнул.
Бровь Вайолет дернулась.
— ...Странно всё это.
Миккулеви, не давая ни отрицательного, ни утвердительного ответа, словно предлагая мне додумать самому, хлестнул хвостом по моей голове.
И вскоре...
— А, ты пришёл.
Дверь кареты снова открылась, и появилась Карнелия.
Её взгляд, как и у Вайолет, тут же устремился на мою голову.
— О-о...?
Вайолет подошла к озадаченной Карнелии и положила руку ей на плечо.
— Это Миккулеви, рыба, очень близкая к нашему младшему, Карнелия.
Карнелия некоторое время стояла в замешательстве, а затем заторможенно кивнула.
Впрочем... разве Карнелия уже не видела Миккулеви раньше?
Думая о таком, я занёс ногу в карету.
И, как только я оказался внутри...
— Фу-фу... Ну как?
Карнелия рассмеялась, гордо раскинув руки.
— Удивлена?
Снаружи карета казалась миниатюрной, но внутри открылся совершенно иной мир.
Просторная комната размером с мою комнату в общежитии.
Взгляд тут же уловил роскошную мебель, заполнявшую пространство.
[Но мы правда едем?]
Я до сих пор не мог осознать, что направляюсь в дом Карнелии.
Это значит, что в течение следующего месяца мне придётся есть, спать и жить под одной крышей с Карнелией...
Чувство было странным.
— Фу-фу... Раз уж ты ступил в карету, права отказаться у тебя нет!
[Это не похищение?]
— Какое там похищение, это приглашение! Приглашение!
Карнелия высоко задрала подбородок и торжествующе улыбнулась.
Я отставил в сторону доску для записей и опустился на мягкий диван в углу.
[Но можно ли мне, простолюдину, идти в дом герцога?]
— Раз я разрешила, в чём проблема!?
— Проблема в том, что ты разрешила лишь сама себе, Карнелия...
Вайолет пробормотала это, вздохнув, но Карнелия совершенно не обратила внимания.
Она тут же позвонила в колокольчик, стоявший на столе, и карета плавно тронулась с места.
— Никаких проблем нет.
Шлеп.
Сверху Миккулеви снова ударил меня плавником.
Я вздохнул и поднял Миккулеви на уровень глаз.
«Ну?»
Миккулеви хвостом указал на Карнелию. Его морда выражала нечто вроде: «Что ты с ней сделал, что она так себя ведёт?».
«Я и сам не знаю».
Тогда Миккулеви скрестил плавники и посмотрел на меня с таким выражением, будто я был безнадёжен.
Даже хвостом вилял так, будто я его несказанно разочаровал — со стороны было непонятно, умеет ли эта тварь выражать эмоции или просто перекладывает на меня свою злость.
— Хм, Адель слишком тревожится.
Сказала Карнелия, подперев подбородок и задрав нос.
Я поднял доску.
[Потому что есть о чём волноваться]
— Не нужно волноваться, я во всём разберусь!
Шлеп.
Забравшийся обратно на голову Миккулеви снова ударил меня плавником.
На этот раз он пристально смотрел мне в глаза, словно спрашивая: «Ты правда собираешься верить ей?».
«И я не знаю».
Я взял Миккулеви и сравнялся с ним по уровню глаз.
В ответ Миккулеви повёл хвостом в сторону Карнелии, показывая жест: «Она странная».
— ...Почему ты всё время указываешь на меня, рыбина?
[Кажется, он хочет подружиться]
— Хм... Похоже, он мне не доверяет.
Шлеп, шлеп, шлеп.
Миккулеви трижды ударил плавником по тыльной стороне моей ладони, прямо подтверждая её догадку.
— В чём дело?! Ты сомневаешься во мне?
Карнелия вскочила, и Миккулеви, дрожа хвостом, бросился наутёк обратно на мою голову.
После чего он уставился на Карнелию круглыми глазами, как бы говоря: «Уходи».
— ...Эта рыба не слишком ли наглая?
Миккулеви откровенно отвернулся.
Карнелия, скрестив руки, фыркала и метала взгляды на Миккулеви, а тот, удобно устроившись у меня на макушке, лениво помахивал хвостом.
— И-и...!
Она потянулась рукой к моей голове.
— Я тебя поймаю!
Шлеп.
Миккулеви сделал кувырок на моей голове и, как только рука Карнелии коснулась его, он ловко отлетел в сторону.
Для гольца движения были поразительно быстрыми.
— Ого, а он быстр?
Вайолет, подперев руку щекой, с интересом наблюдала за этой сценой.
— А ну стоять! Наглая рыба!
Карнелия снова протянула руку.
Но Миккулеви оттолкнулся от моего плеча, трижды прокрутился в воздухе и увернулся от руки Карнелии, едва коснувшись её кончиками плавников.
Шлеп, шлеп.
Плавник задел кончики пальцев Карнелии, прежде чем он удрал.
Это был идеальный «тибэггинг».
— Ха... Вот попадись ты мне.
Карнелия стиснула зубы и снова потянулась, но Миккулеви прилип обратно к моей голове.
Он вытянул мордочку, глядя снизу на Карнелию, и помахал хвостом.
Шлеп.
Словно испытывая терпение Карнелии, он еще раз ударил плавником по моей голове.
— ...Ты сейчас сразиться со мной хочешь?
Миккулеви скрестил плавники, сверкая круглыми глазами у меня на макушке.
Поза вопила: «Ну, нападай».
— ...Я не могу находиться с этой рыбиной в одной комнате.
[И я тоже]
Господи, что это вообще за цирк у меня на голове.***В конце концов Карнелия и Миккулеви подписали мирный пакт.
...Формально.
Однако взгляд Карнелии до сих пор выдавал крайнюю неприязнь к Миккулеви.
Она сжала губы, глядя на Миккулеви, который растянулся на диване и, похрапывая, сопел во сне.
— Грр...
Даже дыхание у этой рыбины было на удивление по-человечески шумным.
Карнелия вздохнула и наконец перевела взгляд на Аделя.
— ...И что ты делаешь?
Адель молча переплетал нити маны между пальцами.
Разноцветные нити, переплетаясь и вибрируя, испускали тусклое свечение с кончиков его пальцев.
Тонкие нити маны, соединяющие обе руки, превращались в самые причудливые формы.
Карнелия склонила голову набок, а затем поднялась и подошла к нему.
— Что это такое?
[Плетение нитей]
— Плетение нитей...? Что это?
[Игра, где из нитей создаются фигуры]
— ...Игра.
Карнелия прищурилась, долго наблюдая за кончиками пальцев Аделя.
Адель пытался завершить фигуру из мановых нитей, висящих в воздухе, зацепив их пальцами...
Но в одно мгновение нити маны ярко вспыхнули и рассыпались.
Структура рухнула, и пальцы Аделя запутались в нитях.
— ...Похоже, что-то пошло не так.
[И правда]
Адель помотал головой и снова создал новые нити маны.
С кончиков его пальцев полился мягкий свет, создавая в пространстве новые волокна.
— Как ты это делаешь?
Карнелия небрежно смахнула Миккулеви, сидевшего рядом, подальше и присела вплотную к Аделю.
— ...Фу-у-у.
Миккулеви, кажется, издал вполне человеческий звук, но Карнелия проигнорировала его.
Она начала концентрироваться, глядя, как между рук Аделя вновь собираются нити маны.
[Сначала мизинец левой руки]
— Вот так...?
[Большой и указательный зафиксируй, а нить перебрось сюда]
Карнелия молча следовала указаниям Аделя, осторожно манипулируя нитями.
И наконец...
Разноцветные нити маны сложились в маленькую звёздочку между её ладонями.
— ...Получилось!
Лицо Карнелии озарила яркая улыбка.
[Получилось лучше, чем я думал]
— Ху-ху... Конечно. Такая ерунда для меня проще пареной репы.
Шлеп.
Миккулеви на диване приоткрыл глаза и ударил плавником по обивке.
Его выражение лица читалось как: «Какая ещё репа?».
— ...Всё-таки придётся сделать из этой рыбы рыбу во фритюре.
[Терпите, председатель]
— Кхм... давай следующий этап.
[Следующий этап довольно сложный]
— Ведь ты мне подскажешь, правда?
Карнелия, подняв пальцы, уже светилась от предвкушения.
Адель на мгновение помедлил, а затем выпустил новые нити маны.
Тонкие светящиеся волокна струились вслед за движениями его пальцев, зависая в воздухе.
[Зацепи нить указательным пальцем правой руки и поверни большой палец в обратную сторону]
— Большой... в обратную? Так?
[Нет, не так]
— Э-э...?
[Подожди, дай руку]
В тот момент, когда Адель слегка перехватил руку Карнелии, чтобы скорректировать позу, их пальцы переплелись, и нити маны ярко вспыхнули.
— ...Э?
[Ой]
Шлеп, шлеп.
Миккулеви запрыгнул Карнелии на голову и принялся методично шлёпать её по лбу.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...