Линь Сяо и Сюй Мэнцин двинулись по коридору на восток, к галерее.
Коридор был холодным и мрачным. Вдоль стен через каждые несколько метров горели тусклые газовые лампы. Пламя в них дрожало, вытягивая тени в длинные, искажённые силуэты.
— Фу-у-ух... — Сюй Мэнцин шла следом, стараясь дышать как можно тише. — А... как мне к тебе обращаться? — спросила она едва слышно, пытаясь хоть немного развеять страх разговором.
— Ночная Сова, — равнодушно бросил Линь Сяо.
— Тогда... можно я буду звать тебя брат Е?
— Как хочешь.
Голос Линь Сяо оставался спокойным, шаг — ровным, без единого лишнего движения.
Минут через десять он остановился.
— Пришли.
Перед ними высилась тёмно-коричневая двустворчатая дверь. Филёнки украшал замысловатый узор из переплетённых шипов. Линь Сяо не стал браться за ручку. Вместо этого он аккуратно толкнул створку ножнами.
Скрип.
Тяжёлые деревянные петли издали сухой, пронзительный скрежет.
Вжух.
Они вошли в галерею. В нос ударил запах старой масляной краски, смешанный с каким-то необъяснимым, металлическим душком ржавчины. Окон здесь не было. Настенные бра давно погасли. Лишь хрустальная люстра под потолком излучала бледное сияние, освещая длинный, зловещий проход.
Стены по обе стороны были сплошь завешаны картинами. Плотно, одна к одной, разных размеров. Бесчисленные портреты. Мужчины, женщины, старики, дети. Где-то краска потрескалась и пожелтела от времени, а где-то оставалась яркой, словно её нанесли только вчера.
— Хм-м...
Линь Сяо нахмурился. Стоило переступить порог, как ощущение, что за тобой «наблюдают», усилилось десятикратно. Казалось, герои сотен картин одновременно повернули головы, уставившись на непрошеных гостей.
— Брат Е... мне кажется... они на нас смотрят... — Сюй Мэнцин вздрогнула и инстинктивно вцепилась в край его одежды.
— Не хватай, — холодно отрезал Линь Сяо. — Помешаешь, если придётся драться.
Сюй Мэнцин отдёрнула руку как от удара током.
— П-прости...
Линь Сяо, не говоря больше ни слова, шагнул вперёд. Его взгляд не задерживался ни на одной картине. Он быстро оценивал планировку всего помещения. В дальнем конце галереи виднелась ещё одна дверь — куда она вела, оставалось только гадать.
— Осмотрись, — он обернулся к Сюй Мэнцин. — Ты говорила, у тебя хорошее зрение. Проверь картины. Ищи улики.
— Я-я?! — девушка побледнела как смерть, указывая на себя пальцем.
— Ты же хотела пойти со мной, — возразил Линь Сяо.
Сюй Мэнцин прикусила губу. Она понимала: права отказываться у неё нет. Глубоко вздохнув, она заставила себя приблизиться к стене и принялась изучать жуткие портреты.
Линь Сяо остался в центре галереи, наблюдая за ней и одновременно держа под контролем коридор и тёмный проём в конце.
Минута. Две. Слышался лишь глухой стук дождя, барабанящего по крыше.
— Б-брат Е... — голос Сюй Мэнцин внезапно дрогнул. В нём звучали растерянность и недоверие. — Посмотри сюда!
Линь Сяо подошёл. Сюй Мэнцин стояла перед рядом больших, в полный рост, портретов. Картины, судя по всему, висели в хронологическом порядке. В рамы были вделаны медные таблички с выгравированными датами и именами.
— Смотри, вот, — она указала на крайний левый.
Табличка гласила: «Эбботт I, 1750–1810». С портрета смотрел мужчина средних лет с орлиным носом, глубоко посаженными глазами и родинкой в уголке рта.
— А теперь сюда, — она перевела палец на центральную картину. Медная пластинка под ней: «Эбботт III, 1830–1880». Мужчина на холсте был облачён в парадный костюм другой эпохи и сидел верхом на лошади.
— И вот... нынешний граф, Эбботт V, — она указала на портрет справа, совсем новый, с ещё не до конца просохшей краской.
— Они... они...
На лице Сюй Мэнцин проступила тревога. Линь Сяо недоумевал.
— В чём дело?
Он не разбирался в живописи. Три картины казались ему просто... очень реалистичными. И всё.
— Смотри, — голос Сюй Мэнцин упал почти до шёпота, словно она боялась потревожить изображённых на портретах людей. — Их глаза. И взгляд. Даже... даже высота, на которую приподнята правая бровь, — точь-в-точь.
Она наклонилась ближе, обводя контуры пальцем в воздухе.
— Я актриса и очень чувствительна к структуре лица. У этих людей разная комплекция, черты изменены, но костная основа одна и та же... особенно форма ушной раковины и расположение скул.
Она с трудом сглотнула и повернулась к Линь Сяо. В её глазах плескался шок.
— Брат Е, все эти поколения графов Эбботтов... скорее всего, один и тот же человек.
— Один и тот же?
Линь Сяо прищурился. Двести лет — для человеческой жизни это невозможно. Почти мгновенно в голове пронеслись варианты: «Колдовство? Чёрная магия? Бессмертный?» Граф Эбботт, чтобы избежать подозрений, инсценировал свою смерть и каждые несколько десятилетий менял личность, наследуя титул и поместье от имени «сына» или «внука», продолжая какой-то тёмный ритуал.
Внезапно —
Тсс-с-с...
Сверху донёсся едва уловимый звук, похожий на треск разрываемого шёлка. Волосы на теле Линь Сяо мгновенно встали дыбом. Не раздумывая, он оттолкнулся ногами и метнулся влево.
В следующий миг —
Вжух.
Пара мертвенно-бледных рук с ногтями, острыми как ножи, «выросла» из висевшей выше картины и яростно полоснула по тому месту, где он только что стоял. Промедли Линь Сяо хоть на полсекунды — его горло было бы разорвано.
Он перевёл дух, чувствуя, как по спине бежит холодок, и посмотрел на нападавшего.
«Призрак из картины?»
Это был ничем не примечательный дамский портрет. Женщина на нём прежде сидела скромно, сложив руки на коленях. Теперь же её спокойное лицо исказилось до неузнаваемости. Рот разверзся под неестественным углом, а ровные прежде мазки краски вздулись, обретя объём.
Прямо сейчас её верхняя половина уже выбралась из рамы. Кожа напоминала высохшую, потрескавшуюся масляную краску. Глаза — без белков, без зрачков, лишь две абсолютно чёрные дыры.
— А-А-А-А!!! — пронзительно закричала Сюй Мэнцин.
Промахнувшись, призрак сменил цель. Он — или оно — упёрлось руками в пол и, волоча нижнюю часть тела, всё ещё застрявшую в холсте, стремительно поползло к девушке.
Хлоп.
Рука с багровыми ногтями вцепилась в лодыжку Сюй Мэнцин. Холодная. Скользкая. Словно мёртвая змея. Девушку резко дёрнуло назад, и она, потеряв равновесие, начала сползать к огромной раме на стене. Тварь тянула её в картину!
— Брат Е!!!
Сюй Мэнцин обезумела от ужаса. Конечности не слушались, она лишь судорожно пинала ногами пол. Слёзы брызнули из глаз, милое личико начинающей звезды исказила гримаса животного страха.
— П-помоги-и-и!!!

Комментарии

Загрузка...