От лица Айбы Наоки:
— Э-э-э-э?! Да это же практически предложе... м-м-мф!
Стоило Кудзэ-сан повысить голос, как сидевшая рядом Комияма-сан молниеносно протянула руку и зажала ей рот ладонью.
— Ты мне барабанные перепонки порвёшь. Угомонись хоть на секунду, — негромко произнесла Комияма-сан.
Сидевшая рядом с ней Серина в полном смятении посмотрела на меня, всё ещё сжимая в руках чашку.
— П-пред... ло...
От того, как Кудзэ-сан окрестила моё признание, Серина прямо на глазах залилась краской. А ведь всего мгновение назад она выглядела такой спокойной.
Комияма-сан убрала ладонь со рта Кудзэ-сан. В ту короткую паузу, пока никто ещё не успел ничего сказать, я неожиданно для самого себя произнёс вслух ровно то, о чём думал:
— И всё-таки... я правда хочу, чтобы мы были вместе всегда.
Глаза Серины широко распахнулись. Не отрывая от меня взгляда, она покраснела до самых кончиков ушей. И только увидев её лицо, я наконец осознал, как мои слова прозвучали со стороны для всех остальных.
— Сильно сказано, Айба-кун! Настоящий мужчина!
Кудзэ-сан победоносно показала большой палец Кохару, а та с широкой ухмылкой ответила ей тем же жестом.
— ...Эм... а это точно тот разговор, который стоит вести прямо здесь и сейчас?
На этих словах мой голос предательски сорвался. Кудзэ-сан переводила взгляд с Серины на меня, расплывшись в довольной улыбке.
— Ну конечно, Айба-кун. Нам ведь нужны подробности.
В поисках спасения я посмотрел в сторону Серины, но та лишь обхватывала чашку обеими руками и невидящим взглядом смотрела куда-то вверх и в сторону.
— ...Предло... предло...
Если бы речь шла о пульте радиоуправления1, я бы с радостью поддержал тему. Впрочем, этой единственной фразой мои познания в радиоуправляемых моделях, пожалуй, и исчерпывались.
Похоже, менять тему придётся мне самому.
Я сделал глоток чая, и во рту остался приятный обжаренный привкус. Не успев поставить чашку на стол, я замер и обратился к Рэон-сан:
— Рэон-сан, этот чай очень вкусный. У него такой богатый аромат. Что это за марка?
Рэон-сан повернулась ко мне.
— Это кукурузный чай, который я купила в местном супермаркете.
И правда, стоило ей сказать, как я сразу понял, что во рту осталось послевкусие кукурузы. И хватило же мне смелости рассуждать о каком-то "богатом аромате".
— О, в местном супермаркете... Значит, тут в горах тоже есть супермаркеты. А во сколько там делают скидку в полцены на готовую еду?
Я ждал ответа Рэон-сан, хотя понимал, что вряд ли она знает время начала распродаж. В том супермаркете, куда обычно ходим мы, ценники переклеивают примерно в восемь вечера.
Первой заговорила Кохару:
— Братик, ты ведь часто подгадываешь поход в магазин как раз к тому моменту, когда там клеят стикеры со скидкой в полцены, да?
Отлично, Кохару. Теперь я смогу плавно перевести разговор на тему ужина.
Не успел я об этом подумать, как Кохару повернулась к Серине:
— Серина-семпай, когда вы поженитесь, вечерние походы за продуктами можешь смело оставлять на братика!
Кохару. Я вообще-то сейчас просто про готовую еду спрашивал.
Серина удивлённо взглянула на Кохару, а затем приподняла зажатую в ладонях чашку, пряча за ней лицо.
Потянувшись за пустыми чашками на столе, Рэон-сан ответила:
— Айба-сан, готовую еду там уценяют вполовину около семи часов. На витрине оставался всего один кусочек жареной ставриды. Когда я с кукурузным чаем в руках в третий раз прошла мимо полки, сотрудник магазина сам мне об этом подсказал.
Кудзэ-сан прыснула со смеху. Сидевшая по другую сторону от Серины, Сахара-сан тут же подхватила:
— Рэон, на третьем круге ты, считай, уже без слов выбивала себе скидку.
Плечи Кохару тоже затряслись от смеха. Когда Серина рядом со мной опустила чашку и наши взгляды встретились, мы не удержались и рассмеялись вместе со всеми.
Комияма-сан повернулась к Рэон-сан:
— Кстати говоря, мы завтра по дороге обратно будем где-нибудь обедать?
Спасибо вам, Рэон-сан. Никогда бы не подумал, что меня спасёт история про жареную ставриду.
Когда Кудзэ-сан сказала, что на обратном пути хотела бы пообедать примерно в том же районе, Комияма-сан принялась рассказывать о ресторанчике, который приметила по дороге сюда.
Я допил остатки чая и бросил взгляд в сторону дивана. Сахара-сан, всё так же укрыв колени пледом, показывала Кохару какие-то фотографии. Когда Кохару указала пальцем в угол экрана, Сахара-сан приблизила изображение, и они склонились друг к другу, рассматривая снимок.
— Айба-сан, не хотите пойти в ванную первым?
Убиравшая со стола пустые чашки Рэон-сан остановилась рядом со мной.
— Вы уверены, что мне можно пойти первым? А как же остальные...
— Да, пожалуйста, идите. Похоже, они будут болтать ещё долго.
Я проследил за взглядом Рэон-сан. Кудзэ-сан тоже перегнулась через спинку дивана, заглядывая в экран телефона Сахары-сан. Когда та наклонила его так, чтобы было видно обеим, Кохару и Кудзэ-сан почти одновременно восхищённо ахнули.
Когда я сказал всем, что пойду первым, Серина подняла на меня взгляд:
— Я пойду после тебя, Наоки.
Я кивнул и направился к нам в комнату, чтобы взять сменную одежду.
◇◇◇
Когда я вернулся в комнату после ванной, Кохару сидела на кровати у окна, глядя в экран смартфона. Заметив меня, Серина, сидевшая на средней кровати, взяла лежавшую рядом сменную одежду и поднялась.
— Хорошо тебе искупаться, Серина-семпай!
Кохару подняла голову и проводила её взглядом. Серина слегка помахала рукой в ответ и вышла из комнаты.
Я присел на ближайшую к двери кровать и достал из дорожной сумки пакет со средствами для обработки ран. Когда я положил его рядом с коленом, Кохару окликнула меня от окна:
— Братик, а давай завтра утром позовём Серину-семпай прогуляться по саду?
Кохару чуть отодвинула штору. Сквозь отражение комнаты в оконном стекле виднелась лужайка, освещённая уличным фонарём. Днём оттуда можно было разглядеть тропинку, уходящую вглубь деревьев. Сейчас же за дальним краем сада простиралась сплошная темнота.
— Там ведь в глубине сада была тропинка, да? Мне бы хотелось пройтись по ней утром.
— Отличная идея. Если остальные уже проснутся, давай позовём и их тоже. Только не будем заранее назначать время, ладно? Мы сегодня много ходили пешком, и Серина, возможно, захочет подольше поспать.
Кохару кивнула, продолжая смотреть в окно. Затем, не отпуская штору, она повернулась ко мне с каким-то довольным видом:
— Угу. Если она будет спать, будить не станем. Когда Серина-семпай вернётся, ты сам её позови, братик. Она точно обрадуется утренней прогулке с тобой.
В голосе Кохару звучала такая уверенность, что я невольно рассмеялся.
— Хорошо. Я спрошу у неё.
Кохару задёрнула штору и опустилась на кровать у окна. Когда мы зашли в эту комнату в полдень, она рассказывала, что до сих пор помнит вид из окна во время одной давней поездки.
Если завтра все, кто проснётся пораньше, пойдут гулять по саду, какой пейзаж она увезёт с собой в воспоминаниях на этот раз?
Чуть позже дверь открылась, и вернулась Серина. Её волосы были распущены, и она прижимала полотенце к влажным кончикам, касавшимся плеч. Я поднял взгляд, собираясь поприветствовать её, как раз в тот момент, когда она заправила прядь волос с одной стороны за ухо. Мне открылся чёткий профиль её прямого носика и щёк, всё ещё слегка розовых после горячей ванны. К тому мгновению, когда она повернулась ко мне и наши взгляды встретились, слова приветствия напрочь вылетели у меня из головы.
Закрыв дверь, Серина посмотрела на меня, затем перевела взгляд на сидевшую у окна Кохару и немного неловко улыбнулась:
— ...Не смотрите так пристально, ладно? Я ведь совсем без макияжа.
Серина прижала к щекам полотенце, которым только что вытирала волосы. Кохару слегка склонила голову набок:
— А? Я даже и не заметила, пока ты не сказала.
— ...Тогда мне и говорить не стоило.
Серина смущённо улыбнулась и чуть опустила полотенце. Наши взгляды встретились.
Спустя мгновение она тихо позвала:
— ...Наоки?
— ...А, нет... Я просто подумал, что ты очень красивая, вот и засмотрелся. Прости.
Стоило мне это произнести, как моя ладонь, лежавшая на краю кровати, слегка напряглась. Серина хотела было что-то ответить, но лишь застенчиво улыбнулась:
— ...Наоки, когда ты вот так ни с того ни с сего говоришь подобные вещи...
Она запнулась. Я уже собирался что-то сказать, но она, не отводя от меня взгляда, ещё тише добавила:
— Но... спасибо...
Серина слегка опустила голову. С всё ещё пылающими щеками она снова осторожно подняла на меня глаза. Когда наши взгляды пересеклись, её плотно сжатые губы смягчились в нежной улыбке. От этого зрелища моё сердце забилось быстрее, а слова, которые я собирался произнести, застряли в горле.
От окна донёсся тихий смешок. Я повернулся и увидел, что Кохару смотрит на меня, прикрыв рот ладошкой. Голос ко мне так и не вернулся, а вдобавок стало ужасно неловко. Я опустил глаза.
Серина присела на среднюю кровать и принялась сушить волосы. Глядя на её профиль, пока она промакивала кончики полотенцем, я вспомнил о своём обещании Кохару позвать её на прогулку, как только она вернётся.
— Серина, мы тут с Кохару подумали завтра утром прогуляться по саду. Специально рано вставать не нужно, но когда проснёшься, не хочешь пойти...
— Я пойду... Дайте мне знать, когда проснётесь, хорошо?
Она ответила так быстро, что я невольно покосился на Кохару у окна. В ту же секунду, когда наши взгляды встретились, сестра отвернулась к стеклу. Она сидела к нам спиной, и её плечи легонько вздрагивали.
Я придвинул к себе пакет со средствами для перевязки. Должно быть, услышав шорох, Серина перестала вытирать волосы:
— Наоки, это для твоего плеча?
— А, да. Подумал обработать его перед сном.
Когда я потянулся доставать принадлежности, Серина отложила полотенце на свою кровать и подошла ко мне. Её взгляд скользнул с пакета на моё лицо. После короткой паузы она спросила:
— ...Можно я это сделаю? Я буду осторожна, чтобы не сделать больно.
Дома я регулярно обрабатывал рану и сегодня вечером планировал сделать всё как обычно. Вот только, даже если сначала свериться с зеркалом, стоило мне завести руку за спину, как задняя часть плеча тут же пропадала из виду. В такие моменты мама всегда говорила звать её на помощь, если я куда-то не могу дотянуться.
— Поможешь тогда? Мне самому вечно плохо видно заднюю сторону плеча.
Взгляд Серины потеплел. Когда я подвинул пакет в её сторону, она шагнула ближе:
— Да. Покажешь мне, что нужно делать?
Я подвинулся на краю кровати, освобождая для Серины место справа от себя. Затем расстегнул верхние пуговицы рубашки и оттянул ткань в сторону, обнажая правое плечо.
Следы ожогов, спускавшиеся от самого плеча вниз по руке, всё ещё оставались красными, хотя сами раны уже затянулись. С опущенной рукой я почти перестал их замечать, но когда отводил локоть назад, чтобы высвободить руку из рукава, кожа на плече всё ещё ощутимо натягивалась.
Когда я снова опустил руку, взгляд Серины обратился к моему обнажённому плечу. Она не стала прикасаться к нему сразу. Держа руки на коленях, она спросила:
— Мы сегодня так долго шли пешком на обратном пути. Оно совсем не болело?
— Во время ходьбы всё было в порядке. Кожу ещё немного стягивает, если отвести руку назад, но когда я держу её опущенной вот так, совсем не болит.
— ...Какое облегчение. Тогда держи её так, хорошо? Я сама пересяду к тебе за спину.
Пока я объяснял порядок действий, которому меня научили на осмотре у врача, Серина одно за другим доставала средства из пакета. А когда нужно было обработать плечо сзади, она сама пересела удобнее, чтобы мне не приходилось поворачиваться.
В какой-то момент пакет начал заваливаться на покрывало, и от окна подошла Кохару. Она поставила его ровно возле моего колена и придержала открытым, чтобы Серине было удобно доставать всё необходимое. Дома она точно так же помогала нам, когда моим плечом занималась мама. Доверившись им обеим и спокойно опустив руку, я почувствовал, как напряжение уходит даже из спины. Обычно я то и дело невольно крутился, пытаясь проверить, достал ли до тех мест, которые мне не видно. Но сейчас, когда за спиной ухаживала Серина, я мог просто сидеть неподвижно.
— ...Думаю, теперь всё.
Серина убрала руки. Я слегка пошевелил рукой и кивнул, после чего её плечи наконец расслабились.
— Да. Ты меня очень выручила. Спасибо.
— ...Пока я рядом с тобой, зови меня прежде, чем пытаться сделать всё самому, ладно?.. Я хочу сама заботиться о твоём плече, Наоки.
Я повернулся к Серине и улыбнулся:
— Хорошо. Обязательно буду просить тебя.
Взгляд Серины стал мягче. Её тихое "Угу" прозвучало чуточку бодрее, чем прежде. Когда я начал надевать рубашку обратно, она придержала пройму рукава, чтобы ткань не задела плечо, и отпустила только тогда, когда рубашка села на место. Я застегнул пуговицы, забрал пакет со средствами, который придерживала Кохару, и убрал его обратно в дорожную сумку.
Кохару вернулась к окну и взяла оставленную на кровати сменную одежду. Уже у самой двери она обернулась к нам:
— Ну, я пошла в ванную.
— Не торопись, Кохару.
— Ладно! Хорошенько погреюсь в водичке!
Кохару переложила одежду под мышку, легонько помахала свободной рукой и вышла в коридор.
Дверь закрылась, и шаги Кохару затихли вдали. В тот же миг у средней кровати послышался звук расстёгиваемой молнии на сумке. Я перевёл взгляд от двери и увидел, как Серина идёт ко мне по проходу между кроватями, пряча руки за спиной. Остановившись передо мной, она чуть понизила голос:
— Наоки, насчёт того, о чём я хотела попросить тебя раньше.
Когда я кивнул, Серина достала из-за спины то, что прятала, и раскрыла передо мной:
— Вот!
Под развёрнутыми страницами виднелась бледно-голубая обложка. Это был тот самый блокнот, который мы вместе смотрели под звёздами. Серина открыла его на последней странице. В самом верху её рукой было написано:
[Я хочу посмотреть на звёзды вместе с Наоки-куном. Надеюсь, что даже после того, как я закончу записи об этой поездке, у нас с Наоки-куном будет ещё много дней, когда мы сможем открывать этот блокнот вместе.]
К моему имени здесь всё ещё добавлялось "-кун". Мне вспомнились разложенные в книжном магазине книги по астрономии и то, как Серина с улыбкой говорила, что там мы тоже будем открывать их вместе.
— Ты написала это ещё до поездки?
— Да. Я хотела подождать, пока мы не посмотрим на звёзды вместе, прежде чем открывать эту страницу. Когда пошёл дождь, я подумала, что это придётся отложить до следующего раза... но я так рада, что мы смогли открыть её сегодня.
Серина присела рядом со мной и положила блокнот между нами. Она осторожно коснулась пальцем пустого места чуть ниже написанных строк:
— Я бы хотела, чтобы ты тоже что-нибудь здесь написал, Наоки. Тут везде только мой почерк, и мне очень хочется, чтобы появилась запись, сделанная твоей рукой.
— Мной? А что мне написать?
— Всё, что захочешь. Можешь написать о сегодняшнем дне или подождать, пока что-нибудь не придёт в голову.
Прямо над чистым местом, на которое указывал пальчик Серины, виднелись слова: "Даже после того, как я закончу записи об этой поездке".
Каким же будет тот день, когда мы в следующий раз откроем этот блокнот вдвоём?
— Хорошо. Мне уже сейчас пришло кое-что на ум, но я бы хотел подумать ещё немного. Когда буду готов, попрошу у тебя блокнот.
Серина посмотрела на меня и счастливо улыбнулась:
— Угу. Тогда я оставлю это место для тебя.
Она убрала палец и закрыла блокнот. Положив его себе на колени, она опустила взгляд на мою левую руку:
— Тогда... можно и я кое-что у тебя одолжу?
— А? Что именно?
— ...Твою руку, Наоки.
— ...Мою руку?
Я протянул левую руку, как она и просила. Серина взяла её в обе свои ладони и прижала к своей щеке.
— ...Ты ведь сказал, что хочешь, чтобы мы были вместе всегда, правда? Я была так счастлива, что все мысли разлетелись... Но я чувствую то же самое...
Я чуть согнул пальцы, ласково обхватывая её щёку, и Серина застенчиво опустила ресницы. На её щеках всё ещё играл лёгкий румянец, когда она нежно прижалась лицом к моей ладони.
— ...У тебя тёплая рука, Наоки. Хотя и дрожит немного.
— ...Буду признателен, если ты запомнишь только то, что она тёплая.
Серина тихо рассмеялась, и я улыбнулся вместе с ней. Вскоре она прикрыла глаза и некоторое время сидела не шевелясь, доверчиво прижавшись щекой к моей ладони.
Когда Серина мягко отстранилась, я опустил руку на колено. Взглянув на неё, я заметил, что пальцы больше не дрожат. На ладони всё ещё ощущалось тепло её щеки. Серина так и осталась сидеть рядом со мной, держа блокнот на коленях. За разговорами о нашей дневной прогулке на холм и об ужине мы и не заметили, как из ванной вернулась Кохару.
◇◇◇
Перед тем как мы выключили свет, Кохару снова чуть отодвинула штору. Бросив взгляд на улицу, она забралась под одеяло и, лёжа на подушке, повернулась к нам:
— Серина-семпай, давай завтра на прогулке пойдём по той тропинке в глубине сада?
— Да, звучит чудесно. Давай пойдём.
Когда я погасил свет и лёг в кровать, со стороны окна донёсся голос Кохару:
— Спокойной ночи, Серина-семпай. И тебе спокойной ночи, братик.
Мы с Сериной по очереди пожелали ей того же. У окна зашуршало одеяло. А когда шорох стих, совсем рядом со мной снова раздался тихий голос:
— ...Спокойной ночи, Наоки.
— Спокойной ночи, Серина.
Мне казалось, что за время, проведённое в одной комнате, я уже привыкну к тому, что Серина находится рядом. И действительно, пока мы втроём разговаривали, я чувствовал себя вполне спокойно. Но стоило погаснуть свету и стихнуть голосам, как малейший шорох её одеяла заставлял меня гадать, не бодрствует ли она до сих пор.
Несколько раз поправив подушку, я услышал у окна тихое, ровное дыхание спящей Кохару. Одеяло на соседней кровати тоже перестало шуршать. Решив, что они обе уже уснули, я снова закрыл глаза. Но от одной мысли, что Серина спит совсем рядом, перед глазами вновь всплыло выражение её лица в тот миг, когда она прижималась щекой к моей ладони. Тогда она заметила, как дрожит моя рука, и даже сейчас от одного этого воспоминания сердце начинало биться чаще. Я попробовал сделать медленный выдох, но сна не было ни в одном глазу.
◇◇◇
Я пролежал так ещё какое-то время, а затем наконец потянулся к лежавшему у подушки смартфону и под одеялом взглянул на часы. С тех пор как мы выключили свет, прошло уже два часа.
"Может, выйти немного подышать ночным воздухом?.."
Я осторожно откинул одеяло, опустил ноги на пол и подхватил лежавшую у кровати куртку. Выйдя в коридор, я прикрыл за собой дверь, придерживая нажатую ручку, чтобы не шуметь.
В гостиной тоже стояла тишина. В прихожей я обулся, накинул куртку и вышел на улицу. Под навесом крыши за воротник тут же забрался холодный воздух, остужая горящие щёки. С края карниза сорвалась капля воды и звонко ударилась о камень у входа. Затем всё снова стихло. Пока шёл дождь, такой слабый звук просто потонул бы в шуме капель, барабанящих по крыше.
Уличный фонарь освещал край лужайки и начало тропинки, уходящей вглубь деревьев. Тут и там влажные камни отсвечивали белым, а дальше дорожка терялась в густой тени. Я шагнул из-под навеса и посмотрел вверх. Даже отсюда над кронами деревьев виднелись звёзды.
Интересно, видно ли отсюда те, которые мы с Сериной искали на холме?
Начав вглядываться в небо, я вдруг заметил, что возле уличного фонаря кто-то стоит.
Этот человек стоял лицом к саду и смотрел в небо над верхушками деревьев. Когда я остановился, подошва моей обуви тихо шаркнула по мокрому камню. Должно быть, услышав этот звук, она медленно обернулась и в свете фонаря посмотрела прямо на меня.
Это была Сахара-сан.
Примечания переводчика:
1 Пульт радиоуправления (яп. プロポ, "пуропо") — в оригинале Кудзэ и Серина пытаются выговорить заимствованное слово "предложение" (от англ. proposal — пуропо:дзу), обрывая его на "пуропо...". Точно так же в японском языке сокращённо называют пульт для радиоуправляемых моделей (от proportional system), на чём и строится мысленная шутка Наоки.

Комментарии

Загрузка...