От лица Микагэ Серины:
Когда мы свернули за поворот боковой тропинки, огоньки остальных, поднимавшихся на холм, скрылись за деревьями.
Я чуть приподняла зонтик, вглядываясь в дорожку впереди — ту самую, по которой мы с Рио шли сегодня днём. Когда я перешагнула через корень, выхваченный светом у наших ног, Наоки-кун подстроился под мой шаг. Шуршание наших подошв по грунту смешивалось с редким постукиванием капель по куполу зонта.
У плавного изгиба тропинки мой взгляд зацепился за что-то белое.
На ветвях, раскинувшихся прямо над низким садовым фонарём, распустилось соцветие мелких цветов. Напитанные влагой лепестки казались полупрозрачными лишь там, где их снизу подсвечивал фонарь, и при каждом покачивании ветки они то проступали среди тёмной листвы, то вновь исчезали.
— ......Наоки-кун, смотри. Вон там цветёт октябрьская сакура.
Когда я подошла ближе к ветвям и остановилась, Наоки-кун тоже замедлил шаг и из-под края зонта посмотрел наверх.
— Днём нам попались только опавшие лепестки, а теперь удалось увидеть и сами цветы.
— Ага. ......Значит, вот как она цветёт.
Вспомнив тот единственный лепесток, который мы все вместе разглядывали днём, я чуть наклонилась к цветам перед собой. На самом кончике мокрой от дождя ветки нежные лепестки мелко дрожали, едва касаясь друг друга.
Должно быть, в лунном свете они выглядят ещё прекраснее. Мне очень хотелось постоять здесь бок о бок с Наоки-куном и полюбоваться такой картиной, но небо, проглядывавшее сквозь ветви, всё ещё было плотно укрыто тучами.
Наоки-кун некоторое время смотрел на цветы, а затем повернулся ко мне и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ, и, пройдя под нависшими ветвями, мы двинулись дальше вглубь боковой тропинки.
Как я и запомнила с дневной прогулки, дорожка плавно петляла к самому краю рощи.
На полпути поперёк тропинки разлилась лужа. Наоки-кун чуть выступил из-под зонта, перешагнул через неё первым, а затем обернулся и протянул мне левую руку.
Я перевесила пакет с напитками на сгиб локтя и вложила ладонь в его руку. Чуть приподняв зонтик, я перепрыгнула через воду навстречу ему. Его пальцы крепче сжали мои, и я благополучно приземлилась на гравий по ту сторону лужи.
С облегчением подняв голову, я вдруг почувствовала, как с края зонта сорвалась капля и потекла по тыльной стороне моей ладони к запястью. Когда я невольно отдёрнула руку, Наоки-кун заметил это и, отпустив мою ладонь, потянулся к карману.
— Не двигайся секундочку.
Он достал носовой платок и мягко прижал его к моему запястью.
Бережно промокнув воду с кожи, он собрал платком и капли, осевшие на манжете. Снова выровняв зонт над нами обоими, я смотрела на его склонённую голову и ткань платка у своей руки.
— Спасибо......
— Не за что.
Когда он поднял взгляд, я кивнула, и Наоки-кун осторожно убрал платок от моего запястья. На влажной коже всё ещё ощущалось тепло от его прикосновения. Не в силах сдержать улыбку, я чуть одёрнула рукав и снова встала рядом с ним.
Дальше мы шли почти без слов.
Стук капель по зонту и шелест листвы на ветру вплетались в звук наших шагов. Всякий раз, когда ветви над головой колыхались, я невольно поднимала глаза в надежде, что небо вот-вот прояснится. Но, глядя на шагающего рядом Наоки-куна, который бережно подстраивался под мой темп, я мало-помалу перестала так сильно тревожиться из-за туч.
Мне очень хотелось увидеть звёзды. Раз уж мы проделали такой путь, мне всей душой хотелось полюбоваться ими вместе с ним.
И всё же мне совсем не хотелось торопить эти мгновения, пока мы шли бок о бок под одним зонтом. То, как он только что прижимал платок к моему запястью, то, как уверенно его пальцы поддерживали меня, когда я опёрлась на его руку, — стоило мне на ходу вспомнить об этом, как губы сами собой трогала улыбка.
Мой взгляд скользнул от его глаз, видневшихся из-под чёлки, к губам, которые совсем недавно улыбались мне. Было бы ужасно неловко, заметь он это, но пока он шёл так близко, я просто не могла удержаться и то и дело поглядывала на него снизу вверх.
И тут меня мягко потянули за левую руку.
Я замерла на полушаге. Прямо перед носком моего кроссовка земля раскисла и напиталась водой. Не убирая ладони с моей руки, Наоки-кун плавно увёл меня на полшага ближе к внутреннему краю тропинки.
— Ещё бы чуть-чуть, да?
Когда я подняла голову, он мягко улыбался.
Поначалу он всегда так робел, прежде чем прикоснуться ко мне. Даже сейчас он придерживал меня за руку очень бережно, с прежней неизменной нежностью. И всё же я была так рада, что он протянул руку без колебаний, и даже когда я снова твёрдо встала на ноги, мне совсем не хотелось, чтобы он сразу меня отпускал.
Щёки обдало жаром от мысли, что он мог догадаться, куда именно я засмотрелась вместо того, чтобы следить за дорогой. Но когда наши взгляды встретились, я невольно улыбнулась в ответ.
— Ага, ещё бы чуть-чуть. ......Спасибо, Наоки-кун.
Я сказала это, глядя ему прямо в глаза, и улыбка Наоки-куна стала чуточку застенчивой, а затем он первым опустил взгляд. Отпустив мою руку, он снова посмотрел под ноги.
— ......Давай внимательно смотреть, куда ступаем.
— Угу.
На этот раз я не сводила глаз с дорожки и шагнула вперёд. Когда наши плечи под зонтом снова сблизились, Наоки-кун тоже двинулся с места, и, ощущая всё ещё не сошедший со щёк жар, я пошла в ногу с ним.
С каждым дуновением ветра с ветвей на зонт падали крупные капли.
Подняв взгляд, я увидела впереди, в просвете между стволами, полоску неба, которая казалась светлее тёмной чащи.
Когда мы обогнули знакомый поворот, ветви над головой поредели, и за границей света от нашего фонарика показался выход на поросшую травой поляну.
Я чуть замедлила шаг и перехватила ручку зонта поудобнее. Повернув голову, я увидела, что Наоки-кун тоже смотрит на меня; не отводя взгляда, я тихонько перевела дух.
— ......Мы пришли.
Остановившись у самого края рощи, я слегка приподняла край зонта.
Днём этот луг простирался в залитую солнцем даль. Сейчас же наш фонарик выхватывал лишь ближайшую траву, а всё, что лежало за ней, тонуло в темноте. Пологие холмики и ложбинки, как и деревья, окаймлявшие дальний край поляны, уходили вдаль, сливаясь в сплошную черноту, которая казалась темнее самого неба.
На затянутом тучами небосводе не было видно ни звёзд, ни луны. И всё же капли, оставшиеся на травинках, слабо поблёскивали в свете фонарика у наших ног, и при каждом порыве ветра эти крошечные искорки дружно вздрагивали. Когда я смотрела туда, откуда доносился шелест, колышущаяся трава быстро терялась во мраке, и лишь ветер уносился дальше в невидимую даль.
Я осторожно вытянула зонтик за пределы древесных крон. Мокрая ткань лишь колыхнулась на ветру — стука новых капель слышно не было.
— Дождь...... прекратился.
Я машинально повернулась к Наоки-куну, но он продолжал смотреть прямо перед собой, на луг.
Он стоял совершенно неподвижно, его глаза были чуть расширены, а губы едва заметно приоткрыты. Его взгляд медленно скользил от границы света нашего фонарика туда, где далёкие деревья смыкались с небом.
Я хотела было что-то сказать, но беззвучно сомкнула губы.
Сорвавшаяся с края зонта капля качнула травинку перед нами. Наоки-кун, не отрывая взгляда от расстилавшегося впереди простора, едва заметно сглотнул.
— ......Как же похоже.
Его голос прозвучал так тихо, что я с трудом расслышала его даже стоя вплотную. Договорив, он не отвёл глаз от поляны, и я, сжимая в руке зонт, молча ждала его следующих слов.
Ветви качнулись на ветру, осыпав зонтик каплями. Но даже когда этот звук стих, Наоки-кун не шелохнулся. Вглядываясь в его профиль, я заметила, как его губы слабо дрогнули, но до моего слуха донёсся лишь звук медленного, глубокого вдоха.
Продолжая молча ждать рядом, я увидела, как его левая рука, сжимавшая ремень сумки, чуть расслабилась, и наконец он заговорил:
— ......На то место, где мы были с папой......
Даже когда его голос оборвался, он продолжал смотреть на луг. Я терпеливо ждала рядом, и через некоторое время он повернулся ко мне и, встретившись со мной взглядом, моргнул.
— ......П-прости.
Коротко выдохнув, Наоки-кун посмотрел на меня и заговорил снова:
— Это место так сильно похоже на то, где мы с отцом смотрели на звёзды. ......И то, как раскинулся этот луг, и то, как деревья вдалеке сливаются с небом. Даже спустя столько лет......
Когда мы с Рио стояли здесь сегодня днём, мне тоже вспомнился тот рисунок, который я видела у него в комнате. Я была рада услышать, что и ему это место показалось похожим. Но, глядя на его лицо сейчас, я не знала, стоит ли мне этому радоваться.
Не сделало ли воспоминание об отце ему больно?
Я так надеялась, что мы сможем вместе посмотреть здесь на звёзды, но ведь я всё ещё так мало знала о том, насколько дорога ему та памятная ночь. Не решаясь даже заговорить, я стояла рядом, крепко сжимая ручку зонта.
Наконец он медленно выдохнул, и его взгляд, обращённый ко мне, потеплел.
— ......Серина-сан, спасибо тебе...... за то, что нашла это место.
От этих слов мои пальцы на ручке зонта чуть разжались.
Я не могла до конца знать всего, о чём он сейчас вспоминал. И всё же, услышав слова, которые он произнёс, глядя мне в глаза, я наконец смогла слабо улыбнуться в ответ.
— Да. ......Я рада.
Я попыталась добавить что-то ещё, но нужные слова не находились. Кивнув, я сложила зонтик.
Когда над головой больше не было купола зонта, шелест травы стал казаться ближе. Ветер, гулявший меж деревьев, всё ещё дышал прохладой, и некоторое время мы просто стояли на краю рощи, глядя на расстилавшийся перед нами луг.
◇◇◇
Когда ветер, сильно раскачивавший траву, поутих, Наоки-кун направил луч фонарика на ровный участок в нескольких шагах впереди.
— Похоже, вон там можно присесть. Посидим ещё немного, подождём, глядя на небо?
Кивнув, я шагнула от деревьев на поляну.
С каждым шагом по мокрой траве на носках обуви оседали капли. Наоки-кун опустил на землю сумку с ковриком; я достала его, и мы расстелили его вдвоём, придерживая края. Когда мы отложили зонтики и сумки в сторону и опустились на коврик, усталость в ногах, которой я совсем не замечала при ходьбе, начала понемногу отступать.
Когда я протянула ему чай, заваренный для нас Котохой, Наоки-кун с улыбкой поблагодарил меня и поднёс стаканчик к губам.
Я обхватила свой стаканчик обеими ладонями. Сквозь лёгкий пар, коснувшийся моей щеки и тут же растаявший в воздухе, я видела, как расслабились его плечи. Плед, который он принёс, согревал мои колени, а места на коврике вполне хватало, чтобы разложить обе наши книги.
Я уже потянулась было к сумке за своей книгой, как вдруг рядом коротко звякнуло уведомление.
— Ой, прости. Ничего, если я проверю?
— Конечно, смотри.
Поставив стаканчик, Наоки-кун достал смартфон. Взглянув на экран, он на миг удивился, а затем тихо рассмеялся.
— ......Первое место? Вот это да.
Я повернулась к нему, и он чуть наклонил экран, чтобы мне тоже было видно.
— Эта девочка с самого детства прибегает к нам домой поиграть. Её зовут Хина, и сегодня у неё были районные отборочные соревнования по лёгкой атлетике. Пишет, что победила, да ещё и с личным рекордом.
На фотографии девочка принимала грамоту. Её лицо в обрамлении коротких волос было напряжено от сосредоточенности, а обе руки вытянуты прямо навстречу вручаемому диплому.
Над снимком красовалось сообщение, полное восторга:
[Братик Наоки, сестричка Кохару! Я заняла первое место! И личный рекорд побила! Приходите поболеть за меня на турнире префектуры!]
— Хе-хе, она выглядит такой счастливой. Занять первое место — уже само по себе потрясающе, а она ещё и собственный рекорд превзошла.
— Ага. Она очень много тренировалась ради этого. ......Я так рад за неё.
Приблизив фотографию, Наоки-кун пролистнул пальцем к следующему снимку.
На этот раз девочка стояла плечом к плечу с какой-то женщиной. От прежней скованности не осталось и следа: Хина-тян держала грамоту перед грудью и улыбалась до ушей, а женщина рядом наклонилась к ней так близко, что они соприкасались щеками.
— Рядом с ней на снимке - мама Хины. Похоже, прошлую фотографию тоже сделала она.
Когда Наоки-кун вернулся в чат, следом пришло ещё одно сообщение от Хины-тян:
[А у вас там получится посмотреть на звёзды? Буду ждать фотографий! Держу кулачки, чтобы небо прояснилось!]
Я рассмеялась, и Наоки-кун тоже улыбнулся. Продолжая держать телефон так, чтобы мне было видно экран, он принялся печатать поздравление в ответ. Он добавил, что с нетерпением ждёт турнира префектуры, а у нас дождь уже закончился и мы ждём, когда разойдутся тучи.
Но даже отправив сообщение, он не сразу убрал телефон, а снова открыл фотографию матери и дочери.
Свет от экрана мягко ложился на его опущенные ресницы. Пока я рассматривала снимок рядом с ним, Наоки-кун наконец поднял голову и перевёл взгляд на открытый луг.
Лёгкий ветерок погладил меня по щекам, чуть приподняв край коврика. Я посмотрела в ту же сторону: трава в полосе света волнами колыхалась на ветру, и её мерный шелест уходил куда-то в темноту.
Некоторое время мы оба молча прислушивались к этому звуку. Опустив смартфон на колени, Наоки-кун тихо заговорил:
— Серина-сан. ......Возможно, это прозвучит немного тяжело, но ты не против выслушать меня?
Поставив свой стаканчик на коврик, я коротко кивнула.
— Да. Расскажи мне.
Наоки-кун слегка кивнул и опустил взгляд на фотографию в телефоне, который держал в левой руке.
— Та девочка на снимке - Хина...... это ребёнок, которого спас папа. В том самом несчастном случае, который унёс его жизнь.
"Папа".
Разговаривая со мной прежде, он всегда говорил "отец", но сейчас невольно произнёс то же самое слово, которое вырвалось у него, точно в разговоре с самим собой, когда мы только пришли сюда. Я украдкой взглянула на его профиль.
Я слышала, что его отец погиб в результате несчастного случая. Но я и не знала, что в тот день был спасён ребёнок и что эта девочка до сих пор поддерживает такую тёплую связь с Наоки-куном.
— Папа бросился спасать Хину, когда она оказалась в опасности. ......Кое-что из того дня я помню сам, но большую часть узнал уже позже со слов очевидцев. ......Говорили, что даже после того, как он спас Хину, даже когда стало ясно, что раны слишком тяжелы, он боролся за жизнь до самого конца. До последнего пытался вернуться домой к нам......
Ветер, пролетевший над поляной, легонько тронул рукав моей куртки. Сложив руки на коленях, я внимательно слушала голос Наоки-куна.
— Поэтому я не думаю, что ради спасения человека он отказался от возвращения к нам. ......Он хотел вернуться домой. Папа тоже очень этого хотел.
Произнеся эти слова, Наоки-кун на мгновение замолчал.
Не находя что сказать, я опустила глаза на его левую руку. На экране Хина-тян улыбалась вместе со своей мамой. И в этой улыбке, которая ещё минуту назад казалась мне просто радостным снимком, сейчас ощущалась вся невероятная ценность того, что защитил отец Наоки-куна.
— Но это вовсе не значит, что я хоть раз держал зла на Хину. Видеть, как она растёт, получать от неё весточки всякий раз, когда у неё случается что-то хорошее, — для меня это огромная радость. Я рад, что папа спас её...... и я горжусь им за это.
Голос Наоки-куна звучал спокойно.
Он снова с теплотой посмотрел на фотографию, а я некоторое время не сводила глаз с его профиля. Даже всем сердцем желая, чтобы отец вернулся домой, он умел так искренне радоваться улыбке Хины-тян. Его доброта тронула меня до глубины души, и я невольно улыбнулась двоим людям на снимке.
— ......Как бы мне хотелось показать папе, какой счастливой она растёт.
Улыбнувшись, он коснулся края экрана. Когда фотография закрылась и экран погас, между нами остался лишь свет фонарика, направленного к нашим ногам.
Наоки-кун поднял голову, и я тоже перевела взгляд на луг. Далёкие деревья чернели под низкими тучами, а перед ними слабо мерцали в свете фонарика волны мокрой травы.
— Это место и правда так похоже на то, где мы тогда лежали на траве вместе с папой. Вокруг стояли деревья...... а когда мы посмотрели снизу вверх, небо было......
Его голос прервался, и я повернулась к нему. Но Наоки-кун отвёл взгляд и отвернулся в другую сторону.
— ......Прости, прости. Ничего такого.
В конце фразы проскользнул тихий, неловкий смешок.
Он отвернулся от света, и я не могла ясно разглядеть его глаза. Но, видя, как он пытается выровнять дыхание, я проглотила готовое сорваться с губ имя.
Разняв сложенные на коленях руки, я пересела чуточку ближе к нему. Осторожно накрыв своей ладонью его левую руку, лежавшую на колене, я тихо проговорила:
— ......Тебе не за что извиняться. Я очень рада, что ты рассказываешь мне о своём папе, Наоки-кун. ......И даже если слова находятся не сразу, пожалуйста, не переживай из-за этого.
Сказав лишь это, я снова повернулась лицом к поляне, оставив свою ладонь лежать поверх его руки.
Какое-то время мы сидели в полной тишине. Слушая, как ветер колышет траву и как позади нас с ветвей капает вода, я смотрела на уходящий в темноту луг.
Вскоре Наоки-кун медленно выдохнул и чуть повернул голову обратно.
— ......От этих воспоминаний становится немного одиноко, но я всё равно рад, что смог об этом вспомнить. Та ночь была по-настоящему чудесной. ......Спасибо, что выслушала меня, Серина-сан.
На его губах снова появилась лёгкая улыбка. Наоки-кун повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза.
— Поэтому я очень рад, что мы пришли сюда. ......Я уже говорил это, когда мы только вышли на поляну, но спасибо тебе, Серина-сан. За то, что привела меня в это место.
От его слов тревога, теснившая мне грудь с тех пор, как мы пришли сюда, медленно отступила. Пусть воспоминания об отце и навевали грусть, это место пробудило в его душе не только печаль.
Я посмотрела на поляну, от которой он так долго не отводил взгляда. И пусть звёзд на небе всё ещё не было видно, теперь я без тени сомнений чувствовала, как хорошо, что я привела его сюда.
— ......Спасибо, что поделился со мной. И я очень рада, что ты показал мне фотографии Хины-тян.
Я говорила медленно, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Наоки-кун посмотрел на меня и коротко кивнул. Глядя в его лицо, я почувствовала, как защипало в глазах, но, улыбнувшись ему в ответ, бережно убрала ладонь с его руки и потянулась к стоявшему рядом стаканчику.
— Тёплый чай ещё остался. Налить тебе ещё немного?
— Да. ......Спасибо.
Я долила ему чая и осторожно вложила стаканчик в его протянутую левую руку.
◇◇◇
После этого мы не спеша пили чай, то и дело перебрасываясь словами.
Слушая рассказ о том, как Хина-тян приходила к ним в гости и мерилась ростом с Кохару, я не удержалась от смеха. Когда же в разговоре возникла естественная пауза, я достала из сумки книгу и раскрыла её у себя на коленях так, чтобы мы могли смотреть в неё вдвоём.
На странице, освещённой нашим фонариком, была изображена карта звёздного неба, которое мы хотели увидеть сегодня ночью, и я наклонилась ближе к тому месту, куда указывал палец Наоки-куна.
Какое-то время мы листали страницы вперёд и назад, беседуя о созвездиях. Он объяснял, какие звёзды лучше брать за ориентир при поиске на небе, а я делилась тем, что успела вычитать в книге сама. Всякий раз, находя очередную звезду, которую нам хотелось отыскать вживую, мы внимательно сверяли её расположение на схеме.
Но звёзды, которые так легко находились на книжных страницах, неизменно прятались за пеленой туч, стоило нам поднять головы.
Поначалу мы смотрели наверх в каждой паузе между словами. Вскоре мой взгляд начал тянуться к небу ещё до того, как мы переворачивали страницу, и постепенно мы всё больше молчали, просто придерживая пальцами раскрытую книгу.
Чай рядом с нами уже перестал парить.
Отставив стаканчик, я плотнее укутала колени пледом, которым он меня накрыл. Наоки-кун закрыл книгу и отложил её в сторону, и мы просто сидели бок о бок, глядя на раскинувшееся над деревьями небо.
Дождь больше не начинался. Но и ночная мгла, укрывшая луг, совсем не меняла своего оттенка: куда ни глянь, повсюду тянулось бесконечное беззвёздное небо.
Появилась бы хоть одна-единственная звёздочка.
Мне так хотелось отыскать её вместе с Наоки-куном и узнать от него её имя. Хотелось, чтобы он посмотрел на это небо с той же тёплой улыбкой, какая была у него на лице, когда он рассказывал об отце. Как было бы чудесно, если бы когда-нибудь в будущем, вспоминая сегодняшний вечер, он мог точно так же улыбаться.
Но куда бы я ни смотрела, всюду клубились лишь тучи — ни единого проблеска звёздного света. Вглядываясь туда, где облачный слой казался чуть тоньше, я продолжала искать за ним хоть слабую искорку.
Мне так хотелось вместе поднять глаза к звёздам здесь, в том месте, где он доверил мне столь дорогие для него воспоминания. Хотелось, чтобы Наоки-кун тоже полюбил это небо, которое я для него нашла.
Я мягко опустила ладонь на свою сумочку у края коврика. Внутри лежало кое-что, принесённое мной сегодня специально для него.
Вручая этот подарок, я хотела посмотреть ему прямо в глаза и сказать, что люблю его. Хотела своими словами передать ему, какое это счастье — быть рядом с ним, и как сильно мне не хочется с ним расставаться.
Вот бы в этот миг над нами сияли звёзды.
Глядя на сплошную пелену туч, я тихо сложила руки на коленях. Слегка склонив голову и закрыв глаза, я еле слышно прошептала желание, переполнявшее моё сердце:
— ......Пожалуйста, ну хотя бы совсем ненадолго.
Когда я осторожно открыла глаза, Наоки-кун смотрел в небо. Я перевела взгляд на его профиль, и в этот миг он опёрся левой рукой о коврик и медленно поднялся на ноги.
Наоки-кун шагнул с коврика на траву, и я, откинув с коленей плед, тоже встала следом. Остановившись в нескольких шагах впереди, он всем телом повернулся ко мне.
"И в это самое мгновение утихший было ветер подул вновь."
Набежавшая прохлада с шелестом пробежала по кончикам травы, коснулась моей щеки и мягко качнула полы куртки Наоки-куна.
Повествование от 3-го лица
Айба Каори
Дома не было ни Наоки, ни Кохару. В гостиной, где ещё утром во время проводов было так шумно и оживлённо, Каори сидела перед домашним буддийским алтарём, молитвенно сложив ладони. На её губах играла лёгкая улыбка, когда она смотрела на фотографию мужа.
— ......Сегодня вечером Наоки вместе с Сериной-сан. Надеюсь, ему удастся увидеть такое же звёздное небо, каким он любовался тогда с тобой - только на этот раз рядом с дорогим для него человеком.
Прошло уже много времени с тех пор, как они говорили о том, чтобы снова поехать смотреть на звёзды всей семьёй, вчетвером. И сейчас рядом с Наоки и Кохару были люди, которых они тогда ещё даже не знали.
Каори думала о том, что Наоки и Кохару расскажут ей первым делом, когда вернутся домой. Кохару наверняка примется показывать фотографии, а Наоки поделится тем, как прошла поездка. Каори с тёплым предвкушением ждала часа, когда они втроём склонятся над экраном телефона и она будет слушать их рассказы с таким чувством, словно сама побывала там вместе с ними.
Вспомнив лицо мужа, всегда с такой улыбкой слушавшего детей, Каори негромко обратилась к снимку:
— ......Слышишь, Томохару? Ты ведь тоже послушаешь вместе с нами, ладно?
Не размыкая сложенных в молитве рук, Каори тихо закрыла глаза.
Юмэсаки Хина и Юмэсаки Асахи
Асахи наклонилась сбоку к Хине, заглядывая в экран смартфона, который держала дочь.
В ответном сообщении Наоки, поздравлявшего её с сегодняшней победой, говорилось, что дождь у них закончился и они ждут, когда прояснится небо. Проведя кончиком пальца по строчкам, Хина подняла глаза на маму:
— Хоть бы братик Наоки и остальные тоже смогли увидеть звёзды.
Асахи кивнула и ласково положила ладонь на плечо дочери.
Девочка, которую когда-то спас Томохару, сегодня одержала победу на соревнованиях. А сын Томохару, Наоки, от души радовался этой вести.
Не убирая руки с плеча дочери, Асахи снова перечитала ответ Наоки. Ощущая под ладонью живое тепло Хины, она всем сердцем пожелала, чтобы и у него сегодня вечером появилось ещё одно светлое воспоминание. Она безмолвно молилась о том, чтобы на небе, в которое он сейчас вглядывается, зажглись звёзды и чтобы от самого Наоки тоже пришли радостные вести.
Микагэ Кёя и Микагэ Сихо
В гостиной дома Микагэ мама Серины смотрела в окно. Подошедший муж встал рядом с ней, и некоторое время они вдвоём молча вглядывались в ночное небо.
Всякий раз, когда их дочь с радостью рассказывала о Наоки, в их собственной жизни тоже прибавлялось поводов для светлого ожидания. Слушать рассказы вернувшейся домой Серины и видеть при этом выражение её лица стало для них как для супругов общей тихой радостью.
Встретившись взглядами, они мягко улыбнулись друг другу и снова повернулись к окну.
Им хотелось, чтобы Наоки, даривший улыбку их дочери, сейчас тоже улыбался рядом с Сериной. Родители молились о том, чтобы сегодняшний вечер остался для них обоих таким воспоминанием, от которого на их лицах всякий раз будет расцветать улыбка.
Кудзэ Рио|Сахара Миу|Комияма Котоха|Рэон Цуцумити|Айба Кохару
Продолжая смотреть в небо с вершины холма, Рио была готова выслушать Серину, с каким бы лицом та ни вернулась. И всё же ей больше всего на свете хотелось увидеть на лице подруги улыбку.
Обхватив стаканчик обеими руками, Котоха тихо смотрела ввысь. Рэон тоже перевела взгляд со стороны боковой тропинки, куда ушли те двое, обратно на плывущие по небу облака.
Кохару поставила свой стаканчик на коврик и сцепила ладони на коленях.
Была одна звезда, которую Кохару очень хотела отыскать сегодня вместе с братом. А ещё она надеялась, что у Наоки, который сейчас вместе с Сериной ждал ясного неба, позже найдётся о чём радостно ей рассказать.
Огладивший щёку Кохару ветер всколыхнул траву и вынес в круг света один-единственный лепесток октябрьской сакуры. Когда Кохару плавно подняла голову, нежный белый лепесток закружился в воздухе и упорхнул куда-то за деревья.
Стоя спиной к роще, опоясывавшей холм, Миу молча смотрела на небо. Её волосы качнулись на ветру, и выражение её лица едва заметно изменилось......
Айба Наоки и Микагэ Серина
На поляне в глубине рощи ветер тоже шумел в ветвях.
Стоя у края коврика, Серина смотрела на Наоки, который остановился в нескольких шагах впереди и повернулся к ней лицом.
Вскоре Наоки тихо заговорил:
— ......Папа говорил, что даже если звёзд не видно, предвкушение встречи с ними и время, которое вы провели вместе, никуда не исчезают.
Сегодня вечером Наоки казалось, что он наконец понял, почему отец в ту ночь был так счастлив. Ему хотелось побыть ещё немного рядом с Сериной, которая раскрыла у него на коленях книгу и с таким теплом делилась всем, что узнала.
— Я тоже очень рад, что мы пришли сюда. ......Но мне всё равно хочется показать тебе, Серина-сан, такое же небо, какое когда-то показал мне папа.
Губы Серины приоткрылись, чтобы ответить, и в этот миг между ними пронёсся порыв ветра.
Высоко над головой медленно плыли слоистые тучи. Сквозь них проступало бледное свечение, разгоравшееся всё ярче там, где облачная пелена истончалась.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...