От лица Айбы Наоки:
Когда я открыл свою коробочку с бэнто, рядом послышался тихий щелчок расстёгиваемой застёжки.
Серина положила крышку на ткань, расстеленную у неё на коленях, и слегка повернула своё бэнто ко мне. Рядом с жёлтым тамагояки лежали красные помидоры черри и зелёная брокколи. Заметив мой взгляд, она в ответ посмотрела на мой обед.
— У тебя всё так аппетитно выглядит, Наоки-кун.
— У тебя тоже. И цвета красивые.
— Это мама мне приготовила. Утром я схватила бэнто, даже не посмотрев, так что сама всё гадала, что же там внутри.
— У меня тоже такое бывает. Пока не открою, не узнаю.
Услышав мой ответ, Серина улыбнулась, словно немного успокоившись. Мы вместе произнесли "Итадакимас!" и приступили к еде, а я переложил палочки в левую руку.
За кустарником по школьному двору прогуливались ученики, наслаждавшиеся обеденным перерывом. Одни ели бэнто на других скамейках, другие стояли и разговаривали, держа в руках напитки. Время от времени кто-нибудь поглядывал в нашу сторону, но никто не останавливался, чтобы заговорить с нами.
Лёгкий ветерок гулял в тени деревьев, и всякий раз, когда над головой шелестела листва, пятна солнечного света на наших коленях меняли очертания.
Когда Серина потянулась к своей сумке, чтобы убрать футляр для палочек, её колено слегка коснулось моего. Её рука на мгновение замерла, а я невольно поднял глаза от своих палочек.
Это было всего лишь лёгкое прикосновение, совершенно незначительное, чтобы обращать на него внимание. Серина как ни в чём не бывало убрала футляр и снова повернулась к своему бэнто, поэтому я остался сидеть на месте и потянулся за рисом.
И всё же мы находились слишком близко друг к другу, чтобы я мог перестать об этом думать.
На скамейке оставалось ещё достаточно свободного места. Тем не менее Серина сидела прямо рядом со мной, настолько близко, что ей даже не приходилось наклоняться, чтобы поговорить. Стоило ей повернуться ко мне, как наши взгляды естественным образом встречались, а её лицо оказывалось ближе, чем я ожидал.
Я уже собирался опустить глаза, но мой взгляд тут же упал на наши колени, находившиеся совсем рядом, поэтому я поспешно перевёл его на собственное бэнто.
Пожалуй, пока лучше сосредоточиться на еде.
Когда мы начали есть, разговор зашёл о послеобеденных уроках и проверочной работе после каникул, запланированной на следующую неделю. Мы стали сравнивать, какие темы из пройденного до летних каникул материала уже начали повторять, и постепенно разговор перешёл к нашим способам подготовки.
Даже среди учеников одного класса у каждого были свои методы решения задач и запоминания информации.
Когда я рассказал, что отмечаю задания, которые нужно решить повторно, Серина поделилась своим способом. Пока мы разговаривали, наши палочки то и дело замирали в воздухе, и в конце концов мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Серина снова повернулась к своему бэнто, но не сразу продолжила есть. На какое-то время она замолчала, словно что-то обдумывая, а затем повернулась ко мне и нерешительно заговорила:
— ... Эм, Наоки-кун. А ты не хотел бы как-нибудь позаниматься вместе?
Она подняла на меня глаза, словно пытаясь понять мою реакцию. Её щёки слегка порозовели.
— Подготовиться к проверочной после каникул?
— Ага. Я подумала, было бы здорово повторять материал вместе и спрашивать друг у друга, если что-то непонятно. ... Но я знаю, что у тебя свои способы подготовки, и если тебе легче сосредоточиться одному, то необязательно. Я не буду настаивать.
— Нет, я совсем не против. Давай позанимаемся вместе.
Лицо Серины мгновенно просияло.
Когда наши взгляды встретились, она счастливо улыбнулась, а её щёки всё ещё оставались розовыми. Пальцы, сжимавшие ткань на коленях, расслабились, и она слегка подалась вперёд, кивая.
От её реакции я и сам невольно улыбнулся.
— Правда, скорее всего, это я буду задавать тебе больше вопросов.
— Мне?
— Ты ведь хорошо учишься, Серина. Мне будет очень полезно, если я смогу спрашивать тебя, когда что-нибудь не пойму.
— ... Ага. Если это будет что-то, в чём я разбираюсь.
Серина застенчиво опустила глаза, хотя улыбка так и не исчезла с её губ.
Затем она снова повернулась ко мне и продолжила чуть более оживлённым голосом:
— Тогда... как насчёт библиотеки после уроков? Там тише, чем в классе.
— Ага. Давай тогда в библиотеке.
— ... Завтра?
Произнеся слово "завтра", Серина замерла с палочками в руке, ожидая моего ответа.
— У меня никаких планов нет, так что подходит. Завтра после уроков, в библиотеке.
Серина счастливо кивнула, а затем опустила взгляд на своё бэнто, пытаясь скрыть улыбку, которая так и просилась на губы.
— Ага. Обещаешь?
Услышав это, я тоже улыбнулся. Завтра мы будем сидеть в библиотеке, разложив перед собой учебники и тетради с заданиями.
Я согласился, потому что мы сможем помогать друг другу разбираться в непонятных темах. Но, представив, как Серина будет сидеть напротив и улыбаться мне точно так же, как сейчас, я вдруг немного забеспокоился, смогу ли вообще сосредоточиться на учёбе.
После этого мы продолжили есть, болтая о всяких мелочах, случившихся на уроках.
Даже когда разговор ненадолго затихал, неловкости не возникало. Мы слушали шелест листьев на ветру, пока кто-нибудь из нас не вспоминал очередную историю и не начинал говорить снова.
Проходившие мимо ученики по-прежнему бросали на нас взгляды, но, пока я разговаривал с Сериной, почти не замечал этого. Когда в беседе возникла очередная пауза, я потянулся палочками к тушёным овощам, оставшимся в углу моего бэнто.
Однако кончики палочек, которые я держал левой рукой, никак не хотели сходиться как нужно, и морковка, которую я пытался подхватить, выскользнула в сторону.
Серина посмотрела на мою руку.
— Тебе всё ещё трудно есть левой рукой?
— Ага, особенно когда кусочки маленькие. С чем-нибудь покрупнее я вполне справляюсь.
Ответив, я на мгновение положил палочки. Специально для таких случаев у меня в сумке лежала ложка, чтобы не приходилось мучиться с палочками.
Но стоило мне потянуться за ней, как Серина немного придвинулась ко мне.
— ... Может, я тебе помогу?
— М?
От неожиданного предложения я поднял глаза от бэнто. Серина держала собственные палочки и переводила взгляд с ускользнувшей морковки на моё лицо.
Когда наши глаза встретились, она едва заметно поправила пальцы на палочках.
— Я... я могу её взять...
— Ага... Но...
Я собирался сказать, что всё в порядке, ведь у меня есть ложка. Но, увидев, как Серина опустила взгляд на свои палочки, почему-то так и не смог договорить.
Когда я перестал тянуться к сумке, Серина снова посмотрела на меня.
— Можно я возьму её своими палочками?
Я вспомнил субботу.
Тогда мы держали друг для друга крепы и кормили друг друга. По сути, сейчас происходило почти то же самое, но я всё равно не мог настолько успокоиться, чтобы сразу кивнуть.
Серина продолжала ждать ответа, не протягивая палочки. Увидев, что сомневаюсь не только я, я посмотрел ей в лицо и ответил:
— ... Если ты не против.
— Ага.
Она слегка кивнула и подхватила морковку из моего бэнто. Кусочек, который ускользал от моих палочек, на этот раз удалось поднять без малейшего труда.
Но в тот момент, когда палочки Серины повернулись в мою сторону, я уже совершенно перестал об этом думать. Серина осторожно поднесла морковку ко мне и остановила палочки прямо перед моим ртом.
Я поднял глаза — она тоже смотрела на меня.
Нужно было всего лишь немного наклониться вперёд и взять предложенный кусочек. Но оттого, что она наблюдала за мной с такого близкого расстояния, сердце никак не желало успокаиваться, и я не мог сразу пошевелиться.
Над головой тихо шелестели соприкасавшиеся листья, а пятна солнечного света медленно скользили по рукаву Серины.
Она терпеливо ждала, пока я решусь.
Через некоторое время её брови слегка опустились, и на лице появилась растерянная улыбка.
— ... Она сейчас упадёт.
Её голос наконец вернул меня к действительности.
— Прости.
Я немного наклонился, стараясь взять только морковку и не задеть палочки. Однако Серина поднесла их прямо к моему рту, чтобы кусочек не упал, и, когда я взял его, кончики палочек коснулись моих губ.
Серина убрала палочки и тихонько выдохнула.
Она уже собиралась вернуться к своему бэнто, но, похоже, всё ещё переживала, удалось ли мне съесть морковку, поэтому ещё раз взглянула на меня.
Прикосновение длилось всего мгновение, однако странное ощущение на губах никак не исчезало, a когда до меня дошло, что это были те самые палочки, которыми Серина только что ела сама, я окончательно растерялся.
Я прожевал и проглотил привычные тушёные овощи, но совершенно не понял, какие они были на вкус.
— ... Ты меня очень выручила. Спасибо.
— Угу. Я рада.
После моей благодарности выражение лица Серины наконец смягчилось, и она улыбнулась. Даже когда она снова повернулась к своему бэнто, в уголках её губ продолжала играть лёгкая улыбка.
Я вновь взял палочки, но не смог сразу потянуться за следующей порцией еды. Ещё мгновение назад мы совершенно спокойно разговаривали, а теперь я понятия не имел, что сказать.
Сидевшая рядом Серина тоже держала палочки, опустив взгляд. Через просвет в кустарнике прошли две девушки и посмотрели в нашу сторону.
Прежде чем наши взгляды успели встретиться, они склонили головы друг к другу и направились дальше, к школьному зданию.
Наверняка они видели, что только что произошло. Похоже, Серина тоже заметила их взгляды и подняла голову.
Кончики её ушей слегка покраснели, но она даже не попыталась отодвинуться. Да и у меня не возникло особого желания увеличить расстояние между нами.
— В субботу мне тоже было неловко, но... да уж, это действительно смущает.
— Ага.
— С самого детства меня никто не кормил своими палочками.
— А меня... кажется, вообще впервые.
К концу фразы голос Серины стал чуть тише. Она продолжала смотреть на свои палочки.
Когда наши взгляды встретились, на её лице читалось смущение, но она не отвернулась.
Осознание того, что ни один из нас к подобному не привык, только усилило моё собственное смущение.
— ... Вот как.
— Ага...
Мы почти одновременно снова повернулись к своим бэнто, но прошло ещё некоторое время, прежде чем кто-нибудь из нас потянулся за следующей порцией.
В конце концов Серина первой пошевелила палочками, и я последовал её примеру.
Чуть позже мы одновременно подняли головы и на этот раз оба улыбнулись друг другу, всё ещё немного смущаясь.
◇◇◇
После этого мы продолжили обедать, обсуждая магазины, которые посетили вместе в субботу. Оказалось, Серина всё ещё думала о книге, которую тогда взяла с полки в книжном магазине, но в итоге поставила обратно.
Когда я сказал, что помню её, Серина посмотрела на меня с лёгким удивлением.
— Ты запомнил ту книгу, Наоки-кун?
— Ага. Ты довольно долго держала её в руках, вот я и обратил внимание.
Она счастливо улыбнулась. Мы договорились, что в следующий раз, когда вместе пойдём в книжный магазин, ещё раз посмотрим на эту книгу.
Затем Серина спросила, какие книги я обычно читаю.
Я назвал несколько произведений, и она сказала, что хотела бы прочитать одно из них. Так мы перешли к обсуждению историй и персонажей, которые нравились каждому из нас.
Один ответ естественным образом приводил к следующему вопросу. Даже когда еды в наших бэнто становилось всё меньше, разговор продолжался сам собой.
Когда мы съели уже больше половины, речь зашла о том, как приправляют тамагояки. Я упомянул, что у нас дома его делают более сладким, и Серина заинтересовалась.
Когда я предложил ей кусочек, она немного смущённо поблагодарила меня и взяла его своими палочками.
— ... Вкусно. Слаще, чем у нас дома, но мне нравится.
— А у вас его готовят с бульоном даси?
— Ага. Попробуй мой, если хочешь.
Она чуть придвинула ко мне своё бэнто. Я подхватил оставшийся кусочек тамагояки, а Серина наблюдала, как я подношу его ко рту.
Обрадовавшись, что на этот раз мне удалось уверенно удержать его палочками, я откусил кусочек. Вкус оказался нежным и совсем не таким, как у нашего омлета.
— Ага. Хорошо чувствуется вкус даси. Очень вкусно. Мне нравится.
Палочки Серины на мгновение замерли. Её щёки слегка порозовели, а мгновение спустя на лице появилась мягкая улыбка.
— ... Правда? Тогда, когда вернусь домой, обязательно скажу маме, что тебе понравилось.
Серина произнесла это радостным голосом, а затем посмотрела на оставшийся тамагояки. Лёгкий ветерок пронёсся сквозь тень деревьев, донося оживлённые голоса со стороны школьного здания.
Серина уже потянулась палочками к омлету, но вдруг остановилась и уставилась на край своего бэнто.
Похоже, она хотела что-то сказать, поэтому я решил подождать. Наконец я услышал, как она тихонько вдохнула.
— Я тоже умею готовить кое-какие простые блюда. В том числе тамагояки. Хотя у меня получается не так хорошо, как у мамы.
— Так ты тоже умеешь его готовить, Серина?
— Ага. Правда, иногда у меня всё ещё не получается аккуратно его свернуть.
— Когда я только начинал, у меня тоже постоянно получалась неправильная форма.
— Наоки-кун, ты тоже готовишь тамагояки?
— Ага. У нас дома его делают сладким, так что, наверное, получилось бы примерно как тот, который ты только что попробовала.
Серина удивлённо моргнула и посмотрела на моё бэнто. Затем снова подняла на меня глаза, словно желая убедиться, что правильно услышала.
— ... Я бы тоже хотела попробовать тамагояки, который приготовишь ты, Наоки-кун.
— Когда моё правое плечо поправится, я приготовлю и принесу тебе.
— Правда?
— Ага. Хотя не уверен, что у меня получится так же хорошо, как у мамы.
— Угу. Если его приготовишь ты, я очень хочу попробовать.
Серина счастливо кивнула. Затем, словно вспомнив о чём-то, подняла голову, но не стала сразу говорить.
Вместо этого она принялась кончиками пальцев расправлять ткань, лежавшую у неё на коленях.
Я терпеливо ждал, не торопя её. Наконец её пальцы замерли.
— Тогда... может, обменяемся?
— Обменяемся?
— Я тоже приготовлю тамагояки. Ты сделаешь сладкий, а я — тот, который мы готовим дома, с даси.
Произнеся это, она стала говорить немного тише. И всё же не отказалась от своих слов.
Продолжая смотреть мне прямо в глаза, Серина добавила:
— Я тоже хочу, чтобы ты попробовал тамагояки, который приготовлю сама.
Её искренние слова постепенно проникли мне в самое сердце, наполняя его счастьем. Мне показалось, что я кивнул сразу, но, должно быть, всё-таки немного замешкался.
— Ага. Я бы очень хотел попробовать тамагояки, который приготовишь ты, Серина.
— Угу. Обещаешь?
— Обещаю.
Поскольку сначала моё плечо должно было полностью восстановиться, мы пока не могли назначить конкретный день.
Но Серина радостно рассмеялась, словно уже представляла наш будущий обед, во время которого мы обменяемся приготовленными нами тамагояки.
— Но я и до этого тебе что-нибудь приготовлю.
— О... А можно?
— Ага. Обменяемся, когда твоё плечо полностью заживёт, a пока ты сможешь поесть то, что я приготовлю.
— Понятно. Буду с нетерпением ждать.
— Только не жди слишком многого. Я постараюсь ничего не испортить.
— Мне приятно уже от одной мысли, что ты приготовишь что-нибудь специально для меня.
Серина внимательно посмотрела на меня, словно желая убедиться, что я действительно так считаю.
А затем расплылась в улыбке, которая совершенно не скрывала её счастья.
— Тогда... вообще-то, можешь смело ждать с нетерпением.
На этот раз она произнесла это без малейшего стеснения, а я рассмеялся и кивнул.
Думая о том, когда мы снова пообедаем вместе, я обнаружил, что с нетерпением жду не только дня, когда она принесёт что-нибудь собственного приготовления.
Мне хотелось поскорее дождаться и того обеденного перерыва, когда моё плечо наконец поправится и мы сможем обменяться своими тамагояки.
Теперь я уж точно не забуду обещание самому пригласить её в следующий раз. До конца обеда Серина несколько раз спрашивала, насколько сладкие блюда я предпочитаю и есть ли продукты, которые мне не нравятся.
Она слушала каждый мой ответ с таким сосредоточенным выражением лица, что в какой-то момент я даже немного смутился.
Но при этом совершенно не мог заставить себя ответить ей кое-как.
◇◇◇
К тому времени, когда мы закончили есть и убрали бэнто, ученики, находившиеся во дворе, уже начали понемногу возвращаться в школьное здание.
Серина снова завернула закрытую коробочку в ткань и убрала её в сумку. Я тоже сложил столовые приборы, оставив в руке только напиток.
Взглянув на часы, я увидел, что до возвращения на занятия ещё оставалось немного времени.
Я как раз подумал, что мы могли бы посидеть здесь ещё чуть-чуть, когда Серина начала поднимать свою сумку, но остановилась на полпути и тихо спросила:
— ... Нам ведь ещё необязательно возвращаться?
— Ага. У нас есть ещё минут пять.
— Тогда... давай посидим ещё немного.
— Давай.
Серина подняла голову. Когда она посмотрела на меня, её глаза счастливо потеплели, и она слегка кивнула.
— Ага.
Сумка, которую она собиралась поднять, снова опустилась ей на колени. Я поудобнее перехватил напиток и повернулся в сторону школьного здания, продолжая сидеть с ней бок о бок.
Сквозь деревья виднелись школьные окна, отражавшие полуденный свет. У нескольких окон стояли ученики, но с такого расстояния я не мог разобрать, кто именно.
Какое-то время мы сидели молча, глядя на здание. Над нами тихо шелестела листва, а пятна солнечного света медленно перемещались по земле у наших ног.
Не было никакой необходимости спешно заполнять разговором оставшееся до возвращения время. Просто сидя рядом с ней, я чувствовал, как последние пять минут словно растягиваются, становясь удивительно спокойными и приятными.
Вскоре совсем рядом раздался тихий голос Серины:
— Я рада, что пригласила тебя сегодня.
— А я рад, что мы смогли пообедать вместе.
Когда я повернулся к ней, она улыбалась, немного смущаясь. Но и после моего ответа улыбка не исчезла.
Серина один раз кивнула, словно что-то для себя подтверждая, и удобнее перехватила ручки сумки.
Мы ведь никуда особенно не ходили. Просто вместе съели принесённые из дома бэнто во время перерыва между уроками.
И всё же я понимал, что наверняка ещё не раз буду вспоминать сегодняшний день.
С этой мыслью я закрыл крышку напитка. Серина тоже начала собираться.
Я сказал, что нам, наверное, пора возвращаться, и поднялся со скамейки. Она поправила юбку, взяла сумку и пошла рядом со мной, с левой стороны.
Даже по дороге к школьному зданию мы совершенно естественно подстраивались под шаг друг друга. Возле входа Серина ещё раз оглянулась на затенённую деревьями скамейку, где мы только что сидели.
— Давай в следующий раз снова сюда придём.
— Ага. Если будет солнечно, опять пообедаем на этой скамейке.
Продолжая обсуждать нашу следующую встречу, мы вошли в здание и поднялись по лестнице.
И вплоть до того момента, когда мы попрощались возле её класса, я почти не чувствовал грусти из-за того, что обеденный перерыв подходил к концу.
◇◇◇
Когда я вернулся в класс, Того поднял голову.
— О, с возвращением!
— Я вернулся.
— Ну что, как всё прошло?
— Ты о чём?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...