От лица Наоки Айбы:
После того как Кохару и Савамура скрылись в здании для первокурсников, я в одиночестве направился к классам второго года обучения.
Коридор за главным входом был наполнен голосами учеников, пришедших на занятия. До летних каникул я проходил здесь почти каждый день, но сегодня почему-то и само здание казалось больше, и количество проходящих мимо людей ощущалось совершенно иначе.
Чтобы не нагружать правое плечо, я нёс сумку в левой руке.
Сама по себе сумка была не особенно тяжёлой. И всё же при каждом движении руки в плече отзывалась тупая боль. Усталость, которой я совсем не чувствовал сразу после выхода из дома, постепенно начала накапливаться после поездки на поезде и пешей дороги от станции.
В конце концов, меня только вчера выписали из больницы. Наверное, этого следовало ожидать.
Мама и Кохару снова и снова повторяли, чтобы я не перенапрягался. Если мне станет плохо ещё до того, как я доберусь до класса, и я снова окажусь в больнице, они мне этого никогда не простят.
Слившись с потоком учеников, я стал подниматься по лестнице медленнее обычного.
Когда я добрался до второго этажа, шедший навстречу парень внезапно остановился.
— Айба?
Услышав своё имя, я поднял голову.
— Ты правда пришёл в школу?
— Тебя уже выписали из больницы?
— Я слышал, ты попал в какую-то аварию. Ты в порядке?
Стоило одному человеку меня заметить, как вокруг начали собираться и другие ученики, услышавшие его голос.
Похоже, новости о моей госпитализации распространились среди второгодок гораздо шире, чем я предполагал. Кто-то, вероятно, узнал обо всём от классного руководителя, а кто-то — из переписок с друзьями.
— Меня выписали вчера. Лечение ещё продолжается, но моё состояние уже позволяет посещать занятия.
— Вчера?!
— Разве после такого обычно не отдыхают дома хотя бы ещё денёк?
— Врач разрешил мне вернуться к занятиям.
Мне пришлось несколько раз отвечать на одни и те же вопросы, лишь немного отличавшиеся формулировками.
Никто из них не имел дурных намерений. Я понимал, что они искренне беспокоятся обо мне, поэтому не мог просто отмахнуться.
— А что именно за авария произошла?
Я ожидал подобного вопроса, поэтому тщательно подобрал слова.
— Там были замешаны и другие люди, поэтому я не могу рассказывать подробности. Простите.
Всё, что сообщили школе, — во время каникул я попал в происшествие и был госпитализирован из-за полученных травм.
Никто не знал, что я вернулся в горящее здание и спас Микагэ, оставшуюся внутри. Мама не стала рассказывать моему классному руководителю больше необходимого, да и сам я не собирался распространяться об этом.
Ведь эта история принадлежала не только мне.
Я не знал, насколько сама Микагэ хотела, чтобы окружающие узнали о пожаре. Меньше всего мне хотелось первым рассказать обо всём, чтобы потом подробности дошли до неё от посторонних людей.
— Ну, раз так, ничего не поделаешь.
— В любом случае, здорово, что ты вернулся!
— Ага. Простите, что заставил волноваться.
Никто не стал возмущаться из-за моего нежелания объяснять подробности.
Собравшаяся вокруг меня группа постепенно разошлась, и ученики снова направились в свои классы. Но как только я собрался последовать за ними, позади раздался знакомый голос.
— Эй, Наоки!
Обернувшись, я увидел идущего ко мне Того Макимуру.
Его короткие чёрные волосы и беззаботное выражение лица остались точно такими же, как прежде. При росте чуть больше ста семидесяти сантиметров его нельзя было назвать низким по сравнению с другими парнями, но, стоя передо мной, ему всё равно приходилось слегка поднимать взгляд.
— Ты и правда пришёл?
— Я же написал тебе, что сегодня приду.
— Ну да, но кто вообще ожидает, что человек явится в школу уже на следующий день после выписки из больницы?
— Сегодня утром я слышал эту фразу уже раз десять.
— От мамы и сестры?
— Именно.
— Ну ещё бы. Ты ведь мастер делать вид, что всё прекрасно, даже когда едва держишься на ногах.
— Только не начинай говорить как Кохару.
— В отличие от твоей сестры, я не собираюсь ходить за тобой по пятам. Если увижу, что ты вот-вот рухнешь, просто позову учителя. Вот и всё.
— Не говори так, будто моё падение в обморок уже решённое дело.
Того рассмеялся и окинул меня взглядом, задержавшись на моей рубашке с длинными рукавами.
— Тебе не жарко?
— Очень.
— Тогда зачем надел рубашку с длинными рукавами?
— Чтобы защитить рану. Мне сказали какое-то время не подставлять её под солнце и избегать трения.
Всё это было чистой правдой.
Но если бы я объяснил, где именно находится рана и как я её получил, кто-нибудь мог бы связать её с пожаром в торговом центре. Микагэ отсутствовала в школе примерно в тот же период, что и я, и любителям сплетен наверняка не потребовалось бы много времени, чтобы сопоставить наши травмы.
Того внимательно посмотрел на мой рукав, после чего понизил голос.
— Всё настолько серьёзно?
— Мне ещё нужно проходить лечение, но рана уже зажила достаточно, чтобы я мог ходить в школу.
— Что произошло?
В его вопросе не было ни капли праздного любопытства.
Пока я лежал в больнице, Того несколько раз писал мне. Он рассказывал, что происходит на уроках и в школе, но ни разу не пытался выведать подробности случившегося.
Разумеется, ему наверняка было любопытно. И всё же, похоже, он решил подождать, пока я сам захочу обо всём рассказать.
Мимо нас продолжали проходить ученики, спешившие на занятия.
— Там были замешаны и другие люди. Это не то, о чём я могу рассказывать по собственному усмотрению. Прости.
— Тогда не буду спрашивать.
Того сразу же отступил.
— Если когда-нибудь наступит момент, когда ты сможешь об этом поговорить, я тебя выслушаю.
— Ага.
— Но раз я не знаю, что произошло, хотя бы позволь мне за тебя поволноваться. Я внезапно узнал, что тебя госпитализировали, а первые три дня ты вообще не отвечал на мои сообщения.
— Я ответил, как только смог.
— Я о том и говорю. Эти первые три дня тянулись ужасно долго.
Он говорил шутливым тоном, однако полностью скрыть облегчение в голосе у него не получалось.
— Прости, что заставил волноваться.
— Ого, ты сегодня на удивление честен!
— Не делай такое удивлённое лицо только потому, что я извинился.
— Кто бы мог подумать, что пребывание в больнице способно изменить характер человека!
— Ничего оно не изменило.
Того рассмеялся и протянул руку к сумке, которую я держал слева.
— Давай донесу до класса.
— Не нужно. Я прекрасно могу нести её левой рукой.
— Дело не в том, можешь ты или нет. Нужно просто избавиться от лишней нагрузки. Твоя сестра наверняка говорила тебе то же самое, верно?
— Говорила, но переноска сумки никак не связана с моим правым плечом.
— Если нести что-то тяжёлое только с одной стороны, нарушается осанка.
С этими словами он забрал у меня сумку. Чтобы отнять её обратно, пришлось бы задействовать и правую руку, поэтому я сдался.
— Только не говори, что ты тоже решил чрезмерно меня опекать.
— Наш классный руководитель попросил меня проследить, чтобы ты не натворил глупостей.
— Впервые об этом слышу.
— Ну, теперь я тебе сказал, так что больше не впервые.
— Это просто придирка к словам.
— Раз у тебя ещё хватает сил спорить, значит, дела идут лучше, чем я ожидал.
Мы пошли к классу бок о бок.
Привычные подколки Того были именно той частью школьной жизни, которую я снова и снова представлял себе, лёжа в больничной палате. Конечно, всё ещё не вернулось полностью на круги своя, но осознание того, что место, которому я принадлежу, по-прежнему здесь, приносило облегчение.
Как только мы вошли в класс, все присутствующие одновременно повернулись ко мне. Тишина продлилась меньше секунды.
— Айба!
— Тебя уже выписали?!
— Ты уже можешь нормально двигаться?
Со всех сторон посыпались вопросы, и я не успел опомниться, как оказался окружён несколькими одноклассниками.
В коридоре мне только что задавали точно такие же вопросы. И всё же я не мог выказывать раздражение людям, которые просто беспокоились обо мне.
— Ты точно в порядке?
— Если не буду перенапрягаться, то да.
— А что за авария с тобой случилась?
— Там были замешаны другие люди, поэтому я не могу вдаваться в подробности. Простите.
Я повторил то же объяснение, что и прежде.
Если бы я просто сказал, что не хочу об этом говорить, могло показаться, будто я отталкиваю их. Но стоило объяснить, что дело касается и обстоятельств других людей, как никто больше не стал выпытывать подробности.
— Тогда ничего не поделаешь.
— Если тебе что-нибудь понадобится, только скажи!
— Ага. Спасибо.
Окружавшие меня одноклассники постепенно разошлись по своим местам. Того поставил мою сумку возле парты и выдвинул стул.
— До обеда я буду за тобой приглядывать, так что сразу говори, если начнёт болеть.
— Наш классный руководитель правда тебя об этом попросил?
— Наполовину правда.
— А вторая половина?
— Я сам за тебя переживаю, — ответил Того без малейшего смущения и направился к своему месту.
Я тоже сел.
Школьная доска. Ряды парт. Одноклассники, разговаривающие с друзьями в ожидании начала утреннего классного часа.
Всё вокруг должно было выглядеть совершенно так же, как прежде, однако что-то в этой картине казалось слегка непривычным.
Возможно, изменилась не школа. Возможно, изменился я сам.
Остаточная боль в правом плече и запах гари, который порой внезапно возникал у меня в носу, — ничего подобного до пожара я не испытывал.
И прежде я никогда не осознавал настолько остро, что где-то в этом же школьном здании находится Микагэ.
В класс вошёл наш классный руководитель. Сказав мне несколько слов по поводу возвращения, он приступил к обычным утренним объявлениям.
Даже во время уроков мои мысли несколько раз пытались ускользнуть далеко за пределы класса.
Микагэ уже должна быть в школе.
Мы учились на одном году, но в разных классах. Если я специально не стану её искать, вполне может пройти целый день, а мы так и не встретимся.
Когда меня выпишут, я представлюсь ей.
Вчера вечером я снова и снова прокручивал в голове всё, что должен был ей сказать. Сначала я извинюсь за то, что так и не назвал своего имени во время пожара.
Затем представлюсь: Наоки Айба.
Если Микагэ помнит наше обещание, я скажу, что тоже о нём не забыл, a вот пойдём ли мы в итоге есть крепы, пусть Микагэ решает сама.
Лишь придя к этому ответу, я наконец смог уснуть прошлой ночью.
Каждый раз, когда я двигал правой рукой, чтобы что-нибудь записать, кожа вокруг раны натягивалась. Если долго оставаться в одном положении, боль постепенно усиливалась, поэтому на каждой перемене я клал руку на парту и старался расслабить плечо.
Того каждый раз поглядывал на меня, но ничего не говорил.
Возможно, он понимал, что я в любом случае буду утверждать, будто со мной всё нормально. Вместо этого он проверял моё состояние, когда в класс входил учитель, и оставался поблизости, чтобы в случае необходимости сразу позвать на помощь.
После третьего урока классный руководитель попросил меня зайти в учительскую.
Как оказалось, ему нужно было передать мне материалы, которые раздавали во время моего отсутствия, и объяснить, что теперь будет с уроками физкультуры.
— Хочешь, я пойду с тобой?
Того уже начал подниматься.
— До учительской я как-нибудь и сам доберусь.
— Если через пять минут не вернёшься, отправлюсь тебя искать.
— Я тебе не маленький ребёнок, который может потеряться.
— А вдруг ты где-нибудь упадёшь без сознания?
— Не говори таких вещей.
Оставив Того в классе, я вышел в коридор.
Пока я шёл, мой взгляд невольно скользил по лицам проходящих мимо учеников, словно я кого-то искал.
Светлые пепельно-бежевые волосы Микагэ было бы легко заметить даже в переполненной школе.
В день пожара я сразу обратил на неё внимание, хотя она была окружена подругами. Именно поэтому я понял, что среди эвакуировавшихся девушек оказалось только трое.
Если бы в тот день я случайно не увидел Микагэ... Если бы Кохару не попросила меня купить тот синий блокнот...
Возможно, я бы так и не догадался, что среди оставшихся внутри людей была ученица нашей школы.
Теперь Микагэ была жива лишь потому, что множество случайных совпадений сложилось воедино.
Я вошёл в учительскую и получил бумаги, выданные во время моего отсутствия.
Пока что мне предписывалось не участвовать в занятиях физкультурой. В дни, когда у меня были назначены медицинские осмотры, разрешалось уходить из школы раньше, a если боль или усталость станут слишком сильными, я должен был отправиться в медпункт, даже посреди урока.
Практически всё это были те же самые предупреждения, которые я уже слышал от мамы.
— Не нужно заставлять себя перенапрягаться только потому, что сегодня твой первый день после возвращения.
— Я понимаю.
— Твоя мама предупредила меня, что твоему «я понимаю» не всегда можно доверять.
— Мама даже это вам рассказала?
— Разумеется, твоя семья беспокоится. На сегодня достаточно уже того, что ты сумел добраться до класса. Если почувствуешь себя плохо, сразу кому-нибудь сообщи.
— Хорошо.
Когда объяснения закончились, я покинул учительскую.
И как раз в тот момент, когда я подошёл к повороту, ведущему в соединительный коридор...
Впереди мелькнули светлые волосы. Я остановился как вкопанный.
——Микагэ.
Рядом с ней шли те самые три подруги, которые были с ней в торговом центре.
Я слышал, что после пожара Микагэ уже вернулась в школу. И всё же только сейчас я впервые собственными глазами убедился, что она действительно в безопасности.
Похоже, в правой ноге у неё всё ещё оставались какие-то неприятные ощущения, поэтому она шла немного медленнее остальных троих.
Тем не менее выглядела она хорошо. Девушка с каштановыми волосами, спускавшимися до груди, что-то сказала ей, и Микагэ улыбнулась с чуть смущённым выражением лица.
Это было совершенно не похоже на то лицо, которое я видел, когда мы оказались в ловушке среди огня и дыма.
Когда я нашёл её, Микагэ сидела, прислонившись к стене, убеждённая, что за ней уже никто не придёт.
Она заплакала, когда я сообщил, что её подруги в безопасности. И даже после моих слов о том, что мы сможем выбраться домой, ей было трудно в это поверить.
А теперь та же самая Микагэ шла рядом с этими тремя девушками, одетая в такую же школьную форму, и непринуждённо разговаривала с ними на перемене.
Она в безопасности.
Она вернулась к своим подругам и снова могла улыбаться посреди самой обычной повседневной жизни.
Одного этого зрелища хватило, чтобы часть напряжения, туго стягивавшего мою грудь, постепенно ослабла.
Все четверо пока меня не заметили. Я могу окликнуть её прямо сейчас.
Микагэ.
Я остановлю её, назвав по имени, а затем скажу своё.
Со вчерашнего вечера я репетировал это бесчисленное количество раз, но теперь, когда она действительно стояла передо мной, у меня внезапно перехватило горло.
И как раз в тот момент, когда я собирался сделать шаг вперёд, девушка с каштановыми волосами спросила Микагэ:
— А что сказал учитель?
— Из полиции пока не ответили. Они выясняют, смогут ли передать ему письмо.
— Понятно. Надеюсь, оно до него дойдёт.
— ...Ага.
Голос Микагэ слегка смягчился.
Письмо.
Мне даже не пришлось гадать, кому оно было адресовано.
Оказывается, Микагэ всё ещё пыталась найти человека, который вернулся за ней в горящее здание, а я об этом даже не подозревал.
Я пообещал назвать ей своё имя, но потерял сознание, так ничего и не успев сказать. Возможно, в этом не было ничего удивительного.
И всё же, услышав об этом от самой Микагэ, я почувствовал, как сердце ёкнуло.
— Есть вероятность, что он вообще откажется его принимать, — произнесла невысокая девушка с тёмно-каштановыми волосами спокойным голосом, не пытаясь разжигать ничьи эмоции.
— Не говори так.
— Я лишь говорю, что это возможно. Если он сам решил не называть своего имени, значит, у него могут быть причины.
— Я знаю.
Микагэ слегка опустила взгляд.
— Если он не хочет, чтобы я знала его имя, я не стану выпытывать его силой. Я не хочу доставлять ему ещё больше неприятностей из-за себя.
В её голосе слышалось разочарование.
Но при этом в нём не было ни капли упрёка в адрес человека, который до сих пор не раскрыл свою личность.
— Но ты ведь всё равно хочешь с ним встретиться, правда? — мягко спросила черноволосая девушка.
Микагэ ответила не сразу.
Она перевела взгляд на окно и зажала между пальцами край школьной юбки. Наконец, тихонько выдохнув, словно сдаваясь, она кивнула.
— ...Хочу с ним встретиться.
При этих словах её бледные щёки слегка порозовели.
— Я хочу узнать его имя и собственными глазами убедиться, что с ним всё хорошо. К тому же... мы ведь дали друг другу обещание.
— Насчёт крепов? — с нескрываемым восторгом спросила каштанововолосая девушка.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...