— Элена. Ты сейчас говоришь с матерью!
Маркиз повысил голос. Я лишь безучастно взглянула на него. Я думала, что орать еще громче он не сможет.
— Неправильно так поступать, с твоей матерью! Немедленно извинись перед ней за свою невоспитанность.
— Я не хочу.
— Элена!
Он опять схватил обе мои руки и звонко, громко закричал.
— Поступая так, ты никогда не сможешь стать хорошей дочерью! Всё время демонстрируешь такие непочтительные манеры, и как ты собираешь стать выдающимся Эдинбергом?!
Я вывернулась всем телом, попытавшись защититься от его силы. Однак, я не могла справиться со взрослым мужчиной. На его руке зажглась маленькая искра.
Ах! Он, закричав в агонии, отдёрнул руку.
Пламя моментально потухло. В этот момент выражения лиц двух его детей, жены и его самого, взирающего на меня, были невероятно холодными.
— Хорошая дочь?
— ...
— Выдающийся Эдинберг?
Наступила тишина. Блестящие глаза маркиза задрожали.
— Мне всё равно.
— ...Что?
— Подумайте, говорили ли вы это когда-нибудь своим детям.
Маркиза осела на месте. Люди с кромкими криками: «Госпожа!», приближались.
— Тогда на этом и закончим.
Я с грохотом закрыла дверь, с трудом игнорируя герцога, который кричал от гнева.
***
Я еще долго стояла и смотрела на дверь.
До моих ушей всё время доносился громкий шум.
Выкрики маркизы, резкий голос ее мужа. Я даже не видела их, но это было очевидно.
Они всегда думали, что это ниже их достоинства, называли меня домашней собакой, за которой нравится наблюдать, так как она хорошо слушает, что ей говорят. Так они и думали.
Но собака больше не вела себя послушно.
Было видно, что они смущены.
Признаком было показанное ими негодование.
Этот гнев — невозможность откровенно выказывать свои страстные желания.
И они злились. Я невольно рассмеялась.
«Теперь я могу отдохнуть?»
Внутри комнаты сгустилась тьма. Тишина и покой.
Я, усталая, направилась к кровати и упала на нее. Ветхая мебель отреагировала надёжным скрежетом.
Молчание.
Неизменная тишина.
Наконец, я ощутила полное удовлетворение. Я закрыла глаза.
Атмосфера комнаты понемногу смешалась. Тиканье часов разносилось по комнате.
«И как так оказалось, что у меня сейчас отпуск?!»
Я издала тяжёлый вдох.
«Я должна второй раз закончить академию, а это весьма нудное занятие».
Вязкая дремота объяла моё тело. Я устала.
Сознание покинуло меня, перед глазами промелькнуло множество дел.
Борюсь с дремотой, ведя ночную битву. Элена Эдинберг — командир, преданная роду собака Элена Эдинберг.
Все это не важно.
В душе я напевала.
Теперь я хочу немного отдохнуть. Так я подумала.
***
— Дорогой.
Маркиза Эдинберг вытирала слёзы носовым платком.
В кабинете Маркиз, безучастно морщась и потирая переносицу, оперся головой на руки.
Заря залила небо и вместе с тем отбросила тень, на предметы, находящиеся на столе.
Объяты тенью.
— Дорогой.
Маркиза второй раз позвала своего мужа.
Маркиз повернул голову и ответил.
— Эта девка.
Она вытерла слёзы.
— То выражение лица, с которым на меня смотрела та девка... я не могу стереть это из памяти.
Маркиза эмоционально высморкавшись, погрузилась в мысли.
Ну что ж, в этом блеске глаз,с которым Элена взирала на меня, на удивление действительно отсутствовало вообще что-либо.
Ничего.
Ни теплоты, ни любови, ни страсти, ни чего-то, что очень сильно жаждут,— в тех зрачках не было абсолютно ничего.
И это страшнее всего.
Она была собакой семьи и всегда слушала, что ей говорят. Можно даже сказать, трофей. Однако она больше не следует воле маркизы.
— Казалось, будто я стала-курицей наседкой, которая осталась в одиночестве. Оглядываясь назад, я понимаю, что за мной не следовал ни один цыплёнок.
— София.
— А-а, что мне делать, Фред? Какую историю мне рассказать, когда я пойду на званый вечер?! Я всегда хвасталась академическими результатами той девки, а теперь мне не о чем говорить!
Маркиза поднялась с места.
— К тому же, если тот ребёнок на званом ужине допустит странное поведение или сделает что-то еще, то точно поползут слухи, что я плохая мать!
"Поползут слухи, что я — плохая мать", — маркиза выплюнула эти слова, и её губы задрожали.
Это было не так.
Потому что она — маркиза, которая была добра и мила к детям.
— И, если эти слухи еще расползутся, станет ивзестно, что собака Эдинбергов больше не собака Эдинергов, и тогда Элена выберет другую семью. Многие предложат ей работу.
— София.
— Тогда в сторону нашей семье продолжиться агрессия, и в мгновение ока мы будем уничтожены.
— София!
Рассеянным взглядом маркиза посмотрела на мужа.
Ее блестящие зрачки бегали несколько мгновений, дыхание сбилось. Она резко выдохнула, стараясь остаться сдержанной.
Она двумя острыми пальцами оперлась о голову. И начала тереть виски.
— Не смеши меня! Кто, кто осмелится? Напасть на нас ранвосильно самоубийство!
Её голос безучастно задрожал.
Потому что то могущество, которое она считала естественным, рассеивалось на её глазах.
Она начала дрожать телом и биться в истерике.
Маркиз крепко обнял её.
— Это, должно быть, временные капризы.
Сдержанный голос маркиза коснулся её.
Женщина качнула головой и взглянула на мужа.
— Может быть, мы слишком жестоко обращались с тем ребёнком?
— А, а-а. Верно. Верно.
— Если вежливо выражаться и делать вид, что даём ей любовь, то она изменится и вновь покажет свою преданность.
Он вежливо добавил.
— Потому что такова ее сущность.
***
Спросонья я не понимаю, когда открыла глаза.
Я, моргая, рассеяно смотрела на потолок, потом перевела взгляд на стены.
Обои были покрыты узором. Я продолжала разглядывать его, когда услышала стук в дверь.
В любом случае это или семья, которая всё по своему делает, или горничная, которая хочет усмирить мой характер, и как бы я не игнорировала, стук постепенно усиливался.
«Шумно»
Дёрнула рукой и хлопнула, дверь снова с грохотом затряслась.
«Теперь ты немного успокоилась?»
Я закрыла глаза, и тут до меня донёсся спокойный голос.
— Сестричка.
Глаза резко распахнулись. Это был голос Фреи.
— Открой дверь, пожалуйста.
Я игнорирую. Однако, она была настойчива.
— Ты мне не поверишь, но я пришла извиниться.
Я поднялась с места и направилась в сторону двери. Я приоткрла створку, за ней со слезами на глазах стояла Фрея.
Она была будто перед другим человеком, сделала милое выражение лица и смотрела на меня.
Если она делала такое выражение лица, то другие люди, включая супругов маркизов, всегда выполняли то, что она хотела.
— Благодарю за то, что открыла дверь.
— Не за что.
Она хихикнула и улыбнулась.
Однако, к сожалению, я ответила не так, как она ожидала.
— Только что, кажется, ты плохо расслышала, что я сказала, поэтому я собралась поговорить с тобой снова, ещё раз.
— То, что ты сказала сейчас?
Выражение лица Фреи искривилось.
Её голос был до жути холодным.
— Говорю, в этом нет необходимости.
— Л-ложь.
— Не пойми превратно. И игры с этой неинтересной семьей, и твое некрасивое баловство, и игры с детскими игрушками твоего младшего брата — всё это меня не интересует.
На лице Фреи отразился ее шок, она замерла на месте.
— Поэтому не надоедай мне и проваливай.
Я с грохотом закрыла дверь.
И снова направившись к кровати, закрыла глаза. Когда я опять открыла их, то взяла что-то, похожее на книгу, и бездельничала, убивая время. И думала.
Однако, этой семье предстоит длинный путь.
***
— Д-девка.
В следующий раз это был Дерек.
Он, резко зыркнув на меня, завёл руку за спину.
— Нет. Э-элена.
— ...
— Это мой солдат.
Он уверено представил мне рыцаря, стоящего на одном колене у него за спиной.
А также, указывая на меня маленьким ключиком, уверенно потряс в воздухе рукой.
— Если прямо сейчас извинишься передо мной, то у тебя будет шанс стать моим воином.
Даже досадно, что из-за этого мой сладкий сон прервали, поэтому сейчас я хочу прекратить этот диалог.
Дерек смотрела на меня так, как будто я должна была извиниться.
И почему-то немного гордился. Он выпятил грудь и прокашлялся, будто призывал начать побыстрее.
— Дерек.
Я посмотрела на него. Он кивнул, словно разрешая продолжить.
В тот момент я почувствовала в душе очень сильную эмоцию.
Ненависть.
От крови в кости, от костей к мышцами — я его возненавидела всем существом.
Он на самом деле простоват. Он слишком слаб для сильных и сильен для слабых. И по нужде на свой лад даже вёл себя высокомерно, мог протянуть руку на другого.
Как можно быть хоть немного милостливой к такому? Я подумала об этом и сразу же отбросила эти мысли.
Мысли до того сумасшедшие, что я тут же с грохотом открыла окно. Ставни закачались из стороны в сторону. Я чувствовала, что атмосферное давление постепенно снижается. Ветер загудел и пощекотал край уха.
«До последнего вздоха. Полностью покончь с ними», — шептал ветер. — «Давай сделаем так, чтобы дети маркизов никогда больше не дышали».
Ветер, словно дух, тряхнул пришедшего маркиза и так развеселился, что даже занавески завлясали.
Я чувствовала, что ветер понемногу усиливается, и что мой контроль на пределе.
Дерек, оглядываясь, покусывал ноготь большого пальца.
Как только я посмотрела на него, освободилась от всех мыслей.
Ветер тоже прекратился.
Занавескам, которые запутались, им только и оставалось легонько колыхаться на сквозняке.
— Ты. Де-девка.
Я видела, что он сомневается, но воздух был абсолютно тихим.
— Замолчи и слушай меня, — безучастно сказала я, презрительно глядя на него.
— То, что я только что сделала...
— ...
— Можешь сделать также?
Ветер, который нашел приют в моей ладони, слегка дрожал.
Выражение лица Дрека, увидивший этот маленький тайфун, понемногу тяжелело. Он рассеяно смотрел в пол.
Услышит ли его дух, или нет, он заговорил:
— Сожалею.
Извинившись, он посмотрел на меня снизу вверх с трепетом. Я запоздало улыбнулась.
— И война, и поединок, и магия — за всё.
Я наклонила к нему голову и приблизилась к краю уха.
— Теперь ты должен всё делать сам, понял?
— Ты, девка...
Если нет, ты будешь только бороться с тем, что только что увидел.
— Элена!
— Я надеюсь, ты справишься.
Я с грохотом захлопнула дверь и вернулась в комнату.
В этот момент я подумала, что пришло время людям осознать.
Они тянут ко мне руку только сейчас, но я теперрь совсем не нуждаюсь в этом: ни в их руках, ни в другой помощи.
Если смогу стать независимой, то быстро избавлюсь от этой семьи. Я хочу отправиться в место, в котором их руки не смогут дотянуться до меня.
Для этого я сначала выпущусь из академии, далее — найду нового покровителя и избавлюсь от фамилии Эдинберг.
В такие мысли я погрузилась, пока кто-то не постучится в дверь.
Я с помощью магии закрыла ее, закопавшись в кровати.
«В этом мире нет уголка, в котором не нужно покупать любезность своими способностями, поэтому я скорее всего буду тосковать по академии».
Я невольно засмеялась.
Однако, я думала, что где угодно было бы лучше, чем здесь.

Комментарии

Загрузка...