— Вместо исцеления...
Как только я сделала пасс рукой, воздух внутри помещения задрожал.
Ветер настолько шумно ворвался в комнату, что дверь затряслась и заскрипела. Воздух гудел.
Магия долго изливалась и выходила из тела, восторженно наслаждалась свободой.
Все солдаты обхватили свои шеи и осели на пол. Мечи и щиты с громким звоном повалились на пол. Как бы они не старались вдохнуть, давление всё равно было сильным.
Дерек точно также обхватил шею и катался по полу.
Я посмотрела на него и холодно ухмыльнулась.
— Я не очень хороша в атакующих заклинаниях, маленький господин.
— Кх-кха. Э-Элена.
Я молча окинула взглядом их, валявшихся на полу, и щёлкнула пальцами. Они тут же опустили руки и сделали общий тяжёлый выдох.
Дерек поднялся, шатаясь, и вытер нос.
И быстро подбежал к своим рыцарям. Он хотел проверить, в порядке ли его "детские игрушки". Даже его затылок казался очень беспомощным.
— Это предупреждение, Господин.
Он злобно смотрел на меня, его лицо было мрачным.
— Ты.. ты — шавка. Д-девка!
Вспышка, и в ясное небо ударила молния. Занавески слегка закачались.
Дерек опустился на колени на пол и затрясся всем телом.
Я молча смотрела на него сверху.
— Если и в следующий раз будете надоедать мне, тогда я не пощажу на вас.
— Сумасшедшая сука.
Он поднялся, вытер кровь, которая текла из носа, и вылетел за дверь, словно сбегая.
Я так и осела на кровать. И тихо провела рукой сверху вниз.
— Глупый.
Теперь у меня появится много дел. Это скорее раздражало, чем бодрило. Как же мне всё надоело...
***
Дерек шёл второпях.
Он, дрожа, сжимал руку, которая тряслась от негодования.
Его рыцари уже покинули его, так как давно ушли отдыхать.
Однако Дерек до сих пор не мог успокоиться. Семейная собака, отрывисто лая, больно укусила его. Как раз это и произошло. В тему собак. Эта девка.
Сладкий голос застал его в момент, когда он почти перешел на бег.
— Дерек.
Фрея, поправляя серебряные волосы, прислонилась головой к двери. И взирала на него сверкающими янтарными глазами.
— Дерек, ты решил проблему, о которой я говорила?
— Сестра.
— Да? Проучил ту высокомерную собаку?
— Сестра...
Дерек взял красивую руку Фреи и почтительно опустился перед ней на колено.
— Детские игрушки, которые я так сильно оберегаю, забрали, поэтому я не смог справиться с делом, которое ты поручила мне.
Услышав его речь, Фрея прикусила нижнюю губу.
Жалкий.
Она резко выдернула руку, которую он держал.
— Я разочарована! Как можно было так поступить?
Дерек не находил себе места, но Фрею это не заботило. Подойдя к своей кровати, она зарылась головой в богатое одеяло и услышала звук приближающихся шагов Дерека.
Фрея нервно поднялась с места и злобно взглянула на брата.
— Как можно было так поступить! Ты знаешь, что я вытерпела от той собаки неувжение ко мне! Дерек, я поверила тебе, а ты, по-правде, только разочаровал меня.
— С-сестра...
— Уходи прочь! Я больше не буду разговаривать с тобой.
Дерек, поникнув, направился в сторону двери.
Он сжал маленький кулачок ещё сильнее.
Это всё из-за той девки. Она не может так вести себя со мной.
Элена Эдинберг — собака семьи, это известно всем людям под этой крышей.
Она — питомец, трофей, которым можно было лишь похвастаться перед другими семьями или кем-то ещё, лишь домашнее животное, которое можно заставить идти когда-угодно и сделать что угодно, которое нужно использовать.
И она всегда послушно выполняет то, что ей велят.
Однако сегодня она настолько высокомерно себя вела!
«Элена Эдинберг сегодня совершила проступок, который не могла допустить в отношении меня».
Он, громко топая, направился в кабинет отца.
Отец должен знать, что происходит.
И должен как следует надрессировать эту девку. Поставить её на колени сделать так, чтобы она извинилась за сегодняшнее происшествие и умоляла о прощении.
Если за дело возьмется отец, то так и будет.
Он, улыбаясь, направился к кабинету. Расстояние между ним и отцом сокращалось, а улыбка становилась все шире.
Солдаты перед дверью открыли её, словно ждали его появления. Его взгляд сразу встретился с взглядом отца.
Дерек изо всех сил, что у него были, гордо выпятил грудь и посмотрел на отца.
— Отец.
— О, это Дерек!
Мужчина ярко улыбнулся. Это была сияющая и теплая улыбка, которая ни разу не была адресована Элене.
Дерек от такого поощрения ещё сильнее выпятил грудь.
Затем, будто он так и должен был себя повести, прочистил горло и начал рассказывать о том, что увидел.
— Собака, которую привёл отец в качестве подарка, не слушает, что ей говорят.
— ... Что?
— Всё именно так. Элена Эдинберг высокомерно вела себя с сестрой Фреей, угрожала мне и солдатам.
Маркиз Эденберг громко расхохотался.
Он долго не переставал смеяться, словно Дерек шутил.
Дерек был немного смущен, но его не отпускало напряжение.
— Но это правда, отец!
— Элена, да? Этот ребёнок не мог так поступить. Настолько смиренный и очень послушный ребенок!
В глазах маркиза, говорящего так, мелькнул алчный огонек.
— Вы ошибаетесь, отец. Спросите об этом сестру Фрею.
— В этом нет необходимости.
Маркиз вспомнил блеск глаз Элены. Он наблюдал проявления ее магии.
Блеск глаз, в которых читалось отчётливое намерение убить, и лицо, в котором не читалось ни капли сомнения.
Но это точно не была злость, направленная на семью.
Наоборот.
Слепая преданность семье.
Маркиз умел отчасти видеть ауры других людей, если смотрел им в глаза. И Элена, которую он видел, абсолютно точно не была той, о ком говорил его сын.
Элена была буквально собакой семьи, которая преданно слушала, что он говорит, и слишком безрассудно шла к цели ради того, чтобы заслужить любовь.
Дерек явно блефует, но маркиз хотел послушать, что скажет его сын. И хотел дать ему в руки все, чего бы мальчик не пожелал.
— Так, что папа должен сделать?
Его глаза холодно блеснули. Дерек мысленно вскрикнул, заметив этот блеск. Сейчас эта собака получит наказание и больше не будет так высокомерно себя вести.
«Как бы не говорили, что эта девка сильна, Маркизу Эдинберг она не соперник».
Дерек лукаво улыбнулся и сказал:
— Кажется, эта девка нуждается в любви отца, но я был бы рад, если бы вы избавились от неё, пожалуйста.
— Вот как.
Маркиз ответил аккуратно.
— Тогда, я приму меры, чтобы подобного больше не повторилось.
И поднялся с места.
***
Я рассеяно взирала на часы, котоыре с тиканьем отсчитывали утекающее время, и упала в кровать. Закрыла глаза. Тихо. Очень тихо.
«Они никак не отреагировали на мое вызывающее пвоедение. На этот раз их равнодушие не расстраивает меня, его скорее можно считать удачей».
Дремота злобно поглотила меня. Я очень устала.
Дела, которых раньше было очень много, теперь прошли мимо меня, и времени для отдыха совсем не было.
Воспользовались как обычным инструментом и выбросили.
После всего, что произошло, даже такой отдых кажется драгоценным.
В тот момент, когда я так думала, дверь скрипнула и резко открылась.
— С этого момента у тебя появиться много работы, благородная госпожа.
Служанка Бекка злобно и с издевкой зыркнула на меня.
Я посмотрела в сторону двери, так как хотела узнать, что произошло.
За дверью шли люди. Они шагали, громко топая. От ног, которые встречались с полом, чувствовался холодок.
Я потихоньку поднялась с места.
Собираясь отдохнуть, я ожидала, что именно в этот момент что-то случится, поэтому почувствовала только прохладу.
«Если быстро вернусь, то смогу отдохнуть побольше».
Человек, которого я некогда звала отцом, стоял перед дверью.
Маркиз Эдинберг.
Если смотрела на него, всегда склоняла голову, соблюдая этикет. Однако сейчас я не чувствовала в этом необходимости.
В пустоте мой взгляд встретился с его.
Я даже не думала, что он останется равнодушным, и проговорила спокойным голосом.
— Какая работа мне поручена?
— ...
— Отец.
Я ни разу не думала назвать вас отцом, даже в душе, но слова вырвались сами.
Я схватила холодную руку. Это было забавно.
Когда-то, я умоляла этого мужчину о любви. О том, чтобы он стал мне семьей. Чтобы посмотрел на меня так же, как на Фрею.
Но почему сейчас при мысли о чем-то подобном настроение ухудшается?
От его вида подкатывает тошнота. Однако, его выражение лица было спокойным, и я остановилась на месте.
— Ты... ты...
Проговорил он как-то неразборчиво и замолчал.
И снова открыл рот спустя какое-то время.
— Элена.
Он даже не сердился, даже не повышал голос, даже не упрекал.
Просто взглянул мне в глаза, произнёс имя и сделал шаг вперёд. Рефлекторно я отступила на шаг назад.
Он остановился и осмотрел меня.
В обычное время я бы расстроилась, если бы он рассердился. Потому что в таком случае я не могла бы получить даже легкого похлопывания по спине и прохладную любезность.
Интересно, хочет ли семья, чтобы я подражала Фрее? Но сейчас у меня нет настроения оказывать ему такие услуги.
Только тогда я склонила голову. Не ради соблюдения этикета. Я лишь не хотела, чтобы он заметил изменения в моем характере. Тогда он быстрее уйдет.
Он протянул ко мне руку и тут же убрал её.
— Кажется, младшие брат и сестра проявляют к тебе интерес.
— ...
— Я имею в виду, что ты, кажется, ведешь себя иначе, чем обычно.
Я непроизвольно усмехнулась.
«Ведешь себя иначе, чем обычно», — это все, что они поняли обо мне.
Я сдержанно выдохнула. И взглянула на него.
— Приблизительно так, вы это имели в виду?
— Так, так.
Он заговорил нерешительно.
— Ты детям...
В этот момент вмешался Дерек.
— Отец, это чудовище напало на меня, нахально и дерзко повело себя с сестрой Фреей!
— Т-так. Дерек.
Он взглянул на Дерека и ещё раз перевёл взгляд на меня.
— Ты детям....
— Если дети будут по-человечески ко мне относиться... — я придвинулась ближе к маркизу и, глядя ему прямо в глаза, четко, по буквам, произнесла, — этого больше не повторится.
— Тогда...
— Если на этом всё, то я собираюсь отдохнуть.
Я знала, что на этом диалог и завершится.
Однако, проблем будет ещё больше, ведь не решен вопрос с маркизой. Она, державшая руку Фреи, внезапно приблизилась ко мне.
— Эй! Тебя кормили, одевали и растили, поэтому ты представляешь, какая это дерзость...
Бах!
До того, как она успела закончить свою речь, я сотановила ее руку. Ее ладонь задрожала в пустоте, а я изо всех сил сдерживала ее.
Маркиза злобно взирал на меня. Я раньше не видела такого выражения на ее лице.
«Когда она подошла ко мне, то выглядела иначе».
Я должна была догадаться заранее.
Но, что поделать, к сожалению, это уже произошло.
— Матушка...
От этих слов очертания её рта злобно искривились.
Но я стояла напротив.
"Мама". В этом слове не чувствовалось никаких эмоций, и я исправилась:
— Или стоит называть вас "госпожа Эдинберг"?

Комментарии

Загрузка...