— Я сдаюсь.
Как раз когда Лу Ли собирался вновь взмахнуть саблей, чтобы атаковать сосредоточенного Сюаньэр, тот неожиданно признал поражение, что застало Лу Ли врасплох.
— Серьезно?
Сюаньэр легким движением руки стер тонкий след темной сабли, и тот бесследно растворился в воздухе.
— Мое духовное сокровище само заблокировало твой выпад, — мягко улыбнулся Сюаньэр. — Иначе мне точно пришлось бы обнажить меч.
На его лицо тут же вернулась прежняя теплая улыбка, словно не на него только что обрушился удар, полный убийственного намерения, едва не лишивший его жизни.
Он по-прежнему выглядел доброжелательным и безмятежным.
Но Сюаньэр поступал справедливо. Если соперник не использовал сокровища, то его собственное вмешательство артефакта означало автоматическое поражение за нарушение правил.
Проиграть не стыдно. Намного хуже пытаться оправдаться и делать вид, будто победил, – как говорят в народе, не уметь проигрывать достойно.
Сюаньэр не принадлежал к числу тех, кто не умеет проигрывать. Будучи ученым, он должен был совершенствоваться в Дао и закалять дух, а вернее – воспитывать сердце, тем самым постигая Дао.
Ведь когда дух высок, Дао открывается само собой. Когда приходит понимание, пробуждается и божественное.
Стоит пробудиться божественной искре – и мысль обретает силу, а всё остальное складывается само собой, не так ли?
Сюаньэр улыбнулся, и зазвучал его мягкий, глубокий голос:
— Как мы и договаривались, я должен тебя отпустить.
— О? — Удивился Лу Ли. — Не думал, что вы настолько благоразумны.
Лу Ли был изумлен. В облике Цань Хуня господин не отличался такой сговорчивостью, скорее он сам был воплощением истины, и спорить с ним было бесполезно.
Разве можно совершенствоваться в одиночку, варясь в собственном соку?
Лишь камнем с чужих гор можно отполировать яшму.
Только соединив разные учения, разные кругозоры, сталкивая разные «камни», можно вместе совершенствоваться и размышлять, двигаясь вперед.
«Как кость режут и полируют, как яшму высекают и шлифуют», – именно об этой мудрости шла речь.
И господин, следуя этой истине, вопреки ожиданиям действительно собирался отпустить его на все четыре стороны?
Настоящее чудо, словно солнце взошло на западе.
— Однако... — начал Сюаньэр.
Ну конечно, на этом всё закончиться не могло.
В душе Лу Ли шевельнулась тревога: в любом деле всегда кроется коварное «однако» или «а вдруг». Больше всего стоит опасаться этих неопределенностей – ведь это сплошные переменные.
— Однако? — Переспросил Лу Ли.
Он ждал продолжения, но Сюаньэр, казалось, погрузился в глубокие раздумья, словно подбирая нужные слова.
И гадать не нужно: наверняка придумывает предлог, чтобы заблокировать его и оставить здесь. Впрочем, этого и следовало ожидать.
— Однако прежде я должен поведать тебе одну вещь, — сказал Сюаньэр. — А после ты сам решишь, уйти тебе или остаться.
— О? — Заинтересовался Лу Ли.
Это становилось любопытным. Действительно ли господин говорил искренне или просто спасал лицо, замышляя какую-то пакость?
Лу Ли раздумывал, стоит ли выслушать его или лучше сразу развернуться и уйти.
— Это в последний раз, обещаю, — добавил Сюаньэр.
— Господин, ну как же так? — Подала наконец голос стоявшая неподалеку девушка в красном.
Она до этого молча стояла в стороне, но теперь не выдержала, заметив странности в поведении своего господина. Сначала он подавил незнакомца своим уровнем, а теперь шел на попятную. Даже она, всегда безгранично доверявшая Сюаньэр, почувствовала необходимость вмешаться – ведь такое поведение было совсем не в его духе.
— Госпожа Лю, погоди немного, — Сюаньэр слегка поклонился ей в знак извинения.
Глядя на искреннее и уверенное лицо Сюаньэр, Лу Ли понимал, что тот вряд ли лжет. К тому же для конфуцианского практика с таким уровнем совершенствования, как у господина, умышленный обман мог обернуться утяжелением небесной кары при грядущем вознесении. Конечно, по сравнению со всем грядущим бедствием это была лишь капля в море, но вдруг именно она станет последней соломинкой, которая переломит спину верблюда? Поэтому и говорят: твори добро, накапливай заслуги и не спрашивай о плодах.
Результат придет сам собой, просто, возможно, его никто не заметит.
Лу Ли кивнул и жестом предложил господину продолжать. Если не произойдет ничего непредвиденного, порядочности господина он вполне доверял.
— Хорошо, говорите, я слушаю, — произнес Лу Ли.
Он оставил себе свободу маневра. Имея преимущество, не стоило отрезать пути к отступлению, иначе можно случайно загнать себя в тупик и поставить подножку собственному будущему, а это малоприятно.
— Твой питомец... Мне кажется, я его знаю, — сказал Сюаньэр.
— А? — Только и смог выдавить Лу Ли.
На этот раз Лу Ли действительно захотел выслушать его. Как же так? Сяокэ ведь только что приняла человеческий облик. Как она могла быть знакома с этой невероятно могущественной фигурой, с которой ее, казалось, ничто не связывало?
Он не понимал и не мог этого осознать. Неужели способность к путешествиям во времени и пространстве теперь раздают на каждом углу, и любой встречный способен перемещаться сквозь века?
Ох, тогда его собственная уникальная способность совсем теряла величие и казалась чем-то посредственным.
— Хочешь послушать дальше? — Спросил Сюаньэр.
— Хочу-хочу, конечно хочу! — Опередила его стоявшая рядом жена мастера.
Ну ладно, послушаем. В конце концов, ему и самому было любопытно.
— Что думаешь? — Сюаньэр перевел взгляд на Лу Ли, чей рот приоткрылся от удивления.
Сюаньэр почувствовал себя немного неловко.
— Ничего страшного, говорите, — Лу Ли развел руками, показывая, что ничуть не возражает.
А что ему еще оставалось делать? С одной стороны – господин, с другой – жена мастера, никого из них нельзя обижать. К тому же эта история действительно его заинтриговала.
Относительно происхождения Сяокэ у него были лишь смутные догадки, и требовалось хоть какое-то подтверждение, чтобы подкрепить свои мысли.
— На самом деле твой питомец – в некотором роде моя ученица, — признался Сюаньэр.
Сердце госпожи Лю сжалось. Когда это господин успел обзавестись учениками за пределами своей школы? Он никогда ей об этом не рассказывал, она была в полном неведении!
Она принялась лихорадочно перебирать в уме те немногие случаи, когда господин уезжал по делам без нее, и ни разу он не упоминал о новых учениках. Чем больше она думала, тем сильнее крепло подозрение.
И ведь сказал «в некотором роде»! Неужели...
Ее прекрасные глаза, скрытые в тени, округлились от шока, и она уставилась в упор на Сюаньэр, который виновато продолжал свой рассказ.
«То-то он сегодня так странно себя ведет! Ладно бы просто вступился за кого-то, как обычно, но сегодня он проявил небывалое упрямство. Похоже, тут скрыта какая-то тайна!»
«Сюань, если ты сегодня всё досконально не объяснишь, по возвращении тебе несдобровать!»
Однако Сюаньэр был полностью поглощен Лу Ли и Сяокэ, совершенно не замечая, как недалеко от него госпожа Лю затаила на него лютую злобу.
— В некотором роде ученица? — Лу Ли окончательно запутался.
Сценарий развивался совсем не так, как он предполагал... Почему вдруг ученица? Он чувствовал себя словно двухметровый монах, тщетно пытающийся почесать макушку – совершенно сбитым с толку.
Лисица, книжник, раса демонов, двусмысленные отношения...
Неужели вы, ученые люди, так завуалированно называете своих возлюбленных?
Или ты просто непроходимый глупец, не понимающий намеков?
Лу Ли скользнул взглядом по госпоже Лю, и его внезапно осенило.
«А-а, вот оно что! Кто бы мог подумать, даже в это время господин не может позволить себе лишнего. Подкаблучник, что тут скажешь, дело житейское».
Сюаньэр заметил, как Лу Ли на мгновение замер, а затем понимающе улыбнулся, словно разгадал какую-то тайну. Казалось, он вот-вот подойдет, похлопает его по плечу и скажет: «Эх, мужики...»

Комментарии

Загрузка...