Находясь в эпохе, отстоящей на двести шестьдесят семь лет назад от их родного времени – в 1754 году нашей эры, на девятнадцатом году правления под девизом Цяньлун, – Лу Ли и Шэнь Ючу платили немалую цену за пребывание здесь.
Каждый прожитый день обходился Лу Ли в пятьдесят четыре дня его жизни, а Шэнь Ючу – в сто восемь дней.
Каждая трапеза, каждое общение или соприкосновение с местными жителями стремительно пожирали их драгоценное время.
Все потому, что они не принадлежали этой эпохе, и законы здешнего пространства-времени ежесекундно отторгали чужаков... К счастью, перед тем как пуститься в странствие сквозь века, Лу Ли предусмотрительно задержался на несколько дней в своем мире.
С одной стороны, ему нужно было собрать сведения о нужной эпохе, с другой – собрать еще несколько урожаев жизней с Мира No01.
На все про все ушло пять дней. Теперь показатели Лу Ли выглядели следующим образом: имя – Лу Ли, возраст – двадцать восемь лет, оставшаяся продолжительность жизни – тридцать миллионов тридцать тысяч лет. Столь колоссального запаса хватило бы, чтобы безбедно дожить от этой эпохи до самой современности!
Что вообще значит эта цифра? Если отмотать время на тридцать миллионов лет назад от 1954 года нашей эры...
В ту пору Земля переживала третичный период кайнозойской эры, а полноправными хозяевами планеты были млекопитающие, птицы, костистые рыбы и насекомые!
Двадцать третьего января 1754 года, в канун праздника Весны, шел тридцать восьмой день с тех пор, как Лу Ли и Шэнь Ючу снизошли в эту эпоху.
В северо-восточном углу города Тяньфучэн приютилась самая обычная усадьба. Домик был небольшим: пара жилых пристроек да главное здание.
Лу Ли и Шэнь Ючу сидели рядышком на каменной лестнице у самого входа...
С мягкими улыбками они наблюдали за ребятишками, которые с веселым визгом носились и играли в ночной мгле. Дети из семей побогаче размахивали трескучими фейерверками, рассыпавшими искры...
В ночной темноте их пламя смотрелось завораживающе красиво – к слову, в те времена фейерверки уже давно вошли в обиход.
Глядя на искры, Шэнь Ючу вдруг замерла. Она украдкой покосилась на Лу Ли и тут же смущенно отвела взгляд. Опустив голову, она густо покраснела, а ее длинные ресницы мелко затрепетали. Ей казалось, будто все происходящее – лишь прекрасный сон...
«Я... вместе с любимым человеком... смотрю на фейерверк...» – думала она. — «Двести шестьдесят семь лет назад... в 1754 году... на девятнадцатом году правления Цяньлуна...» От этой мысли ее сердце затрепетало от небывалой, щемящей нежности.
Словно угадав ее мысли, Лу Ли повернул голову и залюбовался раскрасневшимся девичьим лицом.
В этот момент из главного дома показался Юэ Чжунцзи, чей физический возраст вернулся к поре зрелости. Он посмотрел на сидящих спиной к нему на каменной лестнице Лу Ли и Шэнь Ючу, помедлил мгновение и позвал:
— Хозяин, госпожа, — окликнул он их. — Еда готова!
Прежде Юэ Чжунцзи величал Лу Ли господином, выражая тем самым глубочайшее почтение как к учителю.
Однако позже Лу Ли велел сменить обращение на простое «хозяин».
Как только отшумит этот последний праздник Весны, Юэ Чжунцзи заберет горстку верных людей, нехитрый скарб и покинет родные края, чтобы отправиться в совершенно иной мир.
— Идем, — не оборачиваясь, отозвался Лу Ли.
Он бросил последний взгляд на резвящуюся вдали детвору лет пяти-шести...
В сущности, эти дети были древними предками из далекого прошлого.
В эпохе, откуда прибыли гости, они давно ушли в небытие, не оставив после себя и следа... Такова была неумолимая природа времени.
Странная грусть шевельнулась в груди Лу Ли. Он поднялся, отряхнул одежду и тихо вздохнул.
Шэнь Ючу тоже встала на ноги.
— Что ж, пойдем, — с улыбкой сказал Лу Ли, повернувшись к Юэ Чжунцзи.
В гостиной уже затеплили светильники. На просторном столе на восемь персон высились тарелки с семью или восемью роскошными блюдами.
— Старина Юэ, не думал я, что ты у нас еще и искусный кулинар! — Усаживаясь во главе стола и разглядывая яства, весело рассмеялся Лу Ли.
Все трое заняли свои места. Юэ Чжунцзи почтительно наполнил чарки Лу Ли, Шэнь Ючу и себе.
— Хозяин, — поднявшись с бокалом, с уважением проговорил он. — Позвольте поднять этот кубок за вас.
Лу Ли не стал отказываться и тоже поднял свою чарку. Раздался негромкий звон соприкоснувшихся кубков. Юэ Чжунцзи осушил свой до дна. Лу Ли с широкой улыбкой последовал его примеру.
Не успели они поставить чарки, как раздался стук во врата. Юэ Чжунцзи отправился открывать.
— Отец, — послышался глуховатый голос с выраженным сычуаньским говором.
Во двор вошел мужчина средних лет. Он называл Юэ Чжунцзи отцом, хотя, когда они стояли плечом к плечу, казалось, будто все должно быть наоборот: Юэ Чжунцзи выглядел молодым сыном, а вошедший – его умудренным годами родителем.
Это был старший сын генерала, Юэ Цзюнь, который тоже заключил контракт с Лу Ли. Наспех уладив семейные дела, он тайно прибыл в эту усадьбу.
Во всем многочисленном роду Юэ лишь он один знал, что отец на самом деле жив.
— Хозяин, — почтительно поклонился Юэ Цзюнь, когда его подвели к Лу Ли.
Он повернулся к девушке:
— Госпожа.
— Присаживайся, раздели с нами праздничную трапезу, — дружелюбно и без лишней спеси предложил Лу Ли.
Юэ Цзюнь робел перед Лу Ли, почитая его за истинное божество, и не смел согласиться сам, так что отцу пришлось кивнуть сыну, разрешая сесть.
Ему подали приборы. Это был первый новогодний ужин Лу Ли в этой далекой эпохе.
Первого февраля 1754 года, на девятый день нового года, праздничная суета понемногу утихла. Ранним утром небо затянуло тучами, и повалил густой снег.
Накануне праздников снегопада так и не дождались, зато теперь он укрыл землю белым ковром.
В просторном дворе усадьбы, где квартировал Лу Ли, еще на рассвете собрались пятнадцать юношей лет пятнадцати-шестнадцати с ярко выраженной военной выправкой. Все они были лично отобраны Лу Ли – их оставшаяся продолжительность жизни была весьма внушительной.
Суровым взглядом Юэ Чжунцзи окинул строй. Все пятнадцать юношей принадлежали к числу вернейших людей клана Юэ. Каждый из них был одинок и готов без оглядки последовать за генералом в неведомый мир.
Около девяти часов утра Шэнь Ючу вышла из своей комнаты и принесла Лу Ли воду для умывания, после чего тот наконец соизволил подняться с постели.
К десять часам утра Лу Ли в сопровождении Шэнь Ючу вышел во двор, дабы проводить отряд Юэ Чжунцзи в дальний путь.
К тому времени Юэ Цзюнь уже подогнал шестнадцать верных коней, навьюченных припасами, деньгами на дорогу и всеми необходимыми путевыми грамотами. Глаза его подозрительно покраснели – ему тяжело давалось расставание с отцом.
Ведь край, куда лежал путь его родителя, находился на самом краю света – там, куда ни один человек этой эпохи не отважился бы даже мысленно заглянуть.
Когда отец и сын попрощались, Лу Ли протянул генералу тщательно прорисованную от руки карту с отмеченным красным цветом маршрутом:
— Вот твоя карта, — сказал он.
Согласно начертанной Лу Ли траектории, отряду Юэ Чжунцзи предстояло сначала двигаться в северо-восточном направлении, дабы пересечь земли будущей России.
Там они должны были раздобыть корабль, чтобы через Берингово море переправиться в Северную Америку, а оттуда держать путь на юг, пока не достигнут Южной Америки.
Этот путь растянулся на десятки тысяч километров!
— Расставшись сегодня, мы, быть может, свидимся вновь лишь спустя добрую сотню лет, — улыбнулся Лу Ли, глядя на Юэ Чжунцзи.
Вскоре Юэ Чжунцзи и пятнадцать его спутников взнуздали коней и скрылись вдали. Лу Ли проводил взглядом уходящий силуэт генерала, а затем перевел взор на его подчиненных... Это путешествие напрямую переписало судьбы всех пятнадцати юношей.
Плата временем, которую Лу Ли внес за это, оказалась невелика. Собственно, он давно заметил одну закономмерность: даже прямое вмешательство в судьбу обычного человека этой эпохи не стоило ему слишком дорого, если число таких людей было невелико.
Достаточно было лишь компенсировать оставшуюся продолжительность жизни этого конкретного человека в данном времени.
Это походило на разовый выкуп без оглядки на последующие поколения потомков, поскольку само время постепенно сглаживало эти штрихи, запуская процесс самовосстановления.
Если же влияние на жизни простых смертных было косвенным, то траты времени становились и вовсе ничтожными.
Пожалуй, в этом и крылась главная трагедия маленького человека. Его судьба в бурном потоке истории была слишком ничтожна, чтобы оставить на воде хотя бы слабую рябь.
— Нам тоже пора, — мягко произнес Лу Ли, поворачиваясь к Шэнь Ючу.

Комментарии

Загрузка...