Лу Ли доел выпечку.
Он вытер пальцы и под пристальным взглядом хозяина ломбарда полез во внутренний карман... Спустя мгновение Лу Ли выложил на стол три предмета.
Это были шёлковый носовой платок, изящная чёрная перьевая ручка, гладкая как нефрит, и механические наручные часы.
Все три вещи Лу Ли подготовил заранее, ещё до отправления.
Во-первых, на них не было никаких современных логотипов или товарных знаков.
Во-вторых, технологии их изготовления теоретически были вполне доступны мастерам этой эпохи.
— Я хотел бы заложить эти три вещи, — мягко улыбнулся Лу Ли. — Оцените их, любезный хозяин. Если цена меня устроит, мы договоримся.
При виде выложенных сокровищ взгляд хозяина ломбарда мгновенно стал предельно сосредоточенным.
Он надел очки, тщательно вытер руки платком и первым делом взял в руки шёлковый носовой платок.
На ощупь ткань была невероятно нежной, гладкой и прохладной – похоже, вытканной из тончайшего дикого шёлка... Но ещё больше поражало мастерство исполнения.
Стежки, изящные узоры в виде облаков и цветов заставили сердце хозяина забиться чаще.
Ему и раньше доводилось видеть императорские шелка искуснейшей выделки, но даже они, казалось, уступали этому платку... На обратной стороне шёлка хозяин разглядел изящную надпись: «Подарено Лу Ли, господину Лу».
— Фамилия господина – Лу? — Почтительно спросил хозяин, подняв глаза.
— Да, — с улыбкой подтвердил Лу Ли.
Хозяин бережно опустил платок на поднос с красным бархатом, который услужливо подставил слуга.
С ещё большим трепетом он перевёл взгляд на второй предмет – перьевую ручку.
Она была ослепительно белой, словно вырезанной из нефрита, а на стыке колпачка и корпуса её охватывало тонкое золотое кольцо.
Работа была поистине ювелирной!
Взяв ручку в пальцы, хозяин обнаружил, что корпус в месте хвата приятно матовый, а вес идеально сбалансирован... Это был настоящий шедевр искусства!
На боку перьевой ручки красовалась ещё одна едва заметная надпись: «Изготовлено для Лу Ли, господина Лу».
Хозяин бережно положил ручку на поднос. Надев тонкие перчатки и сделав глубокий вдох, он осторожно взял наручные часы. Их овальный керамический корпус диаметром около 44 миллиметров и толщиной 15 миллиметров венчало устойчивое к царапинам сапфировое стекло с антибликовым покрытием, а сквозь прозрачную заднюю крышка можно было разглядеть тончайший механизм... Глядя на мягкие синие блики, играющие на гранях стекла, хозяин шумно вздохнул. Его рука мелко задрожала от волнения.
Эти наручные часы по своей ювелирной точности превосходили любые европейские марки, что ему доводилось встречать – даже хвалёный «Вашерон Константин»... Перевернув их, на задней крышке он снова обнаружил крошечную гравировку: «Изготовлено для Лу Ли, господина Лу».
«Кто же он такой?» – в священном трепете подумал хозяин ломбарда.
Он с величайшей осторожностью вернул наручные часы на поднос.
— Господин Лу, скажу вам как на духу: даже если я отдам вам весь этот ломбард со всем его содержимым... — хозяин не посмел обмануть Лу Ли и заговорил взволнованным шёпотом. — ...мне всё равно не хватит средств, чтобы выкупить эти сокровища!
— Раз так, то просто отдай мне этот ломбард в залог... — небрежно бросил он. — ...А в будущем, если возникнет нужда, я приду и заберу его.
Какая-то лавка для него ровным счётом ничего не значила.
Но хозяин ломбарда воспринял слова гостя со всей серьёзностью. После недолгих расспросов он ушёл в заднюю комнату, собственноручно составил официальный договор и попросил Лу Ли расписаться и оставить отпечаток руки.
С улыбкой подписав документ и оставив отпечаток руки, Лу Ли поднялся.
— Ломбард по-прежнему останется под твоим присмотром, — непринуждённо распорядился он. — А сейчас ступай и принеси мне двести серебряных юаней...
Очень скоро...
Лу Ли с двумя сотнями серебряных юаней в кармане покинул заведение под непрекращающиеся глубокие поклоны хозяина ломбарда.
В этот самый момент...
Из резиденции Чжан Цзяня донеслись громкие рыдания.
По городу разнеслась весть: старейшина Чжан покинул этот мир!
Печальное известие вмиг облетело весь Наньтун...
Каждый житель Наньтуна скорбел так, словно лишился близкого родственника. Люди добровольно надевали траурные белые одежды в знак уважения к великому человеку.
Лу Ли, заложив три вещи, сосредоточился и проверил расход своего времени...
Похоже, меньше всего на историю повлиял носовой платок – за него списали двадцать лет жизни.
За перьевую ручку пришлось отдать пятьдесят лет.
И больше всего унесли наручные часы – целых сто двадцать лет жизни!
Точный алгоритм этого расчёта оставался для него загадкой.
Двести серебряных юаней по своей покупательской способности равнялись примерно тридцати-сорока тысячам юаней в будущем.
Лу Ли пообедал в лучшем ресторане Наньтуна, потратив сумму, равную месячному заработку обычной здешней семьи.
Во время трапезы он заметил любопытную вещь: за еду, съеденную в 15-м году Республики, система списала у него восемь лет жизни.
Лу Ли задумался и вскоре уловил скрытую логику.
Этот обед изначально не должен был оказаться в его желудке, но всё же был съеден.
А значит, он самым прямым образом вмешался в ход истории.
Наняв повозку, Лу Ли отправился в путь.
Преодолев сто двадцать девять километров, он прибыл в Моду. Ступив на набережную Вайтань 15-го года Республики, Лу Ли неторопливо пошёл вдоль реки Хуанпу.
Летний ветер ласкал лицо...
Для него в этой Поднебесной вековой давности, пожалуй, лишь величественные воды реки Хуанпу да выстроившиеся вдоль набережной Вайтань здания хранили хоть какое-то сходство с той современной эпохой, из которой он прибыл.
Пока Лу Ли стоял у самой воды, заложив руки за спину и устремив взор вдаль...
Неподалёку...
... одна юная барышня, одетая в изящный европейский костюм, с фотоаппаратом в руках засмотрелась на его величественный силуэт и нажала на кнопку затвора. Почувствовав яркую вспышку магния, Лу Ли слегка повернул голову... Щёлк! Второй снимок запечатлел его образ на фотобумаге.
Лу Ли посмотрел на девушку, которая, судя по её виду, принадлежала к какой-то великой семье Моду, и лишь тепло улыбнулся.
У него не было намерения вступать в разговор, и он продолжил свой путь.
Из-за этих двух случайных фотографий его драгоценное время снова подверглось незапланированному истощению.
Когда он вернулся в Наньтун, там как раз проходили похороны Чжан Цзяня.
В день похорон улицы Наньтуна опустели: весь город от мала до велика вышел проводить старейшину в последний путь.
Взирая на эту скорбную картину, Лу Ли невольно вздохнул.
Пришло время возвращаться обратно...

Комментарии

Загрузка...