Даже на шестой день Фестиваль Шести королей не уступал первому по оживлению — скорее, народу становилось только больше. С наступлением темноты поток людей, демонов и богов на улицах ничуть не редел, и среди этой толпы особенно выделялись две фигуры.
— Интересно всё-таки, зачем нас так внезапно собирают?
Высокая золотоволосая женщина произнесла это почти лениво. Откровенное платье подчёркивало безупречную фигуру, длинные волосы словно светились, а из высокого разреза при каждом шаге показывалась белая нога. Одного мимолётного взгляда хватало, чтобы краснели не только мужчины, но и женщины.
Шедшая рядом смуглая девушка едва заметно нахмурилась.
— Не вижу смысла об этом думать. Приказ госпожи Шалтии выше всего.
— Ах, какая преданность, как всегда... Только не думай, будто все здесь такие же фанатики, как ты и госпожа Пандора. Правда, Молох?
— Что ты хочешь сказать, Лилим?
Молох посмотрела на неё с явным раздражением. Лилим лишь тонко улыбнулась.
— Ровно то, что сказала. Не каждый офицер боготворит госпожу Шалтию. Например, у меня такой преданности, как у тебя, нет.
— ...
— Не смотри так. Я же не собираюсь ей перечить — видишь, по приказу пришла. Просто я служу госпоже Шалтии потому, что мне это выгодно. Назовём наши отношения деловыми.
— Если вздумаешь предать госпожу Шалтию, я тебя убью.
— Ох, страшно-то как. Не волнуйся: настолько глупой я не стану. Да мне и правда слишком страшно даже пытаться.
Лилим продолжала идти, говоря почти певучим голосом:
— Госпожа Шалтия прекрасно понимает, что у меня в голове, и всё равно позволяет жить так, как мне нравится. Она справедливо оценивает способности, даёт подходящую работу, не требует изображать абсолютную преданность и награждает ровно столько, сколько нужно. Я не считаю её величайшим правителем на свете, как ты, но как начальник она идеальна. И я по-настоящему боюсь её силы и холодности. Поэтому выполняю приказы и никогда не предам. Если смотреть на результат, мы с тобой ничем не отличаемся.
Обе женщины были высшими демонами графского ранга и входили в Десять демонов — высший офицерский состав войск Короля Иллюзий. Молох считалась предводителем демонов и носила прозвище «Великий демон, жаждущий жертв», а Лилим была сильнейшим суккубом, известным как «Насмешливый кошмар».
— ...
— Вот и перестань сверлить меня взглядом. Я просто болтаю от скуки. Не все думают одинаково: Катастро, Феникс и Тиамат, по-моему, ближе ко мне; Астарот и Глаттони — скорее к тебе. А Фантом и Пандемониум... там вообще непонятно.
— Кстати, Пандемониум давно не попадалась мне на глаза. Чем она занимается?
— Точно не знаю, но вроде работает горничной в герцогском доме Альберт.
— Что она там делает?
— Понятия не имею. Её я и сама не понимаю. Помнишь того мальчика из другого мира?
— Господина Кайто Мияму?
— Именно. Она каждый день застилает ему постель и убирает комнату. Совершенно серьёзно.
— Повторю вопрос: что она там делает?
— Откуда мне знать?
За этим совершенно бытовым разговором они дошли до нужного места, когда перед ними словно из воздуха появилась маленькая девушка в милой одежде, прижимавшая к себе мягкую игрушку.
— Пришла встретить.
— О, Глаттони. Спасибо, конечно, но раз уж встречаешь, могла бы прийти пораньше.
— Мне велели встречать Десять демонов, когда они доберутся до площадки. Остальное меня не касается.
Глаттони — одна из Десяти демонов, известная как «Хищник подпространства», — тихо проговорила это и провела пальцем сверху вниз. В пейзаже появилась тонкая линия и раскрылась, словно дверь.
— Заходите. И ещё, Лилим: если предашь госпожу Шалтию, тебя съест не Молох. Я сама.
— Да-да. Фанатики всегда такие страшные.
Лилим без всякого испуга шагнула в разрез пространства, Молох молча последовала за ней. Когда обе исчезли внутри, проход закрылся, а вместе с ним пропала и Глаттони.
Они оказались в простой комнате, где стояли лишь круглый стол и десять стульев. Все остальные представители Десяти демонов, кроме Пандоры, уже были здесь.
Фантом — «Призрак бедствия»: полупрозрачное безликое существо, больше похожее на парящую в воздухе мантию.
Катастро — «Вечное бедствие»: женщина со светло-зелёными волосами, в строгом фраке и толстых перчатках, спокойно пившая чай.
Астарот — «Осведомитель иллюзий»: сидела в коровьем костюме, который когда-то подарила сама госпожа, и носила его с совершенно серьёзным видом.
Феникс — «Неугасимое пламя»: прекрасная птица, объятая зелёным огнём и при этом чинно устроившаяся на стуле.
Тиамат — «Скорбящее отчаяние»: гигантская ламия выше четырёх метров с двумя рогами, которой стул откровенно не подходил по размеру.
Пандемониум — «Чума, несущая погибель»: девушка, у которой бинты оставляли открытыми лишь правый глаз и часть лица; поверх бинтов она носила платье, а сейчас спокойно шила иглой и ниткой.
Если добавить Пандору, Глаттони, Лилим и Молох, собирался полный высший состав войск Короля Иллюзий — Десять демонов.
— Ого, все уже здесь. Только госпожи Пандоры и госпожи Шалтии пока нет.
Лилим с привычной лёгкостью заняла свободное место, за ней села и Глаттони. Молох едва заметно скривилась, обнаружив, что из-за оставшихся мест придётся садиться рядом с Лилим, но спорить не стала.
Можно было ожидать, что девять высших демонов графского ранга теперь будут молча ждать хозяйку. Но Лилим ненавидела скуку.
— Кстати, я по дороге спросила Молох, и теперь интересно. Вы сами к какому типу относитесь? Беззаветно преданы госпоже Шалтии или, как я, считаете это в первую очередь выгодными деловыми отношениями?
Молох посмотрела на неё так, будто мечтала придушить на месте, но Лилим это совершенно не беспокоило. Тема касалась главы их организации, поэтому почти все, кроме молчаливого Фантома и занятой шитьём Пандемониум, всё же отреагировали.
— Фантом всё равно не ответит. Глаттони... ладно, для приличия спрошу, хотя и так понятно. Ты как Молох?
— Госпожа Шалтия подобрала меня. Вся моя сила принадлежит ей.
— Разумеется. Катастро?
— Думаю, я ближе к вам, госпожа Лилим. Я считаю её великой, но служу в том числе потому, что мне это выгодно.
Катастро подняла руку и с кривой улыбкой показала перчатку, уже начавшую расползаться.
— Материалы стоят недёшево.
— Ты уже испортила ещё одну? Как быстро.
— Увы. Я выбираю материалы, устойчивые к разложению, но и они долго не выдерживают.
Катастро с рождения обладала силой, разлагавшей всё, к чему прикасалась. Даже специальные перчатки из особо стойких материалов приходилось менять каждые несколько часов, так что её ежедневные расходы были огромными. Хорошая зарплата у Шалтии явно играла не последнюю роль в выборе работодателя.
— Дальше Астарот... хотя тебя спрашивать тоже бессмысленно.
«Разумеется, я безусловно предана госпоже Шалтии. Она увидела во мне силу и вырастила меня».
— И всё-таки в этом костюме ты выглядишь нелепо.
Преданность Астарот и так не вызывала сомнений хотя бы потому, что подаренный Шалтией коровий костюм она носила по собственной воле и с явной гордостью.
— Тогда Феникс?
«Сложный вопрос. Наверное, главная причина — страх».
— Даже при бессмертии ты боишься госпожу Шалтию?
«Бессмертие против неё ничего не значит. Достаточно запечатать меня — и всё закончится. Скорее это можно назвать благоговейным страхом».
Лилим кивнула и перевела взгляд на Тиамат, чьё огромное тело занимало едва ли не половину пространства рядом.
— Я, пожалуй, ближе к вам. В мире слишком много трагедий, и они никогда не исчезнут полностью. Но госпожа Шалтия способна свести их к минимуму. Поэтому я ей служу.
— Всё такая же.
— Ах! Как же горько сознавать собственное бессилие! Я не могу изгнать всю скорбь из мира! Трагедии не исчезают — какая невыносимая печаль!
— Не начинай! Не вздумай здесь орать ультразвуком!
— И это тоже одна из форм печали.
— Нет! Совершенно точно нет!
Тиамат обладала настолько сильной эмоциональностью, что каждый её крик превращался в ударную волну. Лилим пришлось буквально пнуть её, чтобы та перестала разгоняться, хотя жалобный вид никуда не исчез.
— Осталась Пандемониум. Ты вообще нас слушаешь?
— Слушаю-у. Просто участвовать не собираюсь.
— И чем ты там занимаешься всё это время?
— Скоро похолодает, поэтому шью небольшой плед-ик.
Фантом по понятным причинам молчал, а Пандемониум даже не подняла головы от работы. Разумеется, плед предназначался Кайто, и в её личной системе приоритетов это было куда важнее чужой дискуссии о преданности.
— Слушай, Пандемониум... А шарф вязать умеешь?
— Умею-у.
— Тогда... может, как-нибудь научишь меня?
— Хорошо-о.
Лилим неожиданно попросила об этом заметно менее уверенным голосом. Пандемониум просто согласилась и продолжила шить. Молох с недоумением посмотрела на Лилим.
— Что на тебя нашло? Ты и рукоделие — сочетание совершенно невозможное.
— Отстань. Какая тебе разница?
«Кстати, Лилим, я слышала, в последние годы ты заметно реже развлекаешься с мужчинами».
— Астарот... можно было и промолчать.
На Лилим разом посмотрели почти все — кроме Фантома и Пандемониум.
— Ты отказалась от мужчин? Трудно поверить.
— Давайте закроем эту тему.
«Причина вовсе не таинственная. Несколько лет назад она наконец помирилась с любимой дочерью и теперь боится снова ей не понравиться».
— Астарот!
Похоже, Астарот всё-таки задела предыдущая насмешка про коровий костюм, и теперь она безжалостно возвращала долг.
— Ах да, у тебя ведь есть дочь. Та самая, которая когда-то сказала: «Вы самое отвратительное существо на свете» и терпеть тебя не могла?
— Это было давно...
«Зато как смешно ты тогда раскисла. При всей своей распущенности дочь ты обожаешь. Сейчас она просит совета по макияжу и платьям, и ты от счастья чуть не светишься».
— Астарот, я тебя потом точно убью.
За свою жизнь Лилим, для которой соблазнять мужчин было почти естественным инстинктом, успела связаться с бесчисленным количеством партнёров, но ребёнка родила лишь однажды. Матерью она тогда стала впервые и совершенно не понимала, как обращаться с дочерью, поэтому та долго её избегала.
Несколько лет назад, благодаря разным обстоятельствам и помощи одного из Шести королей, уже повзрослевшая дочь сумела примириться с матерью. С тех пор Лилим буквально души в ней не чаяла. В общении она по-прежнему была неловкой, но теперь дочь хотя бы называла её «мама», и отношения заметно потеплели.
Именно поэтому последние годы Лилим старалась сдерживать привычку к случайным мужчинам. Полностью отказаться от неё суккуб всё равно не могла, но по сравнению с прошлым разница была огромной.
Молох заметила, как обычно бесстыдная Лилим покраснела, и впервые за весь разговор едва заметно усмехнулась.
— Значит, шарф — подарок дочери. Забавно. Хотела бы я познакомиться с ней.
— Даже не мечтай! Я ни за что не подпущу Крис к сборищу психов и чудаков вроде Десяти демонов. Она ведь даже не знает, что я одна из вас! К счастью, когда я её родила, пользовалась другим именем, так что пока не раскрылась. И вообще, Крис — ангел! Я не позволю таким ненормальным, как вы, портить на неё влияние.
— Сказала одна из нас... И всё же «ангел»? Я о ней слышала только по слухам, но разве её не считают довольно хитрой?
— А что плохого? Девушка должна уметь замыслить одну-две маленькие интриги. Так даже милее.
— П-понятно.
Молох решила не продолжать. Было очевидно: задай ещё хоть один вопрос о дочери, и Лилим уже не остановится.
В этот момент дверь в глубине комнаты открылась, и появилась их хозяйка.
— Надо же, как дружно вы тут беседуете. Ладно, весёлые разговоры пока отложим. Начнём совещание.
Шалтия вошла вместе с Пандорой. Все Десять демонов одновременно поднялись и склонили головы. Причины подчиняться у них отличались, но в одном не было сомнений: Шалтия оставалась их правителем.
И вскоре она начала объяснять, зачем собрала всех этой ночью.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Комментарии

Загрузка...