Чон Тхэгук смотрел совершенно серьёзно, слегка нахмурив брови.
Папа удивлённо переспросил:
— Господин Тхэгук, что вы имеете в виду?
— С такой вкусной едой франшиза вполне может стать успешной. Я и спрашиваю, не интересует ли вас такой бизнес, дядя.
Неужели в Чон Тхэгуке была и такая сторона? Это даже немного удивляло.
[Пусть он лох мирового масштаба, но всё-таки его учили как наследника «Самджон». Неужели кое-что научился видеть?]
Я спокойно наблюдал за ним.
Папа, конечно, не собирался тут же принимать предложение. Но мне было интересно, насколько серьёзно Чон Тхэгук к этому относится.
Папа слегка смущённо посмотрел на меня.
[Пап, а на меня-то зачем смотришь?]
— Я как раз... хотел посоветоваться с Сонгуком... Вообще-то «Хёджин Фуд» уже предложила сделать франшизу «Поссам у дяди Вона»... Простите, господин Тхэгук. Мы ведь и готовые блюда для магазинов у дома продолжаем выпускать с «Хёджин Фуд», так что принять ваше предложение, наверное, не смогу...
Выслушав папу, Чон Тхэгук улыбнулся и отправил в рот ещё кусок поссама с кимчхи.
— Ну... В «Самджон» сейчас и отдела пищевого бизнеса нет. Был бы, я бы сразу запустил франшизу поссама. Жаль, но ничего не поделаешь. Вообще-то такая мелочь, как ресторанная франшиза, не очень-то подходит группе «Самджон».
Он пожал плечами.
Его напускная важность выглядела даже жалко.
[Вот так и завершился лучший выбор в жизни Чон Тхэгука...]
Я мысленно перевёл дух, успокаивая сердце после недавнего удивления.
Папа пододвинул к нему ещё мяса.
— Господин Тхэгук, спасибо и за предложение. Значит, наш поссам настолько вам понравился?
— Чувствую, буду частенько о нём вспоминать. Если пошлю к вам своих секретарей, постарайтесь особенно.
— Конечно. Для вас, господин Тхэгук, постараюсь особенно.
С довольным видом он набил рот поссамом.
Тут поссам вдруг оказался и у меня во рту.
Мама, сидевшая рядом, завернула мясо и сунула мне.
— Сонгук, что ты так плохо ешь? Я же говорила: за едой не думай о постороннем. Даже сейчас сидишь и витаешь в облаках... Вот и худеешь. Что толку только вверх вытягиваться?
— Мам, я сам поем.
Я проговорил это, пережёвывая полный рот поссама.
— Всё говоришь, что поешь, а сам и нескольких кусочков не съел.
Я старательно жевал мамин свёрток, но он был таким большим, что даже говорить было трудно.
А мама всё заворачивала новые порции и складывала на мою тарелку.
— Милый, Сонгук за это время ещё подрос, а сам — кожа да кости.
— Сонгук, ты нормально питаешься?
Папа тоже забеспокоился.
— Пап, братик вечно плохо ест и только работает! Даже яичницу из одного яйца ест, а я из двух!
Мингук защебетал рядом.
Мама посмотрела на него и склонила голову набок.
— Мингук, а ты на каникулах ел как следует?
— Мам, у меня тоже щёки запали, да?
Он взглянул на неё с жалким видом.
— Что ты выдумываешь? Мингук, у тебя здесь, в Америке, щёки вот-вот лопнут.
Тхэгук, как раз подносивший ко рту поссам, не выдержал и рассмеялся.
— Ха-ха-ха! Мингук, каждый вечер с нами по целой пицце съедал... Неудивительно, что поправился.
— Вот почему я проиграл в голосовании за самого популярного! Всё из-за Марка! Вечно заказывает пиццу...
Мингук ни за что обвинил Марка, который даже корейского не понимал.
— Мингук, а Марк-то в чём виноват?
— Братик, он же питается совсем по-американски, одним тем, от чего толстеют. Каждый день или бургеры, или пицца. Вот я и поправился.
— Мингук, ты, похоже, кое-чего не знаешь... Марк американец. Конечно, он питается по-американски.
— А... Точно.
Мингук почесал затылок, прикинувшись, будто только что это понял.
Папа поспешил вернуть всех к делу.
— Ну всё, хватит болтать. Ешьте побольше.
Мама опять сунула мне в рот поссам.
Я едва успевал принимать её угощение.
— М-мам, помедленнее.
— Пока я здесь, буду тебя как следует кормить. Надо хоть немного поправиться. Ох, просто сердце болит.
Тут я заметил, что один человек сегодня необычно тих. Ри Мими.
Когда папа подал всевозможные блюда, к ним добавилась выпивка, и в квартире стало шумно и весело.
Мингук и Чихи крепко уснули, а я, попивая молоко, вышел на террасу.
Лето уже уходило.
По ночам дул довольно прохладный ветер.
Шурх.
Дверь отодвинулась, и вышла Ри Мими с бутылкой пива в руке.
— Начальник, что вы тут делаете в одиночестве?
— А вы, госпожа Ри Мими?
— Посмотрела, как дружно живут ваши родители, и о своих вспомнила.
Так вот почему она сегодня молчала.
Бывший северокорейский хакер Ри Мими с трудом добралась до Америки и бралась за любые подработки, чтобы спасти родителей из лагеря для политзаключённых.
Через Питера я навёл справки о посреднике и лагерных начальниках, которые всё это время держали её родителей в заложниках. Недавно пришёл ответ.
— Госпожа Ри Мими, посредник с вами связался?
— Начальник... А почему вы мне не предлагаете подписать договор?
— Что вы имеете в виду?
— Вы же любите, чтобы всё было по расчёту. Разве не полагается в обмен на спасение родителей подписать со мной что-нибудь вроде рабского договора? Что я всю жизнь буду работать в «Фейс Ноут»?
Я набрал в рот немного молока, перекатил его, словно виски, и проглотил.
— Госпожа Ри Мими, человеческими жизнями я не торгую.
В её голосе слышалось немалое удивление.
[Ну чего опять так удивлённо смотрите? Крут я, да, госпожа Ри Мими?]
Упоённый собственными словами, я слегка покачал головой.
Тут Ри Мими изо всех сил хлопнула меня ладонью по спине. Шлёп! И, запрокинув голову, расхохоталась.
— Ха-ха-ха! Начальник, ну вы даёте!
— Госпожа Ри Мими, что смешного?
[Разве не крутая была фраза?]
— Начальник, вы в последнее время фильмы или сериалы смотрите? От такой фразы аж зубы сводит. Ха-ха-ха!
Но вскоре она перестала смеяться и серьёзно посмотрела на меня.
— Начальник, я вам так благодарна... Только я ведь грубоватая северокореянка. Не знала, как сказать спасибо, вот и засмеялась. Благодаря вам мои родители, кажется, уже в следующем месяце смогут выбраться с Севера.
— Вот и замечательно.
— Начальник, огромное спасибо. Пусть рабского договора мы и не заключали, я всю жизнь буду предана «Фейс Ноут»!
— Эти слова я запомню на всю жизнь, госпожа Ри Мими.
Она направилась обратно в квартиру, но вдруг обернулась.
— Начальник, но та фраза... И правда до жути пафосная. Больше так нигде не говорите.
Ри Мими быстро вернулась в квартиру, закрыв за собой дверь террасы.
Я остался один и уныло пил молоко.
[Хм... Я и правда не такой бессовестный хозяин, чтобы торговать человеческими жизнями!]
Все разошлись, и ночь стала совсем тёмной.
Утомлённая долгим перелётом мама тоже заснула рядом с Мингуком и Чихи.
Дзинь, дзинь. С кухни доносился звон посуды.
Заглянув туда, я увидел, что папа один моет посуду.
Я тут же подошёл и закатал рукава.
— Пап, я сам помою. Ты и так устал готовить.
— У тебя целый день дела в компании. Иди отдохни в гостиную.
— Нет, пап...
Я быстро надел резиновые перчатки и принялся за тарелки.
В прошлой жизни руки не намочил ни разу, а в этой то общежитие, то общая квартира. Высохнуть не успевали.
— Сонгук, часто моешь посуду?
— Посудомойка есть, но мы в основном едим покупное. Если посуды немного, проще сразу помыть.
— Намучился мой сын.
— Да разве это мучения? Тебе в закусочной куда тяжелее.
Папа улыбнулся.
— Сонгук уже и о папе думает... Знаешь, когда ты был совсем маленьким, другие дети в твоём возрасте уже вовсю говорили «папа», а от тебя одного было не дождаться. Часто мне от этого обидно было.
[Тогда я ещё не привык к этой жизни... Всю прошлую прожил чеболем, а тут открываю глаза: одна комнатушка, родители-сироты... Как же тут сразу сказать «мама» и «папа»?]
Я молча мыл тарелки.
— Кстати, пап, что там за франшизу предлагает «Хёджин Фуд»?
— А... Это... Я как раз хотел с тобой посоветоваться, потому и выкроил неделю летнего отпуска, чтобы приехать. Если займёмся франшизой, надо будет точнее вымерить рецептуру, приспособить её к широкому вкусу, продумать всякую упаковку. Работать придётся так, будто заново открываем заведение. А перед этим нужно время подумать... И силы восстановить.
Мне показалось, что душой папа уже склоняется к франшизе.
— Пап, ты ведь хочешь попробовать?
— Ну... Да. Перед сыном чего скрывать. Честно говоря, хочу.
Он был серьёзен как никогда.
— Я обсудил это с хозяином в Сую. Ему немного страшно. Если с франшизой что-то пойдёт не так, может пострадать и репутация нынешнего заведения. Не дай бог всё провалится — пропадёт дело, которое он создавал всю жизнь. Но он сказал: если я решусь, попробует вместе со мной. Мол, вдвоём разоряться не так одиноко.
На самом деле дела в папиной закусочной шли лучше, чем когда-либо.
Всё больше людей жили поодиночке, рос рынок закусок к выпивке из магазинов у дома, и готовые блюда, выпущенные вместе с группой «Хёджин», стали хитом продаж.
А оба заведения, в Сую и Чамсиле, всегда были полны гостей.
Я прекрасно понимал, чего хочет папа.
Он вырос сиротой и вместо дальнейшей учёбы выбрал кухню. Его желание добиться успеха благодаря кулинарии я понимал лучше всех.
[Папа всё-таки тоже мужчина!]
— Пап, я бы хотел, чтобы ты попробовал.
— Да. Я ведь тоже сначала не собирался ехать учиться в Америку.
В прошлой жизни уже учился за границей, и в этой поначалу не хотел снова уезжать от семьи.
— Но я приехал, познакомился с Марком и нашёл новый путь. А ты ведь совсем молодым стал отцом. Даже спать было некогда, каждый день работал ради семьи, ни дня покоя. Я хочу, чтобы хоть теперь ты нашёл свою мечту.
У папы покраснели глаза, и голос задрожал.
[Ну вот. Как же легко растрогать моего папу.]
— Пап, теперь я буду много зарабатывать! Делай всё, чего тебе хочется!
Тут он стукнул меня костяшками пальцев по голове.
— Ах ты мальчишка. Это я должен тебе говорить, а не ты мне!
— Какая разница, кто говорит? Ну пап...
Но лицо у него светилось счастьем.
— Сонгук, я постараюсь изо всех сил. Чтобы ты поменьше волновался о папе, брате и сестре.
[Пап, ты знал, как сильно я за вас всех переживаю?]
Сердце опять забилось чаще.
[Неужели я такой чувствительный в папу...]
Я зачем-то крепко стиснул зубы, опустил голову и продолжил мыть посуду.
— Пап, я закончу и пойду спать. Ты пока помойся.
— Хорошо. Устал ужасно. Сонгук, я выйду из ванной и сам остальное уберу. Ты только посуду помой, ладно?
Послышалось, как папа зашёл в ванную.
Уголки моих губ сами поползли вверх.
Ставший отцом всего в двадцать, папа всю жизнь без единого дня отдыха трудился ради семьи. И теперь, похоже, наконец нашёл свою мечту.
Я покосился в сторону ванной.
[Папа, держись! У тебя же есть Сонгук!]

Комментарии

Загрузка...