Я протянул Чон Тхэгуку договор, который он написал с Мингуком.
— Тхэгук, вот это.
— А, это. Не я предложил его писать. Мингук сам настоял.
— Я знаю. Давайте оформим всё как положено и заверим у юриста.
— Ты собираешься зайти так далеко?
— Конечно. Это же договор.
Условия нужно было прописать чётко, чтобы потом никто не пошёл на попятную.
Особенно Чон Тхэгук. Этот вполне мог позднее сделать вид, будто ничего не знает.
Он неохотно кивнул.
— Тхэгук, можно я подробнее распишу несколько пунктов?
— Расписывай. Я не разбираюсь, но наши юристы «Самджон» всё проверят.
— Тогда добавлю несколько положений и пришлю вам по почте.
— Ага, как тебе удобно.
Чон Тхэгук и правда совершенно не думал о делах.
Договоры так важны, а будущий владелец компании относится к ним столь бездумно... Будущее «Самджон» представлялось мрачным.
Я вернулся в комнату и для начала подробнее изложил условия.
«Наследник группы „Самджон“ Чон Тхэгук заключает с Чон Мингуком следующий договор о рекламном представительстве „Самджон Электроникс“.
1. Сразу после дебюта коллектив, в котором выступает Чон Мингук, получает эксклюзивный контракт рекламного лица „Самджон Электроникс“.
2. Гарантируются лучшие условия в отрасли. Они определяются согласно отраслевой практике на соответствующий момент.
3. В случае неисполнения договора выплачивается компенсация в десятикратном размере вознаграждения по эксклюзивному рекламному контракту „Самджон Электроникс“, действующего на момент дебюта Чон Мингука».
[Этого хватит.]
Я отправил договор Чон Тхэгуку по почте.
С детства гонял Мингука, заставлял кататься по полу и упражняться. Вот он уже и научился о себе заботиться.
Дзинь! На телефоне сработало уведомление.
Сообщение от Ма Уна.
«Сонгук, отправил наш договор. Мне уже приятно, что ты разглядел потенциал нашей компании. Мы договорились о крупных инвестициях из Японии, так что буду благодарен даже за символическое участие. Давай скоро пообедаем!»
Из Японии?
Наверняка речь об инвестициях Сон Чонхуна, главы «Хардбанка».
Значит, Сон Чонхун сейчас в Америке?
Пришло ещё одно сообщение от Ма Уна.
Он и в жизни был болтлив, а в переписке ещё больше.
«Сонгук, я много рассказывал о тебе японскому инвестору, и он хочет познакомиться. Как ты на это смотришь? Глава японской компании — кореец, живущий в Японии».
[Ма Ун, спасибо!]
Я тут же ответил.
«Ма Ун, я тоже хочу с ним познакомиться. В любое время смогу освободиться!»
Как и предполагалось, в «Алибабас» инвестировал Сон Чонхун из «Хардбанка».
Тут снаружи меня позвали:
— Братик! Ужинать!
— Сонгук, пицца остынет!
— Начальник, выходите скорее. Водоросли тоже заканчиваются.
Но у меня оставалось дело.
Чтобы вложиться в «Алибабас», нужно было продать часть акций.
Я держал бумаги «Самджон», «Амазонес» и «Апл».
И без колебаний продал их все.
Купленные после кризиса МВФ акции уже принесли прибыль в десятки раз. Но сомневаться было незачем.
Как бы ни росли «Самджон», «Амазонес» и «Апл», за десять лет они не подорожают в три тысячи раз.
А «Алибабас» ровно через десять лет выйдет на биржу и даст трёхтысячекратную прибыль.
Значит, мой выбор — «Алибабас»!
Наступило утро.
Я принялся будить Мингука, который спал, обхватив меня за талию.
— Мингук, вставай. Утро.
— Бра-а-ат, ещё пять минут.
— Мингук, знаешь, сколько стоит месяц в языковой школе?
— Эх, братик... А ты знаешь, как сильно похож на папу? Всё деньги да деньги, всё про свою тяжёлую жизнь рассказываешь... Вот уж какой отец, такой и сын.
— Чон Мингук, у нас с тобой вообще-то один отец!
— А я в маму.
Слегка дерзко ответив, Мингук ушёл в ванную.
Я поспешил на кухню и залил хлопья молоком.
Марк и Ри Мими вышли из комнат почти одновременно.
— Доброе утро, Сонгук!
— Доброе утро, начальник.
— И вам всем доброе утро.
Пока мы обменивались приветствиями, появился Мингук, едва продрав глаза.
— Бра-а-ат, завтрак.
Я поставил перед ним хлопья.
— Чон Мингук, ты приехал учить язык. Я не могу вечно тебя обслуживать. Впредь сам встаёшь и сам готовишь себе завтрак. Понял?
— Братик, ты точно мой родной брат?
— Именно поэтому и приучаю тебя быть сильным.
— Эх... В безжалостном мире безжалостный братик.
Ри Мими рассмеялась и перевела его слова Марку на английский.
Марк ткнул меня в бок.
— Не слишком ты суров с братом?
— Марк, для нашей семьи отправить Мингука на языковые курсы за границу — очень серьёзное решение. Нельзя, чтобы он приехал сюда и ленился. Кстати, как идёт разработка мессенджера?
— Ну ты и не даёшь поговорить о другом. Мы с госпожой Мими работаем изо всех сил.
— У меня после обеда встреча. Сначала схожу на неё, потом вернусь.
— С кем встреча? С новым инвестором?
— С компанией, в которую вложусь я сам.
Я сделал несколько больших глотков холодного молока.
Ма Ун назначил встречу в китайском квартале Сан-Франциско.
Местный Чайна-таун был одним из крупнейших в США.
А выбранное им заведение с первого взгляда выдавало настоящих мастеров своего дела.
Меня приветствовал человек из персонала в традиционном китайском костюме.
— Я договорился о встрече с господином Ма Уном.
— Да, вас уже ждут.
Следом я прошёл вглубь ресторана.
Он тянулся в глубину дальше, чем я ожидал.
По дороге меня украдкой оглядели и с улыбкой спросили:
— Вы случайно не актёр из Гонконга или с Тайваня?
— Я кореец. И не актёр.
— Ах, какой же вы красавец. Актёры из Гонконга и с Тайваня всегда к нам заходят. Мне их столько довелось повидать, а вы прямо как один из них. Вот, вас ждут в этой комнате.
Когда дверь открылась, я увидел Ма Уна и Сон Чонхуна, сидевших друг напротив друга за круглым столом.
Я поспешно поправил толстовку и поздоровался.
Сон Чонхун поднялся и протянул руку.
— Сон Чонхун, «Хардбанк».
По-корейски это прозвучало совершенно неуклюже. Но он тут же перешёл на английский.
— Только это и умею сказать по-корейски.
— И всё же произношение у вас хорошее.
— Спасибо за комплимент. Ма Ун рассказал о гении из Кореи, и я сказал, что непременно хочу познакомиться.
— Сонгук, я вовсю рекламировал господину Сону «Фейс Ноут».
Тот уже даже зарегистрировался. Открыл ноутбук и показал мне свою страницу.
— Сонгук, очень интересная штука. С её помощью мы с Ма Уном можем поддерживать связь, даже если я в Японии, а он в Китае.
— Да, это наша цель. Дружить, в какой бы точке мира ни находились.
— И правда, нынешняя молодёжь мыслит иначе.
Сон Чонхун тоже восхищался.
— А ваш талант распознавать хорошие компании ещё удивительнее, господин Сон.
— Вы только посмотрите на этого молодого человека. И говорить-то как умеет.
Сон Чонхун улыбнулся.
Дальше обед проходил вполне обычно.
Мы беседовали, понемногу узнавая друг друга.
Сон Чонхун рассказал о плане на пятьдесят лет жизни, который составил в девятнадцать, и с гордостью отметил, что пока выполнил всё задуманное.
Этот его пятидесятилетний план был очень известен.
На третьем десятке заявить о себе, на четвёртом накопить не меньше ста миллиардов иен, на пятом сделать решающую ставку в бизнесе.
На шестом построить дело с годовой выручкой в триллион иен, а на седьмом передать его следующему поколению.
В прошлой жизни я тоже, по примеру Сон Чонхуна, составил план на пятьдесят лет. Но в сорок умер от сердечного приступа.
[Господин Сон, жизнь не всегда идёт по плану... Вы ведь тоже обещали уйти в шестьдесят, а потом передумали и снова стали работать.]
Я горько улыбнулся.
Тут Ма Ун, улыбнувшись, извинился и вышел в туалет.
Сон Чонхун не упустил момента и посмотрел на меня.
— Сонгук, после обеда у вас есть время?
— Да, есть.
— Тогда, может, выпьем кофе?
— С удовольствием.
Сон Чонхун не тратил впустую ни минуты, ни секунды.
Даже обед с Ма Уном, с которым договор уже был заключён, имел смысл. А меня пригласили потому, что хотели поговорить отдельно.
Вскоре Ма Ун вернулся.
С улыбкой он заговорил о нашем договоре.
— Господин Сон, Сонгук пришёл на мою презентацию и сказал, что тоже хочет хоть немного вложиться в нашу компанию.
Сон Чонхун прищурился.
— Мне было так приятно, что я разрешил вложить любую, даже небольшую сумму.
Сон Чонхун с интересом посмотрел на меня.
— Сонгук, можно спросить, сколько вы собираетесь вложить в «Алибабас»?
Я немного помедлил и ответил:
— Четыре миллиона долларов.
Четыре миллиона долларов. Около пяти миллиардов вон.
У Ма Уна и Сон Чонхуна расширились глаза. На некоторое время в ресторане повисла тишина.
[Чего вы так удивляетесь? Столько денег у меня есть.]
Ма Ун торопливо глотнул чаю и принялся меня отговаривать.
— Сонгук, откуда у вас такие деньги... Нет, важнее другое. А если вы вложите столько в «Алибабас» и что-то пойдёт не так?
Он искренне беспокоился обо мне.
[Ма Ун, не волнуйтесь. Я никогда не играю там, где проиграю. Я ведь Чон Сонгук.]
Я почесал голову, стараясь выглядеть как можно скромнее.
— В детстве я зарабатывал в Корее как ребёнок-модель. Эти деньги стали начальным капиталом для вложений в акции. Как вы знаете, тогда Корее пришлось тяжело из-за кризиса МВФ. Акции, купленные в те годы, сильно выросли. Теперь у меня в десятки раз больше, чем я заработал тогда. Оставь я деньги в банке, скорее всего, они и сейчас лежали бы почти той же суммой. Но я вложил их, и меньше чем за десять лет капитал вырос в десятки раз.
Я заметил, как Сон Чонхун слегка кивнул.
— Я увидел потенциал «Алибабас» и хочу поверить в него, вложиться. А пятьсот миллионов вон, которые остались бы у меня, держи я деньги в банке, я отложил. Даже если «Алибабас» вдруг разорится, на них можно будет начать заново.
Оба смотрели на меня с восхищением.
[Эх, ну я сегодня и хорош.]
Я сдержал порыв самодовольно расправить плечи.
— Ма Ун, он отложил сумму, которая оставалась бы у него в банке, а остальное готов поставить на вас. Может, примете эти инвестиции?
— Эх, сразу такая тяжесть ответственности на плечах.
Ма Ун ненадолго замолчал, потом решительно кивнул.
— Сонгук, большое спасибо. Я сделаю всё возможное, чтобы вырастить «Алибабас» и не подвести вас обоих.
[Ма Ун, работайте как следует! Я теперь тоже инвестор «Алибабас».]
Сон Чонхун протянул мне мороженое.
— Сонгук, представляете, как я удивился, узнав ваш возраст?
— Можно со мной на ты.
— Подумать только, вы младше моих дочерей... При следующей встрече перейду на ты.
Он ненадолго прервался и продолжил:
— Сонгук, вы пришли сюда в надежде, что «Хардбанк» вложится в «Фейс Ноут»?
[Не сказать, чтобы я совсем об этом не думал. А что, господин Сон?]
Сон Чонхун посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица.
— Честно говоря, я не собираюсь инвестировать в «Фейс Ноут».
[Не совсем то, чего я ожидал...]
— В «Фейс Ноут» я увидел будущее.
[Тогда почему не хотите вложиться, господин Сон?]
— Я хочу, чтобы «Фейс Ноут» стала хорошей компанией, которую инвесторы не смогут раскачать. То есть я решил не вкладываться, потому что хочу, чтобы вы, Сонгук, до конца оставались её хозяином.
В этом весь Сон Чонхун.
У крупного акционера достаточно власти, чтобы в кризис сместить руководителя. Именно поэтому в будущем влияние Сон Чонхуна будет сказываться на многих компаниях.
— Господин Сон, я вас не разочарую!
Он тепло улыбнулся.
— Но всё же, если вдруг. Если вдруг станет тяжело, обращайтесь в любое время. «Хардбанк» всегда готов вложиться в «Фейс Ноут».
[Господин Сон, решили и вы урвать свой кусок? Это только мне можно!]

Комментарии

Загрузка...