Утром я встал пораньше и спустился в ресторан отеля.
Текила не была особенно популярным туристическим районом, и в гостинице обычно было тихо.
Дэниел уже сидел за столом. Увидев меня, он поднялся.
— Сюда.
— Давайте хотя бы завтракать каждый сам по себе. Неудобно ведь даже за едой сидеть с начальником.
— А мне одному есть ещё меньше нравится.
Он улыбнулся.
— Кстати, передайте маркетологам: отчёт по экскурсионной программе на винокурню нужен до моего отъезда в США.
— Хорошо. Но... Вы ведь возвращаетесь уже в эту субботу. Не слишком ли мало времени?
— До сих пор они ничего не делали. Вот пусть теперь поработают как следует. Заодно пора понять, кто из троих сотрудников останется, а кто нет.
— Вы суровы уже с завтрака.
Я улыбнулся, отпив кофе.
— Это своего рода оздоровление компании. Многие сотрудники «Донджио», как выяснилось, попали туда по знакомству. В таком случае место сохраняют не благодаря способностям, а благодаря связям. Впредь такого не будет.
Тут меня заметил управляющий отелем и быстро подошёл.
— Здравствуйте.
Английская речь управляющего звучала не слишком свободно, но вполне понятно.
— Доброе утро.
— По поводу вашего предложения, связанного с Тосаном Ан Чханхо. Руководство гостиницы хотело бы встретиться с вами лично. Когда вам удобно?
Я молча отпил кофе.
За недолгое время в Мексике я убедился: ни в политике, ни в экономике здесь не всё решается разумно.
Желание встретиться снова, вероятно, означало, что от меня хотят чего-то другого, помимо предложенного.
И всё же нельзя было позволить бесследно исчезнуть истории человека, столько сделавшего ради независимости Кореи.
— Как насчёт сегодняшнего вечера, здесь, в ресторане?
— Передам.
Управляющий ушёл. Похоже, Дэниел пришёл к тем же выводам, что и я.
— Кажется, вы слишком рано назвали сумму. Миллион долларов — немалые деньги, но, боюсь, попросят больше.
— Я тоже так думаю... Но давайте встретимся. Кстати, насчёт новой текилы.
— «Джон»?
— Ночью планы изменились.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Что вас так удивляет?
— Редко видел, чтобы вы меняли собственные решения.
— Под утро я подумал: лучше сделать не «The Jeon», а бренд с концепцией «Friend», более близкий и понятный людям.
— Мне тоже «Friend» нравится больше.
Дэниел заметно оживился.
Обе идеи были моими, но неужели «The Jeon» настолько плоха?
— «The Jeon»... Как бы сказать? Звучит чересчур солидно, даже подступиться страшно... Совсем как вы.
[Есть у меня такой образ... Красивый, способный, холодный, безупречный...]
— Если сравнить с человеком, словно душевного тепла не хватает...
[У-у-у...]
— А «Friend» звучит дружелюбно, приятно. Имя гораздо проще и подойдёт как для Северной Америки, так и для Азии.
— Поэтому под утро я передал через Диего: сегодня совещание по разработке «Friend», к десяти все собираемся в компании. Так что поторопитесь.
Он поспешно принялся за только что принесённый горячий омлет.
— Кстати, «The Jeon» планируем выпустить ограниченной серией. В честь того, что я приобрёл «Донджио»!
Вместо ответа Дэниел поднял большой палец.
[Если лимитированная серия будет хорошо продаваться, продолжим выпускать!]
В компании меня с сияющей улыбкой встретил Хосе Эрнандес.
— Доброе утро.
Он старался изо всех сил, пользуясь своим скудным английским.
— И вам, Хосе.
— Мы только что достали текилу трёхлетней выдержки. Выпейте рюмочку. Кстати, это мой сын. Учится в университете в Мехико, на отделении английского языка и литературы. Очень хотел с вами познакомиться, вот я и привёл. Заодно побудет моим переводчиком.
Сын Хосе поклонился.
— Здравствуйте, я Санчес Эрнандес.
И добросовестно перевёл слова отца.
Я взял предложенную Хосе текилу и выпил залпом.
— Прямо на винокурне она особенно вкусна. Если мы запустим экскурсии, как вы смотрите на то, чтобы проводить их?
Сын перевёл, и Хосе Эрнандес слегка удивился.
— Я успел убедиться, что вы хороший рассказчик... И знаете нашу винокурню лучше всех.
— Но я не говорю по-английски.
— Не беспокойтесь. Программу в целом будет вести человек с хорошим английским, а вы расскажете о напитке с переводчиком. Хорошо бы, конечно, и вам выучить ещё несколько фраз. И разумеется, когда программа начнётся, зарплата тоже изменится.
Хосе просиял.
[Деньги всё-таки хорошая вещь...]
Но тут он неожиданно спросил:
— Вы ведь не собираетесь продавать «Донджио»?
[Хм... Разгадал меня?]
— Пока нет.
Он снова наполнил мою рюмку до краёв.
— Лишь бы компания хорошо работала, а уж экскурсии, да хоть танцы перед туристами — всё сделаем, не беспокойтесь!
— И вы налейте себе. Только обязательно сдержите слово.
Мы уже собирались выпить залпом, когда...
— И меня возьмите, Сонгук!
Это был Тхэгук, который тоже приехал на винокурню. Он следовал за нами на другой машине и, похоже, только что прибыл.
[Учёная собака, ты по-прежнему не чувствуешь обстановки...]
Я коротко вздохнул и обернулся.
— Мы с Хосе пьём в знак нашего обещания. Немного подожди.
[Учёная собака, жда-а-ать!]
Лишь тогда он понял и отступил.
— Ну что, Хосе... Договор есть договор?
— Конечно!
Мы залпом выпили текилу.
Маркетологи за это время немного пришли в чувство.
Хотя предупредили их в спешке, они уже более-менее разобрались с «The Jeon» и «Friend».
— Думаем, «Friend» должна иметь молодёжный вкус, рассчитанный на широкую публику. Вместе с разработчиками постараемся выпустить её в этом году.
— Больше всего алкоголя пьют в конце года. Я хотел бы получить пробный образец ещё до наступления осени. Судя по возможностям винокурни, ничего невозможного в этом нет.
Я немного поднажал.
— Сделаем всё возможное.
— И учтите: плохой продукт только ради соблюдения сроков я не приму.
Заодно я заговорил об экскурсионной программе.
— Хочу выделить одного ответственного за её подготовку. Пусть лично изучит известные маршруты: винокурни Теннесси, винные хозяйства Франции. Нужно составить программу и запустить её одновременно с «Friend».
— С нынешним штатом это будет трудновато.
Так ответил тот, кто активнее всех высказывался на совещании.
Мне хотелось узнать мнение молча наблюдавшего Диего.
— Что думаете?
— Сначала попробуем сделать всё, что можем, своими силами. Я и один сотрудник займёмся главным образом экскурсиями, а остальные сосредоточатся на новой линейке. Думаю, так получится.
Работа понемногу начинала обретать стройность.
Я посмотрел на Диего и маркетологов.
— На этой неделе я возвращаюсь в США. Конечно, будем проводить видеосовещания, а когда появится время, я приеду лично. Но теперь здесь руководит Диего. Все вопросы штата и сроков обсуждайте с ним.
Они кивнули.
Совещание закончилось. Я уже собирался встать, но один из сотрудников меня остановил.
— Хотите что-то добавить?
— Времени мало... Не знаю, стоит ли предлагать...
— Говорите свободно.
— Может, устроить в Мехико приём, чтобы официально объявить миру о приобретении «Донджио»? Дело Стефани нанесло удар по репутации, да и многие всё ещё недовольны продажей иностранцу.
Идея была неплохой.
— Только не слишком пышный. Хм... Я кореец, а истории корейской эмиграции в Мексику, насколько знаю, больше ста лет. Давайте посоветуемся с посольством и представим эту покупку как символ сотрудничества Кореи и Мексики?
— Сразу свяжемся с посольством и займёмся организацией. Здесь и наследник «Самджон», и президент уже настроен дружелюбно. Думаю, на этом тоже можно сделать акцент.
— Тогда приступайте. Уезжаю в субботу, значит, лучше всего вечер пятницы.
До пятницы оставалось ровно три дня.
После покупки «Донджио» дела понеслись вихрем.
Работы оказалось больше, чем я ожидал.
Обсуждение новых линеек затянулось, а за реструктуризацией тоже нельзя было просто наблюдать сложа руки.
Диего справлялся лучше, чем я думал, но многие решения всё равно приходилось принимать мне.
Когда закончились все совещания с разными отделами, вдали уже садилось солнце.
Диего тоже валился с ног.
— Не понимаю, как вы каждый день справляетесь со всем этим и принимаете столько решений.
— Дальше работы будет ещё больше. Не пытайтесь всё решать в одиночку. Где не хватает людей, смело нанимайте.
— Хорошо. Теперь в гостиницу?
— Сегодня осталась ещё одна очень важная встреча.
Когда я пришёл в гостиничный ресторан, тот был совершенно пуст.
Туристов здесь немного, поэтому гостей обычно тоже мало, но такой пустоты я ещё не видел.
Я тихо спросил шедшего следом Дэниела:
— Что-то странно. Руководитель отеля случайно не из местной банды?
Внезапно нахлынул уже забытый страх.
По особому распоряжению президента нас со всех сторон охраняли полицейские и военные, но пренебрегать мексиканскими бандами было нельзя.
— По собранным сведениям, это женщина, давно владеющая поблизости плантацией агавы. Её зовут Мария Кабрера. Насколько известно, с местными бандами не связана.
Тут управляющий вошёл в ресторан, поддерживая за руку пожилую женщину. На вид ей было за семьдесят.
Но лицо показалось мне почему-то знакомым.
Управляющий представил её:
— Это руководитель нашего отеля, госпожа Мария Кабрера.
Она медленно открыла рот.
— Ан... нян... ха... сеё.
И поздоровалась со мной на неловком корейском.
Затем улыбнулась, взяла меня за руку и заговорила по-испански:
— Моя мать — кореянка. Она всегда говорила: ты не только мексиканка, но и кореянка. Никогда нельзя забывать свои корни.
Кажется, я понял, почему впервые увиденная Мария Кабрера показалась знакомой.
Она была потомком корейцев, переселившихся в Мексику в 1905 году.

Комментарии

Загрузка...