Хозяин агентства недоумённо посмотрел на меня, ткнувшего пальцем в карту, затем перевёл взгляд с мамы на Ким Миён и обратно.
— Простите, ведь это вы вдвоём пришли покупать землю?
— А, да. Только...
Мама хотела объяснить, но передумала.
Да и какой риелтор поверил бы, что землю собираюсь купить я?
— Мальчик просто нас наслушался. Не появлялось ли чего-нибудь в этом районе?
Ким Миён поспешно подхватила разговор.
— Смышлёный у вас мальчик.
Хозяин улыбнулся и заглянул в список предложений.
— Хм... За триста миллионов вряд ли получится. Накиньте ещё пятьдесят миллионов вон.
Я едва заметно покачал головой и потянул мамину юбку в сторону. Это значило: ни за что.
Мама тут же протянула риелтору визитку.
— Поговорите с владельцем. Вы же знаете, какие сейчас безумные процентные ставки. Вряд ли многие горят желанием покупать землю.
— Оно-то так...
По его взгляду было видно, что он заколебался.
Обычно риелтор называет владельцу цену, которую обещает выручить за землю, и договаривается о своём вознаграждении. Чем дешевле удастся продать, тем меньше будет его доля.
— Очень вас прошу.
— Хорошо, поговорю. О... Вы руководите отделом в агентстве артистов. А кто у вас работает?
— Им Сонми знаете?
— Конечно, знаю!
Риелтор тут же оживился.
Теперь пора было и мне вступить.
— И я там тоже!
Он вгляделся в моё лицо... склонил голову набок и вдруг хлопнул в ладоши.
— Это... тот самый... мальчик?
— Да, я... тот самый... мальчик.
Я тут же ответил.
— Ну надо же, какие знаменитые гости... Я поищу ещё варианты и с вами свяжусь.
Я вежливо поклонился, сложив руки на животе.
В такие минуты быть знаменитым ребёнком очень кстати.
Мы обошли ещё пять агентств.
Это целиком была идея Ким Миён.
Она окончила женское коммерческое училище, а потом на торгах купила целый дом с квартирами-студиями. Опыт явно пригодился в нашем походе по агентствам. Мама при случае оставляла визитку.
Мы с мамой сели в машину Ким Миён, которая была за рулём.
— Сестричка, вы и правда молодец. Столько лет занимались таким трудным делом.
— Да что там трудного? Это же интересно.
В точку!
Учёба лучше даётся тому, кому интересно, и деньги легче зарабатываются тому, кого это увлекает.
Обойти всё своими ногами, поторговаться о цене... Если всё это в тягость, то хоть заработай деньги, хоть нет — всё равно что в аду побывал.
Я пристегнулся на заднем сиденье и крепко взял маму за руку.
— Мам, устала?
— Нет, мне тоже интересно.
[Как хорошо, что хотя бы маме это интересно.]
Я улыбнулся.
Если, как папа, ничем, кроме кухни, не интересоваться, то родившись с глиняной ложкой во рту, в лучшем случае до медной дорастёшь. Я прикидывал, какими словами убедить папу.
Отчего-то я нервничал.
В прошлой жизни я провёл бессчётное количество презентаций, но на этот раз всё было иначе.
Если не сумею убедить папу, все мои усилия пойдут прахом.
Председатель Чон Чэхён глубоко задумался.
МВФ требовал масштабной реструктуризации «Самджон Авто». Рабочая группа тоже предлагала реструктуризацию либо продажу компании. Однако руководство сопротивлялось всерьёз.
Ссылались на последнюю волю первого председателя, Чон Чусина.
Секретарь Ян протянул ему кофе.
— Господин председатель, выпейте кофе.
Чон Чэхён молча сделал глоток.
— О чём вы так задумались?
— Об «Самджон Авто». Я считаю, что надо продавать. Но руководство слишком упирается. Если так пойдёт дальше, останется только отнимать средства у других подразделений, чтобы держать «Самджон Авто» на плаву...
Секретарь Ян молча выслушал его.
— Похоже, всё дело в том, что после внезапной смерти отца я так и не сменил всю команду руководителей.
— Как раз закончился приём заявлений на досрочный выход на пенсию, а теперь начнётся реструктуризация. Кто-то из руководителей ушёл досрочно, но большинство приближённых председателя Чон Чусина остались на местах. Почему бы не воспользоваться этой реструктуризацией?
Секретарь Ян посоветовал как раз то, что нужно.
Чон Чэхён сделал ещё глоток. Вот бы рядом был сын, на которого можно опереться... В детстве он и сам всегда высказывал отцу своё мнение. Совсем как Сонгук...
«Да что это со мной?..»
Чон Чэхён опомнился.
Если верить словам господина Ли из Самчхондона, в этой жизни мальчик по имени Чон Сонгук мог представлять для него угрозу.
Я ждал, когда папа вернётся с работы.
Из-за кризиса дела в ресторане шли неважно, но папа всё равно никогда не возвращался рано.
Ровно в половине одиннадцатого.
Папа открыл дверь и вошёл.
Я тут же подбежал к нему и поклонился.
— Папа, с возвращением.
На этот раз папа ответил коротко.
Мама наверняка рассказала ему, как мы ездили смотреть землю в Пхангьо. И по нему было видно, что он по-прежнему против моих вложений.
Мама уложила Мингука и вышла из комнаты.
— Милый, иди умойся. Сонгук хочет с тобой поговорить.
Как только папа зашёл в ванную, я вынес ноутбук в гостиную и ещё раз проверил план, который готовил несколько дней.
Всё имущество Чон Сонгука — пятьсот семьдесят миллионов вон.
Из них триста миллионов на землю в Пхангьо.
Двести миллионов на акции «Самджона».
В презентации я объяснил, почему покупать землю и акции нужно именно сейчас.
Папа вышел в гостиную, вытирая волосы полотенцем.
Я опустился перед ним на колени.
Папа покосился на меня и вздохнул.
Я поспешно развернул к нему экран ноутбука.
— Папа, смотри. Вот это показатели экспорта нашей страны.
— Показатели экспорта?
— Да. У нас сейчас валютный кризис. Компании, которыми плохо управляли, разоряются, а за ними одна за другой банкротятся и мелкие подрядные фирмы, потому что по их векселям не платят.
— Папа в таком не разбирается.
[Папа, даже это трудно? Если хочешь открыть сеть ресторанов поссама, это же азы...]
Я постарался не терять спокойствия и снова указал на показатели экспорта.
— Несмотря на кризис, экспорт Южной Кореи продолжает расти.
— И правда.
Мама нарочно отозвалась, чтобы меня поддержать.
— А это значит, что экономика Южной Кореи не рухнет. Экспорт идёт так хорошо, что рушиться ей незачем, и долг МВФ скоро удастся вернуть.
— И что?
Папа перестал вытирать волосы и внимательно посмотрел на меня.
— Мы скоро справимся с кризисом. Тогда и недвижимость, и акции, которые упали на самое дно, снова поднимутся в цене. Выше прежнего, ещё выше.
— И поэтому вкладывать нужно сейчас?
Папа снова принялся вытирать волосы.
— Сонгук, дашь папе время подумать?
[Конечно, папа.]
— И даже если папа не разрешит, ты всё равно пойдёшь в школу, договорились?
[Ох... Папа, всё, что мне нужно было выучить, я выучил в прошлой жизни. На одни мои частные уроки ушло столько, что в Каннаме можно было бы целое здание построить.]
Но вслух я ответил совсем другое.
— Папа, дай мне тоже время подумать.
— Хорошо, так справедливо. Давай оба подумаем. А папу поцелуешь?
Я тут же поднялся и чмокнул папу в шершавую щёку.
[Да уж, и в восемь лет жить всё так же трудно. Как же трудно.]
Папа пару раз хлопнул меня по попе.
— Ну что, помирились с папой?
[Это ты надулся, папа, а не я.]
Но сейчас мне было нужнее.
Я быстро кивнул и даже пустил в ход свой безотказный приём — поцеловал его ещё раз.
Чмок.
Папа тут же улыбнулся.
— Соён, как думаешь, стоит сделать, как говорит Сонгук?
Чисон повернулся к Соён.
Рядом тихонько похрапывал Мингук.
— Милый, мне кажется, стоит дать ему сделать, как он хочет. Даже если забыть, что деньги заработал он сам... Сонгук правда особенный. Родился у нас, когда у нас ничего не было, и посмотри, как мы теперь живём благодаря ему. Даже если он всё потеряет, у нас уже столько всего есть.
Чисон промолчал.
Соён была права.
Крохотная комната в Сую. Зарплата меньше пятисот тысяч вон в месяц. А благодаря ребёнку, который у них тогда родился, теперь у них были и свой дом, и свой ресторан.
Чисон крепко взял Соён за руку.
— Соён, когда ты выходила за меня, думала, что мы будем жить так хорошо?
— Мне тогда просто нравилось быть с тобой... Думала, лет через десять, может, переберёмся в квартиру с двумя комнатами. Вот и всё.
— Я тоже... Даже мечтать не смел, что смогу купить ресторан и машину.
Чисон тоже улыбнулся, вспомнив прошлое.
— Милый, а помнишь, что говорил господин Ли из Самчхондона?
— Что мне выпала судьба матери первого министра.
— Ты ведь не поэтому поддерживаешь Сонгука?
— Честно говоря, отчасти и поэтому.
Соён тихонько улыбнулась.
— Кстати, Соён, надо поучаствовать в сборе золота. Колец Сонгука у нас нет, но кое-что из подаренного Мингуку осталось.
— А, точно. Завтра соберу всё и схожу с Сонгуком и Мингуком в банк. Детям тоже полезно такое увидеть.
Я навострил уши, услышав голоса мамы и папы из спальни.
Поначалу я прислушивался к тому, о чём они говорят, а потом они захихикали, и мне стало тревожно.
[А если и правда будет третий ребёнок, как господин Ли предсказал? Вот тогда мне несдобровать...]
Похоже, из всей семьи только я думал, на что нам жить.
Я родился в семье, которая запросто взяла бы первое место на конкурсе глиняных ложек. Знали бы они, сколько я намучился, пока обеспечил нас жильём и помог папе открыть ресторан...
Сколько я учил Мингука играть на камеру, чтобы он мог сам себе на хлеб заработать...
Я вдруг расчувствовался, и мне вспомнилось вино.
Вот бы выпить бокал вина и лечь спать...
Я сидел на кровати и неподвижно смотрел в окно.
Вдруг я вспомнил, что можно помолиться.
В прошлой жизни я ни во что не верил.
Я был наследником группы «Самджон», умер от сердечного приступа, а потом родился в семье с глиняной ложкой во рту. Если Бог и есть, мне оставалось только злиться на него, так что молиться я и не пытался.
Но сегодня мне очень хотелось помолиться.
Я тут же выпрямился, сложил руки, закрыл глаза и начал молиться.
— Какой бы ты ни был бог, пожалуйста, услышь мою молитву. Пусть вся моя семья будет счастлива и здорова. И пусть папа передумает и обязательно позволит мне вложить деньги.
Держась за руки с мамой и Мингуком, я пришёл в банк, где вовсю шёл сбор золота.
— Мам, мы пришли сдавать золото?
— Да. Стране сейчас трудно, и мы тоже должны помочь.
[Ну что с этими простыми людьми поделаешь. Сейчас тяжелее всех как раз простым людям! Мама, мы сами простые люди!]
Но я тут же широко улыбнулся и вошёл в банк. Я заметил телекамеру.
Пока мама искала стойку, где принимали золото, к нам подошёл сотрудник телеканала.
— Это Сонгук, верно?
— Да, верно.
— Вы пришли поучаствовать в сборе золота?
— Тогда можно попросить вас о коротком интервью?
— Да! Я отвечу!

Комментарии

Загрузка...