Я захлопал в ладоши и запел.
— С днём лоздения! С днём лоздения! Милую...
— Менеджер Ким, с днём рождения!
Последнюю строчку допели мама с папой.
Папа торопливо поставил торт на стол. В торте торчала одна-единственная свечка.
— Милый, свечку-то зажги.
— А... Ага.
Папа поспешил зажечь свечку.
Ким Миён с удивлением смотрела то на маму, то на папу.
— Вы в прошлый раз обмолвились, что у вас день рождения был через неделю после того, как Сонгуку год исполнился. Сказали, что так рады были побывать у нас на празднике. Свой день рождения всё равно не получается отмечать, а на чужом будто и свой отпраздновали.
[Ага. Вот почему она на мой первый день рождения даже мясо принесла.]
Я давно задавался вопросом, с чего это Ким Миён тогда так поступила.
Теперь всё стало ясно.
— Н-но...
Голос Ким Миён чуть дрогнул.
[И чего так растрогалась из-за пустяка? Торт из кондитерской через дорогу. Он совсем недорогой.]
А рука моя тем временем уже тянулась к поссаму.
[Вот что значит вкус, который тело помнит.]
Я сунул в рот кусок нежной свинины, которую отварил папа, и принялся жевать.
— Менеджер Ким, загадывайте желание и задувайте свечку.
— Как же я вам благодарна. Вам обоим. И тебе, Сонгук.
[Ещё бы не благодарить. У меня, между прочим, гонорары ого-го, а тут я сам тебе спел. Менеджер Ким, служи мне верой и правдой.]
Ким Миён зажмурилась и одним дуновением погасила свечку.
Мама с папой тут же громко захлопали.
Мингук, ничего не понимая, только ухмылялся.
Я сунул ему в рот бутылочку.
[Мы с тобой сейчас поможем маме с папой тем, что заткнёмся и будем тихонько есть. Понял, Чон Мингук?]
Мингук будто понял меня. Обхватил бутылочку и принялся жадно сосать.
— Угощайтесь скорее.
— Правда, спасибо. После смерти родителей подруги ещё устраивали мне праздник... А как вышли замуж, так и видеться стало трудно. С тех пор я и махнула рукой на все эти дни рождения...
— Теперь мы сами будем устраивать вам праздник.
— Спасибо, что хоть сказали. Ну, давайте есть.
Все принялись за еду.
Мама с папой выпили по стаканчику и завели свои дурацкие разговоры о том, кто к кому первый подкатил и кто до свадьбы пользовался большим успехом.
[Эх, пока тебе двадцать с чем-то, ты ещё ребёнок. Самый настоящий.]
Я перекатился к Мингуку, который уже опустошил бутылочку и тёр сонные глаза, и похлопал его по животу.
[Спи уже, соперничек. Чем раньше ты уснёшь, тем вернее я сегодня засну у мамы на руках.]
Мингук вскоре прикрыл глаза.
Его чёрные ресницы затрепетали.
Носик, будто зубчик чеснока положили, шевелящиеся губки... довольно милый.
[А ведь милый, да?]
Я мигом опомнился.
Этот малый ещё может стать врагом, который только и будет выжидать, как бы прибрать к рукам всё нажитое мной состояние.
[Возьми себя в руки, Чон Сонгук.]
Мама с папой пошли за пивом, и мы с Ким Миён остались вдвоём.
Мингук спал, так что его я не считал.
У Ким Миён, я заметил, слегка покраснели глаза.
Она долго смотрела на меня.
— Сонгук.
[Чего тебе?]
— Если честно, я твоих маму с папой поначалу терпеть не могла. Сама думала: совсем молодые, живут в тесной однушке, а туда же, без всякой ответственности взяли да завели ребёнка. И что теперь с детьми будет?
[Я тоже так думал.]
Я энергично закивал.
— А твои мама с папой оказались замечательными людьми. Бедные, а ради вас ни копейки попусту не тратят, и всё, что ты зарабатываешь, откладывают. Сонгук, тебе правда очень повезло с родителями.
Пока никого не было, Ким Миён открыла мне душу.
Разумеется, я понял каждое её слово.
Когда я только появился на свет в этой бедной семье, впереди было одно отчаяние.
Однушка в пять пхёнов, меньше семнадцати квадратных метров, и родители, выросшие сиротами.
Работа помощником на кухне без всяких перспектив.
Южная Корея давно перестала быть страной возможностей.
Всё здесь решала ложка, с которой ты родился. Достаточно было взглянуть на моих родителей, чтобы понять, какое будущее их ждёт.
Такова жизнь. Такова реальность.
Но они оказались совсем другими.
Они окружили меня любовью и относились ко мне с неподдельной теплотой.
Наверное, вот какими и бывают настоящие родители?
Я задумался.
Слегка захмелевшая Ким Миён ткнула меня пальцем в щёку.
— Сонгук, будь счастлив, ладно? И меня не забывай.
[Конечно не забуду. Менеджер Ким, у меня есть один принцип. Я никогда не предаю тех, кто первым протянул мне руку. Кроме мамы с папой, ты единственная на свете сделала это. Так что давай работать вместе. Начало у нас скромное, зато конец будет великим. Вот увидишь.]
Я протянул вперёд маленькую руку.
Ким Миён ничего не поняла, но крепко сжала мою ладонь.
[Договор заключён!]
Я расплылся в улыбке.
Чон Сонгук — лицо «Самджон Электроникс»!
Беспрецедентные условия контракта!
Эти заголовки красовались на первых полосах самых разных ежедневных газет.
В те времена, чтобы узнать, кто сейчас на пике популярности, достаточно было взглянуть на газетный киоск.
И там ясно виднелись все три слога моего имени.
Мама с довольным видом разглядела моё имя в спортивной газете и погладила меня по голове.
— Сонгук, мама её сохранит. Научишься читать, и я покажу тебе, как ты попал на первую полосу спортивной газеты.
[Я и сейчас умею читать. Жди, мама, потом обо мне напишут ещё громче. И, конечно, никакого скандала.]
Я улыбнулся.
— Ну что, Сонгук, пора на съёмки. Давай собираться?
Окей!
Мама быстренько меня умыла и одела.
— Сонгук, ты уже так вырос. Надо бы купить тебе новую одежду, а эту отдать Мингуку.
Мама пробормотала это, увидев, что рукава моей домашней кофточки задрались выше запястий.
Тут постучали во входную дверь.
— О, кажется, она пришла.
Мама поспешила открыть.
Ким Миён вошла с большим пакетом.
— Мама Сонгука, вот, наденьте это на него.
— А что там?
— Нам предложили детскую одежду от спонсора. Они не требуют показывать её в эфире или чего-то в этом роде, так что я взяла несколько комплектов.
Я тут же пополз к пакету.
Мама, да я, когда был чеболем, был ещё тем модником. Меня даже называли одним из самых стильных бизнесменов.
— Оп!
Я собрал все силы и перевернул пакет.
Детская одежда была во французском стиле, с шиком, и пришлась мне по вкусу.
Сегодня надену вот эту футболку и джинсы.
Я вытащил футболку и штаны, которые мне приглянулись, и бросил на пол.
[Мама, вот это я и надену.]
— Их правда можно просто так носить?
— Я несколько раз уточняла. Это просто подарок от спонсора. Если Сонгука где-нибудь сфотографируют в их одежде, хорошо, а если нет, ничего страшного.
Я поспешил взглянуть на марку.
«Пти Кушон». Поросёнок, что ли? Запомню.
— Я как раз собиралась купить Сонгуку одежду. Как удачно получилось.
Мама тут же подняла вещи, которые я выбрал, и надела их на меня.
— Сонгук даже одежду умеет подбирать.
Ким Миён похлопала меня по спине.
— Кстати, мама Сонгука, похоже, сегодня мы снимаемся с ребятами из «Джаст».
У мамы заблестели глаза.
Больше всех о том, что съёмки с «Джаст» закончились, жалела как раз она.
— Мама Сонгука, уже радуетесь, что увидите Помсона?
— Ой, так заметно? Помсон и человек замечательный, и такой красивый.
Мама всё улыбалась.
Всё-таки мама тоже женщина.
[Мама, я тебя ещё со столькими знаменитостями познакомлю. Держи себя в руках.]
Я похлопал маму по спине.
На съёмочную площадку рекламы «Самджон Электроникс» я вернулся спустя полгода.
За полгода мой статус, конечно, успел измениться.
У меня появилась собственная гримёрка с табличкой «Господин Чон Сонгук», а внутри ждали мои любимые фрукты и сладости.
Мама протянула мне банан.
— Сонгук, будешь банан?
— Нихатю.
Ещё не хватало, чтобы перед съёмкой у меня лицо припухло.
— Сонгук, тебе надо хоть немного поесть. Ты же сниматься будешь.
[Мама, я профессионал. Когда лицо худенькое, в кадре лучше получается.]
Только Мингук, которого взяли с собой, усердно уплетал сладости.
Тук. Тук. Тук.
Послышался стук, и в гримёрку вошли все участники «Джаст».
Лукас, который за это время накачался ещё сильнее, влетел первым и подхватил меня на руки.
— Сонгук, какой же ты тяжёлый стал!
[Конечно. Я уже пятнадцать килограммов вешу.]
Тхэхён, лидер группы, тут же взял меня к себе.
— Чон Сонгук, талисман ты наш. Сонгук, та самая песня, которую ты выбрал, «Это ложь», уже пять недель подряд на первом месте.
[Тоже мне, нашли за что благодарить.]
Лукас легонько ущипнул меня за щёку.
— Смотри, как разважничался. Сонгук, по старшим-то хоть соскучился?
Я неопределённо улыбнулся.
Когда не знаешь, что ответить, улыбка решает все проблемы.
— Значит, соскучился?
[Вот, я вам ответил. Довольны?]
Помсон забрал меня у Лукаса.
— Сонгук, какой же ты теперь тяжёлый. Столько раз мы были первыми благодаря тебе! Что тебе купить? Что ты больше всего любишь?
[Землю и акции. Как тебе такой подарок?]
— Что он там бормочет, этот малец?
Сбоку ко мне приблизилось лицо Чэхёна, за это время ставшее ещё красивее.
Вошёл помощник режиссёра.
— Репетиция через полчаса.
Вместе с ребятами из «Джаст» я тоже вскинул руку.
Тхэхён, как и полагается лидеру, подошёл к маме объяснить, что сегодня будут снимать.
— Вы ведь видели раскадровку?
— Мы с Сонгуком будем весело играть и устроим в гостиной беспорядок, а потом одним махом уберёмся там пылесосом «Самджон Электроникс».
— Пожалуйста, присмотрите за Сонгуком.
— Это нам надо стараться ему понравиться. Мы ведь благодаря Сонгуку эту рекламу снимаем.
Сначала компания подписала эксклюзивный контракт со мной, и только потом с «Джаст». Так что тут всё и правда было благодаря мне.
А вот Майкла нигде не было видно.
— Слушайте... Майкла что-то не видно.
Ким Миён словно прочитала мои мысли и спросила о Майкле.
— Вообще-то Майкл решил уйти из «Джаст».
Правда?
Вот это было неожиданно.
Как я помнил, Майкл ушёл из «Джаст» после третьего альбома.
— Он сказал, что хочет заниматься другой музыкой. Поговорил с компанией и решил уйти. Объявят об этом на следующей неделе, а реклама выйдет только в следующем месяце, так что решили снимать её без него.
— Ой, как жаль.
Мама расстроилась.
[Мама, мы прекрасно обойдёмся и без Майкла.]
У меня будто больной зуб наконец вырвали. Такое облегчение.
В Южной Корее от бизнесменов и знаменитостей прежде всего ждут порядочности. А у Майкла этой самой порядочности и в помине не было.
— Ого, сколько лет, сколько зим!
Режиссёр Квак, снимавший мою первую рекламу для «Самджон Электроникс», подошёл, чтобы взять меня на руки.
С нашей последней встречи борода у него отросла, да и сам он немного раздобрел.
[Режиссёр, хоть вы и за камерой стоите, на диету всё же пора.]
— Сонгук, ну и болтун же ты. Всё лепечешь без умолку.
— Здластвуйте.
Я поздоровался с режиссёром, выговаривая слова как трёхлетка, и отвесил глубокий поклон.
— Ох, как ты уже хорошо говоришь!
Режиссёр перевёл взгляд на ползающего по полу Мингука.
— Так это младший брат Сонгука?
— Да. Мингук.
— Он тоже в родителей пошёл. Хорошенький.
[Режиссёр, но до меня ему всё-таки далеко, правда?]
— Если представится случай, попробуйте и брата Сонгука в съёмках.
Режиссёр взглянул на Мингука и раскатисто рассмеялся.
Услышав это, я внимательно присмотрелся к Мингуку, который сунул в рот печенье и сосал его.
Черты лица, конечно, уступают моим.
Пока он кажется немного глуповатым, но, когда улыбается во весь рот, смотреть можно.
Моей звёздной харизмы в нём нет, но на роль маленькой модели он, пожалуй, сгодится.
Может, если ума не хватит, хоть лицом себе на жизнь заработает?
— Хм.
Я потёр подбородок, и режиссёр Квак удивлённо на меня уставился.
— Сонгук, а можешь ещё раз так сделать?
Вот так?
Я потёр подбородок, напустив на себя серьёзный вид.
— Да, именно так! Сонгук, сможешь потом так же перед камерой?
[О чём вы спрашиваете, режиссёр? Я же Чон Сонгук.]
Режиссёр Квак повысил голос.
— Посмотришь на разгромленную гостиную вот с таким лицом. В самый раз! Так, через десять минут начинаем съёмку. Всем приготовиться!
Режиссёр поспешил из гримёрки.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...