Чон Чэхён тоже не отвёл глаз.
Я улыбнулся. Детская улыбка всегда выручает.
Только Чон Чэхён даже не шелохнулся.
— Господин председатель, вам лучше спросить специалистов. Как вы думаете?
— Наверное. Просто в последнее время столько всего крутится в голове, вот я и спросил.
— Но всё-таки...
Я перевёл дух. Промолчать было тоже не в моём характере.
— С финансами у «Самджон Авто», как я понял, дела плохи. В нынешней обстановке будет только хуже. Если всё равно собираетесь продавать, я бы на вашем месте решился и сделал это поскорее. Испорченный фрукт и в холодильнике гниёт, просто медленнее.
Я заметил, как заострился взгляд Чон Чэхёна. Он ненадолго задумался, а потом улыбнулся.
«Испорченный фрукт и в холодильнике гниёт, просто медленнее, значит...»
Такого сравнения он ещё не слышал.
— Ну, давайте есть. Я зря завёл такой разговор за ужином.
[Фух.]
Я наконец выдохнул.
Потом Чон Чэхён перевёл разговор на папу.
— Я пробовал поссам, который вы готовите. Он действительно очень вкусный.
— Меня научили его готовить в ресторане, где я раньше работал.
Папа не знал, куда деваться от похвалы чеболя.
Чон Чэхён будто что-то вспомнил и слегка почесал висок безымянным пальцем правой руки.
[А привычка у вас всё та же, господин председатель.]
Он всегда так делал, когда ему в голову приходила новая мысль.
— Просто мысль вслух. Я бы на вашем месте подумал о сети ресторанов.
— О сети?
— Сетей и сейчас хватает. Но дальше люди будут больше доверять тем, у кого есть головная компания, которая следит за качеством. Ваш поссам вполне способен покорить их вкусом. А если найдёте инвесторов, вполне сможете открыть рестораны по всей стране.
Предприниматель в Чон Чэхёне сразу давал о себе знать.
Тут он пристально посмотрел на меня.
[Чего это вы так смотрите?]
У меня разом одеревенело всё тело.
Я тоже чесал висок безымянным пальцем правой руки!
Я медленно опустил руку под стол. Со стороны это наверняка выглядело ужасно неловко. Я потерял бдительность. Я ведь, как и Чон Чэхён, привык чесать висок, когда задумывался.
Чон Чэхён горько улыбнулся и что-то протянул маме.
На маленьком листке было что-то записано.
— Мы каждый год всей семьёй ходим сюда за новогодним предсказанием. Я записал вашу семью, можете спокойно сходить.
[Неужели Самчхондон?]
Мама растерянно взяла записку.
— А что это за место?
— Ничего странного. Это очень известный предсказатель. Как вы, наверное, знаете, подбирая людей на важные должности, мы учитываем их черты лица и карту судьбы. Он нам всякий раз помогает. Сонгук идёт в школу, у вас обоих своё дело. Сходите просто из любопытства.
— Мы никогда за предсказаниями не ходили.
Мама явно растерялась.
Папа улыбнулся и ответил за неё:
— Спасибо, что и об этом позаботились. С удовольствием сходим узнать, что сулит новый год.
Я посмотрел на Чон Чэхёна. Улыбка у него была какая-то непонятная.
[Что-то мне это не нравится...]
Самчхондон.
Я свернул в знакомый переулок.
В первые дни 1998 года Самчхондон выглядел как самый обычный тихий район Сеула.
Тут и там попадались старые заведения.
[Там, что ли, та знаменитая закусочная с суджеби?.. Подумаешь, куски теста. Ц-ц-ц.]
Когда Самчхондон стал популярнее, я бывал здесь и видел длинную очередь перед дверью. Сейчас это была просто уютная районная закусочная.
— Сонгук, пойдём с папой вон туда поедим?
[Пап, я пас. Мне кажется, от мучного у меня и так живот всё круглее.]
Папа держал меня за руку, и вот мы уже шли к закусочной. Следом шла мама, ведя Мингука.
— Милый, хочешь суджеби?
— По-моему, здесь правда вкусно. Даже отсюда анчоусовый бульон так пахнет, что устоять невозможно.
Папа вошёл внутрь как заворожённый.
Маме, мне и Мингуку оставалось только сесть за столик в углу.
Меню было коротким.
Суджеби, суп с кусочками теста, и картофельные лепёшки. Больше ничего.
— Три порции суджеби и одну картофельную лепёшку, пожалуйста.
К нам с улыбкой подошла женщина с круглыми глазами.
— Порции у нас большие. Дети ещё маленькие, возьмите две порции суджеби и лепёшку, на всех хватит.
— Но нас четверо.
— Ой, да какие из малышей едоки?
[Тётенька, да я больше вас съем.]
— Тогда две порции суджеби и одну лепёшку.
— Договорились. А этот мальчик случайно не тот, что раньше по телевизору был? Ну, с теми певцами. Он ведь, да?
— Он тогда был совсем маленький. Вы ещё помните?
Мама переспросила с удивлением.
— Лицо-то всё то же. Ой, ой. Минуточку.
Женщина передала заказ на кухню и тут же принесла ручку и бумагу, положив их на стол.
— Можно автограф? К нам иногда и актёры заходят, но такой знаменитости ещё не было.
[Эх, я не где попало раздаю автографы.]
Я нахмурился, и папа легонько ткнул меня в бок.
— Сонгук, распишись, пожалуйста.
— А я за автограф вас суджеби угощу.
[Раз бесплатно, тогда ладно... С моим автографом сюда паломники потянутся.]
Я взял ручку и красиво расписался.
— Батюшки, как ты хорошо пишешь для такого маленького!
— Мне уже восемь.
Я назвал возраст, чтобы она уж точно запомнила, и заулыбался. Ещё ни одна тётенька не устояла перед моей улыбкой.
— Какой взрослый. Чужие дети и правда вырастают в одно мгновение. Подождите чуть-чуть, я сейчас принесу суджеби.
Даже до нашего столика донеслось, как она велела на кухне положить побольше.
— Папа благодаря Сонгуку сэкономил. Потом куплю тебе мороженое.
— «Панпар»!
— Милый, нам с Мингуком тоже «Панпар»!
Вскоре принесли суджеби и картофельную лепёшку.
Женщина не обманула. Супа было с избытком.
Я поднял ложку и замешкался. Папа тут же переложил немного суджеби мне на тарелку и стал дуть.
— Сонгук, горячо. Подуй, как папа, и тогда ешь.
[Я не любитель такой простонародной еды, но раз папа старался, попробую.]
Я отправил в рот одну клёцку, которая уже остыла.
И тут у меня распахнулись глаза.
Что это за вкус?!
Я поспешно сунул в рот ещё одну.
Наваристый бульон, а сами клёцки скользят по горлу мягче лапши в чачжанмёне.
Я и не заметил, как стал есть, почти не дыша.
[Мама, не разговаривай со мной. Я впервые такое пробую.]
Мингук тоже не отставал, вовсю хлебал суджеби.
Я услышал, как папа негромко смеётся.
— Похоже, и Сонгуку, и Мингуку понравилось.
— Милый, давай мы с тобой лепёшку поедим. Пусть дети едят суп.
Мама с папой оставили нам суп, вкус которого мы с Мингуком только что для себя открыли, а сами принялись за картофельную лепёшку.
— Милый, мне кажется, у тебя с едой всё получится. Ты же с одного взгляда понял, что здесь вкусно.
— Соён, я ведь уже который год в этом деле. Кстати... Помнишь, что сказал на днях господин председатель Чон Чэхён?
[Пап, в отсутствие государя даже государя ругают. К чему тут такие почести?]
Мама с папой были добрыми до мозга костей.
— А что именно?
— Что можно открыть сеть ресторанов поссама.
Я сунул в рот клёцку и прислушался.
Папа был менее находчив, чем мама, зато всей душой любил готовить. Амбиций развернуть большое дело у него до сих пор не было.
— Милый, ты правда думаешь попробовать?
— Пока рано. О нас только-только заговорили в своём районе... Но, по-моему, неплохо бы иметь такую мечту.
Я впервые услышал от папы слово «мечта».
А разве у пап тоже бывают мечты?
Отец в моей прошлой жизни, вице-председатель Чон Чэхён, изо всех сил добивался того, чтобы унаследовать «Самджон», и добился. Никто его не спрашивал, мечтает ли он об этом или у него была другая мечта. Меня тоже.
Папу из этой жизни я об этом ни разу не спросил. Считал, что его дело — кормить семью.
— Соён, из-за кризиса МВФ всем сейчас тяжело. Поссам, что ни говори, блюдо не из дешёвых, и выручка у нас сильно упала.
Папа спокойно говорил о том, как идут дела. Ресторан в основном работал на доставку. Благодаря молве о нём он приносил хороший чистый доход, но из-за кризиса выручка сильно просела.
— Не послушай я тогда вас с Сонгуком и не купи помещение, мне пришлось бы туго с арендой и прочими сборами. И вот я недавно подумал. В Сеуле много людей живут по одному, молодожёнов тоже хватает. Почему бы не сделать наборы на одного и на двоих? С поссамом много возни, а когда семья маленькая, дома с ним возиться неохота.
Пока я слушал папу, ложка Мингука устремилась к моей тарелке.
Хлоп! Я успел её перехватить.
Увидев, что его собственная тарелка уже пуста, Мингук облизнулся и посмотрел на меня так жалобно, как только мог.
— Бла-а-атик.
[Хватит прикидываться голодным. Ты на своё пузо посмотри, Чон Мингук.]
— Бла-а-атик. Мингуги голодный.
[Эх... И за что мне такой вредный братишка? На, ешь.]
Я незаметно подвинул к нему свою тарелку.
— Мингук, нельзя отнимать еду у брата.
— Блатик, Мингуги мозна?
Я с достоинством положил ложку.
[Так вот какая она, жизнь старшего брата в бедной семье...]
Я с горечью облизнулся.
— Милый, может, закажем ещё порцию суджеби?
— Мам, я наелся.
Я ответил с самым взрослым видом. Из-за кризиса у папы вдвое упали и выручка, и чистая прибыль, так что аппетит на ещё одну порцию у меня как рукой сняло.
— Сонгук, поешь ещё, ничего страшного.
— Нет. Сонгук сытый.
Папа пытался уговорить меня, а я только мотал головой.
— Папа.
— Людей, которые живут одни, будет всё больше. И многие не будут заводить детей. Так что... здорово ты придумал, папа!
— Сонгук, ты правда так думаешь?
— Да! За границей уже много кто ест один. У нас тоже так будет. В экономических новостях сказали, что с такой экономикой люди не женятся и даже в одиночку им трудно прожить.
На экономические новости я сослался для вида.
В будущем и правда всё больше людей будут жить одни или вдвоём. Им намного выгоднее купить готовое, чем готовить самим.
— Точно. В последнее время всё чаще спрашивают поссам маленькими порциями. А если присмотреться к тем, кто берёт еду навынос, среди них много совсем молодых, вроде студентов.
— Милый, ты даже это заметил?
— Из-за кризиса продажи упали, зато времени прибавилось. Вот и стал прикидывать то одно, то другое, разбираться, что к чему.
Папа, похоже, не только готовить умел. Чутьё на ресторанное дело у него тоже было.
— Соён, может, не ходить нам к этому гадателю? У нас вон какой умный Сонгук есть.
— Председатель Чон уже договорился за нас. Надо сходить.
— Ы-ы-ык.
Рядом Мингук допил бульон, громко рыгнул и, видимо, от смущения сам захлопал в ладоши и засмеялся.
[Эх, привязался на мою голову...]
Я трижды похлопал Мингука по спине.
Мингук быстро понял намёк и тут же встал.
Как ни крути, Мингук в этой жизни был и умнее Чон Тхэгука, и сообразительнее. Без этого ребёнку из бедной семьи никуда.
Мы прошли через сад старой усадьбы в Самчхондоне, и перед нами показался изящный ханок.
Нас встретил молодой человек в ханбоке.
— Господин Ли вас ждёт.
Папа растерянно отозвался и покосился на маму.
— Соён, здесь совсем не похоже на дом гадалки.
— Миён говорила, что сюда даже с деньгами не каждый может записаться.
— У меня руки дрожат.
— Милый, возьми меня за руку.
Мама крепко сжала папину ладонь.
Кажется, я начинал понимать, как устроены отношения этих двоих.
Робкий папа и решительная мама. При случае надо будет разузнать, как они встретились и влюбились. Мне уже восемь, можно и такое узнать.
Мы пошли за молодым человеком и оказались в просторной комнате внутри ханока.
Там нас ждал господин Ли в безупречно опрятном ханбоке. Ему было за шестьдесят. Он не красил седых волос, но выглядел ухоженным. Вокруг глаз было много морщин, и с первого взгляда он даже напоминал бодхисаттву.
Господин Ли окинул взглядом маму, папу и Мингука, а в последнюю очередь посмотрел на меня. Губы его улыбались, но взгляд был острым.
[Господин Ли, давно не виделись. Это я, председатель Чон Сонгук.]

Комментарии

Загрузка...