# Глава 5
ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ ВОЙ ВОЛКОВ сменил уханье совы и вырвал меня из сна. Теневой волк наконец сделал свой ход.
Я вскочил и уставился в глубину леса. Вой доносился издалека, со стороны прежнего лагеря. В небо поднимался дым, багрово светясь в ночи. Там устроили пожар — либо с помощью способностей молниевых волков, либо какой-то неизвестной мне огнедышащей разновидности.
— Что им нужно?
Вой перемежался пронзительными криками. Теневой волк направил свою стаю на детей. Может, я ошибался, думая, что он целится в меня, а следил он лишь затем, чтобы убедиться: я не помешаю налёту на другой лагерь. Я успел почувствовать слабое облегчение — и тут заметил, что детские крики постепенно приближаются.
— Погоди... Он что, хочет прогнать сюда остальных детей, чтобы они обезвредили ловушки вокруг нашего лагеря?
Волки не подожгли это место, чтобы огонь не мешал способностям теневого волка. Вскоре дети, которых гнали волки и пламя, добрались до стены наших ловушек. Одна за другой затрещали трещотки. В панике я краем глаза заметил, как лениво приподнялся большой хвост. Золотые глаза Девочки-дракона медленно открылись, полные сонной ярости.
— Они трупы.
В следующий миг воздух заполнила давящая эссенция. Видимо, настолько сильно её разозлило то, что ей помешали спать.
— Они же...
Она изо всех сил оттолкнулась от земли. Я попытался сказать, что нападают на нас волки, а не дети, но она уже неслась как пушечное ядро и на такой скорости всё равно бы меня не услышала.
Через несколько секунд я услышал визг зверей и понял, что зря волновался. И всё же без самого надёжного боевого напарника мне стало не по себе.
Я вытащил полено из догорающего костра и поджёг им заранее приготовленный самодельный факел. Простое средство против теневого волка. При всей мощи его атак защищаться от них было несложно. Я подвесил шило на крючок, пришитый изнутри к одежде, и приготовился встретить налёт.
Сжигать весь лес я не собирался, но, думаю, мог себе позволить зажечь все подготовленные точки внутри лагеря. Тогда теневому волку негде будет прятаться. Ещё я натянул через центр лагеря столько проволок, сколько сумел. Несколько из них Девочка-дракон порвала, но большинство осталось на месте.
Снова рычание.
— Идут... Что?!
Закончив все приготовления, я ждал волков, и тут в лагерь запрыгнули четверо — ветряного типа. Опасные, без сомнения, но застало меня врасплох другое: каждый что-то держал в пасти. Не людей — это бы меня так не напугало.
Я полоснул по ним ножом, но волки проигнорировали удары и швырнули то, что несли, прямо в лагерь. Предметы с глухим стуком упали передо мной и моим факелом. Точнее, не предметы — лососи. Они ударились головами о землю, пришли в себя, немного побились и вдруг начали брызгать водой во все стороны. Волки принесли не воду, а существ, способных ею стрелять. Они явились тушить огонь и лишить меня света!
— Да они слишком умные! — выплюнул я. План был настолько хитрым и коварным, что впору было заподозрить: ими командует человек в волчьей шкуре.
Факелы не выдержали потопа и погасли. Тьма стала подбираться к лагерю. Благодаря ножу ветряных волков осталось на два меньше. Выжившие скрылись в лесу, даже не пытаясь отомстить.
***
Среди визга раздалось низкое, особенно отчётливое рычание. Из земли поднялось нечто ещё темнее окружавшего меня мрака и рывком оттолкнулось вбок.
— Вот ты где.
Его лапа оставила в земле ровный разлом. Благодаря термочувствительной ямке я мог следить за движениями даже в темноте. От существа исходило неестественно много тепла, так что без света я всё же не был совсем беспомощен.
Но самого волка я по-прежнему не видел — как и в прошлый раз. Противник не только ограничил доступную мне информацию, но ещё и мог атаковать откуда угодно. Ощутив перед собой сгусток эссенции, я метнул туда бамбуковую иглу. Она пролетела по воздуху и вонзилась в землю.
Я подозревал, что волк манипулирует тенями и с их помощью скрывается. Даже когда я сосредоточивался на восприятии его эссенции, он тратил её на управление тенями, из-за чего определить положение самого существа было трудно. Оставалось лишь выискивать всё, что казалось необычным.
Я помчался через лес, отталкиваясь от толстых стволов. — Остынь немного, чудовище.
Волчьи клыки дробили каждое дерево, на которое я запрыгивал. Я продолжал удирать, следя, чтобы лагерь оставался в центре описываемого мной большого круга. Время от времени меня захлёстывал сильный, мешающий сосредоточиться страх. Наверное, так боялись дети, которых загнали сюда. Или бедная маленькая сова, чьи ветки я тревожил.
От следующего, ещё более яростного удара я увернулся, прыгнув к земле. Падая, я сосредоточил всё внимание на восприятии эссенции и плоскостью ножа отбил теневое копьё, летевшее в меня снизу. Похоже, волк пытался сбить меня в воздухе, но пока я держался достаточно близко к земле, чтобы хвост едва до неё дотягивался. Значит, я всегда мог хотя бы немного скорректировать положение тела.
Теневой волк свалил ещё одно крупное дерево. Пора.
— Он вообще не думает, что делает.
Как бы искусно он ни управлял тенями, проще всего им было бы расходиться концентрическими кругами. Раньше, когда я стоял на месте, шипы атаковали со всех сторон. Теперь, пока я двигался, они исходили из одной области. Оставалось сопоставить это с информацией, собранной при обнаружении эссенции, — и я узнаю, где теневой волк. Я усилил поток испускаемой эссенции, наклонился вперёд и побежал быстрее, чем когда-либо.
Из земли полезли шипы — волк пытался меня перехватить. Но я разогнался сильнее, чем сам понимал, и, уворачиваясь, споткнулся с приглушённым стоном. Уперев нож в один из шипов, я почувствовал, что тот довольно твёрдый, но один-то я должен разрезать. Всё зависело от концентрации эссенции, как учила Сестра. Нужно было не усиливать ею всё тело, а направить точно туда, где она требовалась, словно проталкивая проволоку в трубку.
— Ха!
Мне удалось отвести остриё шипа, и тот растворился во тьме. Ещё ускорившись, я уклонился от шипов, вылетевших с обеих сторон, и пронзил ножом голову меньшей тени. Та попятилась, скребя лапами по земле и пытаясь устоять под напором моего разгона, а потом рухнула.
Я облегчённо выдохнул. — Есть...
Я поднялся после схватки и попытался вытащить из неё нож. Клинок не поддавался. Я поставил ногу ей на голову, обеими руками ухватился за рукоять и потянул сильнее.
Ну же, ну же... Не-а.
— Какая же твёрдая... — На этот раз я добавил эссенции. Нож легко выскользнул, будто насмехаясь над моими предыдущими потугами.
Тени сползли с существа, обнажив труп обычного волка.
— Чт...
Внезапно лес вокруг исчез — меня целиком проглотила теневая пасть.
Труп был приманкой. Я попался. Бежать теперь было некуда.
Я заорал во всё горло и принялся наугад размахивать ножом, словно меня в жизни ничему не учили. Выпустил столько эссенции, сколько вообще мог, к чёрту последствия, и окутал ею всё тело. Говорят, клинок мастера никогда не бывает острее, чем на пороге смерти. Какая чушь.
Я не хотел умирать. Смерть была страшной.
Я кричал.
Не хочу умирать. Не хочу умирать.
Снова и снова.
Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать...
Резать. Уклониться. Пригнуться. Уклониться. Прыгнуть. Уклониться. Блокировать. Уклониться. Смотреть. Уклониться. Снова резать. Уклониться.
Время будто растянулось, и даже один миг казался вечностью. Я снова и снова принимал оптимальные решения — так почему же мне рвало кожу и рассекало плоть?
Когда я наконец вырвался из теневых челюстей, тело было изодрано, а я судорожно хватал воздух. По лесу прокатилось рычание, и пасть ушла в землю. Похоже, её хозяин не мог сразу создать новую. Управление таким количеством теней одновременно наверняка отнимало немало сил.
Новое рычание — и из темноты в меня полетел очередной рой шипов.
— Д...ерьмо...
Я прыгнул на землю, волоча непослушную ногу, и перекатом ушёл от атаки. После того как я разделался с теневой пастью, до следующего удара шипов прошла заметная пауза. Словно существо решило, что я мёртв, а увидев, что выжил, в панике нанесло дополнительный удар. По какой-то причине я находился в слепой зоне его зрения. Если у теневого волка были слепые зоны, значит, он определял моё положение глазами. Искать противника по эссенции ненадёжно — именно поэтому меня и обманула неподвижная приманка посреди поля боя.
Я вскочил, и пучок шипов вонзился туда, где мгновение назад была моя голова. Этот бой противоречил всему, что я считал известным. Когда я ожидал, что теневой волк нацелится на меня, он первым делом ударил по детскому лагерю. Когда я зажёг факелы, решив, что волки не смогут принести воду, они явились с теми рыбами. Когда я увидел то, что принял за теневого волка, это оказалось приманкой.
Всё началось из-за внезапного появления существа, способного управлять тьмой и волками. Существа, для меня почти невидимого. Существа, которое направляло тени при помощи зрения. Потому оно и напало сейчас. Но волчий облик, который я видел, был фальшивым.
Погоди-ка...
Из леса снова донеслось рычание. А что, если оно вообще принадлежало не волку?
Я перестал пытаться обнаружить что-либо по эссенции и вместо этого открыл третий глаз. Уплотнив эссенцию вокруг себя, оттолкнулся от дерева и взлетел так высоко, как только мог.
Мне захотелось рассмеяться. Впервые я прыгнул, вложив в это всё. Я взлетел на высоту двух, а то и трёх деревьев, и небо надо мной казалось безграничным. Развернувшись в воздухе, я сделал сальто назад и осмотрел землю. Вдалеке кто-то с невероятной скоростью нёсся через лес. Наверное, Девочка-дракон. А вот и волк, за которым она гналась.
Я увидел и группу беспомощных детей, на которых охотился другой волк. Ещё одна группа пряталась, встав спина к спине; судя по всему, они как минимум не уступали зверям, а то и превосходили их. Их решительность впечатлила меня. Видя, как сильно они выросли, я едва не улыбнулся.
Я снова посмотрел прямо под себя и тщательно запомнил расположение всего, что излучало тепло. Потом разберусь, как использовать эти сведения.
Следы, факел, костёр, дыхание, спрятавшийся ребёнок, следы, огненный нож, следы, мышь, кролик, волк —
Обе ноги коснулись земли. Сопоставив увиденное с расположением деревьев, которое успел запомнить, я понял, откуда противник, скорее всего, нападёт.
— Вот здесь...
Я услышал рычание и сумел различить тело теневого волка.
— Похоже, единственное, в чём я оказался прав, — ты хищник.
Волк — точнее, сова — защебетала. В этом лесу я не видел ни одной, даже самой маленькой птицы, и только теперь понял, насколько странным было появление совы именно этой ночью. Правда, для птицы звук получился весьма угрожающим. Думаю, физически — когтями или клыками — она не нападала, потому что не хотела выдавать, кто она на самом деле. С моими факелами она знала, что делать, потому что заранее побывала в лагере и видела, как я готовился ей противостоять. И наконец, она знала обо всём, что я делал, потому что действительно видела меня.
Она снова зарычала — совсем как волк. Я ждал, что предпримет теневая сова, но, заметив краем глаза, как тени откликнулись на её голос, тут же снёс ей голову. Шипы, уже поднявшиеся прямо у меня за спиной, исчезли в тот же миг, когда погибло управлявшее ими существо.
Эта тварь пугала меня до самого конца.
— Я всерьёз думал, что сейчас умру.
Я изобразил спокойствие. Нельзя было снова поддаться ужасу при воспоминании о том, как меня проглотили те челюсти.
***
Девочка задыхалась, бежа сквозь безлунную тьму. Ещё несколько минут назад она мирно спала в лагере, пока внезапные языки пламени не разбудили её светом и жаром. Затем из окружавшего леса со всех сторон донеслись волчьи завывания. Огонь сделал ловушки бесполезными, и волки, миновав их, ворвались в лагерь. Дети разбежались кто куда. Все они проходили одни и те же тренировки, поэтому от страха не оцепенел никто, но тех, кому хватило смелости дать зверям отпор, оказалось совсем немного.
Длинные уши девочки уловили шаги волка, обходившего её с фланга. По внешности её легко было принять за эльфийку, но на самом деле она была ветряным фэйри. Её способности позволяли улавливать любое колебание воздуха в определённом радиусе. Преследующие волки до сих пор не могли её настичь, потому что она замечала их раньше, чем они — её.
Она вскрикнула, зацепившись ногой за корень. Навык был развит ещё недостаточно, чтобы составлять карту местности. Взвизгнула она довольно тихо, но чуткий волчий слух всё равно уловил звук. Теперь звери перестали рыскать поодиночке в разных направлениях и начали всей группой окружать её, подходя всё ближе.
Девочка зажала рот ладонями, пытаясь не издать ни звука, но было поздно. Из зарослей вышел рычащий волк, с клыков которого стекала слюна. Ещё одно рычание, ещё один низкий рокот — и рядом появились двое других.
Фэйри заставила дрожащие руки успокоиться, вытащила нож и медленно подняла его. Дышать она стала тяжело и шумно, словно пыталась так себя подбодрить. Постоянно поворачиваясь, она не оставляла волкам ни единой возможности для атаки и удерживала их угрозой клинка. Звери крались вокруг неё по кругу, постепенно сжимая кольцо. Они двигались, почти прижавшись к земле, не сводя с неё глаз. Всё ближе и ближе — пока один не оказался прямо за её спиной и с воем не прыгнул.
Она ахнула и в последний миг успела подставить нож под клыки. Попыталась контратаковать, но силы внезапно оставили её, и девочка рухнула на землю. Если бы прежде ей доводилось выходить из лагеря на бой с волками, она могла бы понять, что её ударил током молниевый волк. На морде зверя осталась крошечная рана. Недовольно зарычав, он распахнул пасть и оскалил зубы, нацелившись на девочку и её маленькую голову, готовый раздробить череп.
Она тихо заскулила, когда острые клыки приблизились с обеих сторон, и смирилась с концом.
Нет... Нет! Я не хочу умирать! Я ничему не научилась! Я ничего не видела! Я ещё ни капли счастья не нашла в этом мире! Может, здесь и правда одни страдания. Но я ведь даже толком пострадать не успела... Я хочу жить.
— Кто-нибудь... помогите...
Волчьи челюсти замерли, и зверь недоумённо зарычал. Все трое беспокойно завертели головами. Благодаря более чуткому слуху фэйри уловила низкочастотную вибрацию. Волк перед ней, похоже, решил, что ему почудилось, и снова оскалился.
— Сдохни.
Раздался вязкий шлепок — что-то раздавило голову одному из двух других волков. На землю с глухим ударом опустился драконий хвост, забрызганный ярко-красным, словно краской. Во тьме вспыхнула пара золотых глаз под высоко изогнутыми веками. Вертикальные зрачки смотрели на волков так, будто те были лишь помехой, которую нужно убрать. Поняв, что его сородича убили, молниевый волк убрал пасть от головы ветряного фэйри и завыл. В следующую секунду опустившийся сверху клинок срезал всё, что находилось выше его челюстей. Последнего волка с нечеловеческой скоростью впечатало в дерево, и он умер мгновенно.
Бросив на фэйри один взгляд, Девочка-дракон оттолкнулась от земли и побежала; уже через три шага она скрылась из виду. Из перерубленной волчьей шеи фонтаном брызнула кровь, и ветряной фэйри могла лишь ошеломлённо смотреть вслед спасительнице, пока на неё дождём падали красные капли.
Она выдохнула. Этот яростный, живой, завораживающе прекрасный серебряный цвет. Эти пылающие золотые глаза, ярко сияющие даже на фоне непроглядной тьмы.
— Это был Бог...
Иначе такой свет объяснить было невозможно.
***
— Потрясающе.
Сарказм относился не к ситуации, а к мясу, которое я сейчас ел: ещё недавно оно принадлежало напавшему на меня существу. Прошёл день после атаки теневой совы. Разбежавшиеся дети лишились своего уютного лагеря и теперь узнают, что значит по-настоящему выживать. Без безопасного места, куда можно вернуться, вскоре им придётся либо снова объединиться и построить базу, либо — тем, кто на это не способен, — до конца тренировки прятаться.
Хотя прошлой ночью Девочка-дракон перебила почти всех лишних волков, их всё равно оставалось больше, чем в начале тренировки. Чтобы пережить оставшееся время в одиночку, понадобятся стальные нервы. Я и сам не отказался бы объединиться ещё с несколькими детьми — чем больше живых щитов, тем лучше, — но по какой-то загадочной причине они всё ещё меня ненавидели. Держу пари, стоит подойти, и они наставят на меня ножи, будто я медведь, спустившийся с гор. Наверняка вся эта жестокость оттого, что, в отличие от меня, их никто не учил морали.
Сокрушаясь о состоянии местной молодёжи, я откусил ещё совиного мяса. Стоило отметить, что мёртвые животные тоже источали миазмы. Чтобы съесть остальное, нужно было вырезать части, которые их производили. Миазмы исходили из того же места, откуда у живых бралась эссенция: из сердца. Сердец я в своё время вырезал достаточно и успел их изучить. Даже после смерти они продолжали выделять эссенцию, но вскоре она превращалась в миазмы. Прекратить выделение можно было, сжёгши сердце дотла; это я выяснил на опытах и с людьми, и с животными.
Я заставил себя проглотить кусок совы. Мерзость. Я думал, птица будет на вкус как любая другая домашняя птица, но, может, всё меняло то, что эта была хищной. Мясо не горчило, однако... скажем мягко, к этому вкусу нужно было привыкнуть. В лесу никогда не знаешь, откуда возьмётся следующая еда, поэтому выбрасывать что-либо съедобное было нельзя. Уверен, теневая сова была бы счастлива узнать, что я съедаю её всю целиком.
Утолив голод, я вернулся в лагерь, собираясь заняться ремонтом. Внутри обнаружилась знакомая девочка. Не Девочка-дракон. Её волосы и глаза были того же зелёного цвета, что встречался в природе, а в полупрозрачном облике было что-то призрачное, почти не позволяющее отвести взгляд. Она молча смотрела на меня, сидя на бревне, где мы с Девочкой-драконом обычно ели.
В прошлой жизни такая красота подняла бы её на самую вершину социальной иерархии. Здесь же, где прав был сильнейший, хрупкость отбрасывала её почти на самое дно. Если она и сможет когда-нибудь обрести здесь вес, то лишь когда мальчики достаточно подрастут, чтобы заинтересоваться девочками.
Я проигнорировал её и принялся осматривать базу на предмет повреждений от волков. Трава, на которой мы спали, немного отсырела из-за лососей, но заменить её было легко. «Печь» развалилась, однако это была простая кучка камней, и починить её не составило бы труда. Более того, можно воспользоваться случаем и сделать нормальную, из земли.
— Эй.
— Мм? — Я быстро спрятал слишком сложные мысли и снова сыграл роль ребёнка. Значит, голос должен быть мягким и не слишком низким.
Девочка нервно перебирала пальцы, прижимая ладони друг к другу и хлопая ресницами. — Где та девочка?
— Какая девочка?
Отсутствие имён в такие моменты доставляло неудобства. Разумеется, раз она спрашивала именно меня, я прекрасно понимал, кого имеет в виду, но на всякий случай притворился, что не понял.
— Ну... драконорождённая девочка. Её здесь нет?
— А. Да, похоже, нет, — ответил я с лёгким раздражением. После мяса меня клонило в сон, но спать рядом с незнакомкой было рискованно. — Скажи, зачем она тебе.
— Эм... — В ответ она лишь продолжила ёрзать, то сплетая, то расплетая пальцы перед грудью. Когда я уже решил, что на этом всё, в её глазах выступили слёзы. Она застенчиво стиснула край одежды. Меня это раздражало до невозможности. — Эм...
Да выкладывай уже.
— Ну, понимаешь...
— Значит, тебе от неё ничего не нужно, — сказал я. — Тогда уходи. Это моя база.
Терпение кончилось. Я зашёл ей за спину и начал выталкивать к выходу.
— Нет, — запротестовала она, — я...
— Я уже понял.
Если снова спросить, чего она хочет, в ответ будет только очередное ёрзанье. Я не собирался развлекать её, пока она убивает время. Выгоняя девочку из лагеря, я услышал приближающиеся шаги. Вздохнул и отошёл от неё, уже понимая: сейчас будут неприятности. Должно быть, она услышала шаги раньше меня, потому что замолчала ещё до моей реакции.
Из кустов показались серебристые волосы и два золотых глаза с вертикальными зрачками. Ладони Девочки-дракона были мокры от крови. Она ничего не сказала, лишь перевела взгляд внутрь нашей базы. Глаза скользнули по разгромленному лагерю, оценивая плачевное положение дел. Затем она посмотрела на меня; во взгляде светилось осуждение. Наверное, ждала извинений.
— Прости.
Девочка-дракон цокнула языком. Моё смирение только разозлило её сильнее. Но срываться на мне она не стала. Наверное, отчасти винила себя за то, что допустила нападение на лагерь. Выходит, при определённых обстоятельствах она всё-таки была способна к самокритике. Возможно, считала случившееся «поражением»: наша оборона должна была быть крепче.
Девочка-дракон двинулась мимо нас, обращаясь с пробравшейся на базу девочкой как с пустым местом.
— П-простите! — запнулась эльфийка. — Я-я хотела бы с вами подружиться...
Она не успела закончить: толстый хвост Девочки-дракона смахнул её с дороги, словно случайный камешек. Эльфийка хрипло вскрикнула, несколько раз перекатилась по земле, потом медленно поднялась и натянула храбрую улыбку. С учётом её расы неудивительно, что в момент падения она сразу окружила тело эссенцией для защиты.
Сохраняя улыбку на перепачканном лице, она робко приблизилась к Девочке-дракону. — Простите, знаю, это внезапно. Я просто хотела поблагодарить вас за то, что спасли...
— С дороги.
На этот раз эльфийка только крякнула, когда её подбросило в воздух. Она снова плашмя рухнула на землю и кашлянула, но тут же растянула губы в очередной приторной улыбке. Судя по всему, прошлой ночью ей посчастливилось попасть в число спасённых Девочкой-драконом.
Похоже, она пришла искать долгосрочную защиту.
Но Девочка-дракон была сложнее, чем наивно полагала эльфийка. Так что либо та сдастся, либо Девочке-дракону надоест её навязчивость и она пустит в ход силу. В любом случае скоро эльфийка уйдёт, а значит, я спокойно мог отправиться на охоту.
Раз волки ушли, я быстро прикончил попавшегося кролика и по дороге домой сделал несколько крюков, собирая материалы. Особенно старательно искал сухие дрова. Когда всё было готово к возвращению, за спиной у меня висела связка поленьев, как у какой-нибудь бронзовой статуи. По пути я ещё несколько раз встретил выживших детей.
Меня удивило, как мало было трупов. Каждый ребёнок из нашей группы мог убить одного волка, если готов был поставить на кон жизнь. Я начал понимать замысел инструкторов насчёт этой тренировки по выживанию. Справиться было возможно, если подготовиться, не терять бдительности и обдумывать свои действия без лишних колебаний. Правда, теневая сова, по-моему, была перебором, но ребёнок с более острыми чувствами, чем у меня, тоже смог бы разгадать её трюк.
Я продолжил пробираться через кустарник, ожидая, что на базе, кроме Девочки-дракона, уже никого не будет.
— ...и именно вы спасли меня от волка, который пытался меня съесть!
Девочка-дракон жевала мясо из наших запасов и сонно смотрела в лес. Что до сидевшей рядом эльфийки, для неё та словно вообще не существовала. Я пригляделся к незваной гостье. Глаза у неё налились кровью — она забывала моргать. Я поднял взгляд к небу, слушая нескончаемый поток похвал в адрес Девочки-дракона.
***
— Твердолобый!
Солнце стояло высоко, но в глубине леса по-прежнему царил сумрак. Я завтракал, когда мой покой нарушил бойкий окрик.
— Ты ко мне? — спросил я, сохраняя безмятежными и голос, и лицо, и повернулся к бескрылой мухе.
Девочка, помешавшаяся на Девочке-драконе, оказалась не эльфийкой, а ветряным фэйри. Обычно у таких были крылья, но ей их оторвали при рождении, а обрубки прижгли, чтобы не выросли снова. Вот почему она была бескрылой мухой. Так я и решил называть её впредь.
— Да, к тебе, Твердолобый. Все тебя так зовут, потому что ты нападаешь исподтишка!
— Правда? Спасибо, — сказал я, сделав вид, будто слышу это впервые. Никакой благодарности за такое прозвище я, разумеется, не испытывал.
Бескрылая муха без всякой просьбы представилась сама. — Меня зовут Уэн. Погоди. То есть почему мне досталось меньше, чем тебе? — Она указала на свою миску с супом.
Моя миска была полна бульона, сваренного из мяса и овощей. В её миске не было ни капли. Зато там лежал стебель, который я отрезал от овощей для супа. Свежестью он уже не отличался: с тех пор, как я его отрезал, прошло немало времени.
— Ты нам никакой еды не принесла, — заметил я.
— Угу. — Возможно, муха считала, что еда появляется из воздуха, как по волшебству.
Я сварил овощи, которые собрал сам, и мясо, добытое Девочкой-драконом. Запасов легко хватило бы на троих. Но разумнее было оставить часть про запас, да и еды у нас не настолько много, чтобы раздавать её как конфеты. Особенно мне не хотелось кормить эту надоедливую муху, которая не только ничего не приносила, но ещё и раздражала.
— Почему бы тебе самой не раздобыть еды? — предложил я, вежливо и обстоятельно объяснив свою позицию.
Она заворчала и уставилась на меня исподлобья, но спорить дальше не стала. Интересно, это была попытка запугать? По-моему, нижняя планка угрозы — усесться на человека верхом и бить его по горлу, поэтому сейчас всё больше напоминало приглашение сыграть в гляделки. К слову, меня обучали по драконьей школе, где запугивание означало заорать жертве прямо в ухо или душить, пока не отключится.
Ворчание мухи начинало действовать мне на нервы, и я бросил ей в миску кое-что ещё. Теперь в её миске лежало два овощных стебля.
Она завыла, и уголки губ поползли вниз. — Ты такой злой, Твердолобый!
Ты что, ребёнок?
Ах да. Ребёнок.
— Помоги! — закричала она. Я ещё гадал, к кому это обращено, когда она уже бросилась к Девочке-дракону. Я думал, она хотела с ней дружить, но сейчас больше походила на младшую сестру, бегущую к старшей. Насколько же можно быть прилипчивой?
Ветряной фэйри обхватила Девочку-дракона за живот и тут же крякнула, когда локоть опустился ей на голову. Она сползла вниз и растянулась на земле. Девочка-дракон отбросила обмякшее тело в сторону.
— Убери её, — велела моя первая соседка по лагерю.
Я кивнул. Мне тоже не хотелось, чтобы рядом торчала надоедливая муха и проедала наши запасы.
***
Набив живот, я перекинул девчонку-насекомое через плечо и отправился в лес. Примерно через километр добрался до реки и повесил её на ветку, как мокрую одежду. Ветка впилась ей в живот, и она крякнула. Если даже это её не разбудит, какой-нибудь проходящей мимо утке наверняка удастся. Причин мешать подобному исходу у меня не было, так что я оставил её там.
***
По дороге домой я собирал траву и наткнулся на молниевого волка. Их было легко заметить: воздух вокруг потрескивал от электричества. И сражаться с ними было неприятно, потому что стоило прикоснуться — получишь разряд. Скорость и сила у них были средними, но именно поэтому среди оставшихся волков они представляли наибольшую опасность. Раньше это место занимал теневой волк, но его дисквалифицировали после того, как выяснилось, что он вообще не волк.
От электричества молниевого волка можно было защититься, усилив тело эссенцией, но я немного устал и решил попробовать другой способ.
Зверь зарычал и бросился на меня. Я вытащил из одежды бамбуковую иглу и метнул ему в морду. В глаз не попал, зато игла вошла в щёку. Волк затряс головой и заскулил, как щенок. Но урок, похоже, не усвоил и снова клацнул на меня зубами. Я бросил ещё одну иглу.
Мы повторили этот спектакль ещё несколько раз, после чего волк поплёлся прочь с мордой, ставшей колючее кактуса. Преследовать я не стал: он мог привести меня прямо к целой стае молниевых волков, а тогда жизнь оказалась бы под угрозой. Повезло бы — одна из игл прошла бы ему прямо в мозг и убила, но сегодня не тот случай. К счастью, игл у меня было до чёрта, и потратить несколько, чтобы отогнать молниевого волка, я считал вполне разумным вложением.
Я смотрел, как волк крадётся прочь, оставляя за собой кровавый след, и задумался о его способностях. Поначалу я решил, что какая-то неизвестная мне сторона эссенции позволяет этим существам управлять молнией или ветром, но, возможно, с выводом я поторопился.
Я перебрал собственные умения. Первый шаг в управлении эссенцией — научиться выпускать её наружу; помню, мне это далось не сразу. Усиление эссенцией означало окружить тело тем, что ты выпустил. Этому я научился примерно тогда же. Ещё я умел подавлять эссенцию, хотя подходящего названия для этой техники не знал.
— А ещё есть магические инструменты...
Мне казалось, именно в этом искусстве возможностей больше всего.
— Может, дело в этом.
Я всегда исходил из того, что магические инструменты делают из неорганических материалов, наделяя их определёнными эффектами. Но ведь я сделал такой инструмент из чешуйки Девочки-дракона. Да, я преобразовал её уже после того, как она отделилась от тела, однако причин, по которым нельзя было бы сделать это, пока чешуя ещё на ней, я не видел.
— Тела волков — магические инструменты?
Это объяснило бы разнообразие их способностей. На силовых волков был наложен эффект усиления. У молниевых, скорее всего, усилено электричество, которое мышцы и так вырабатывают естественным образом. С ветряными я не был уверен, но, наверное, принцип похож на создание огненных ножей.
Я уже собирался попробовать превратить собственное тело в магический инструмент, но вовремя остановился. Если преобразование проваливалось, предмет становился хрупким и рассыпался. Не нужно быть гением, чтобы понять, что случится, если допустить ошибку, преобразуя собственное тело.
Похоже, каждый волк в этом лесу был своего рода магическим инструментом, и я мог догадаться почему. Среда здесь настолько суровая, что без особых способностей они, вероятно, не выжили бы. Готов ли я рискнуть собственным телом, чтобы стать таким же?
Я замер, размышляя. Этот мир был опасен: смерть подстерегала за каждым углом. Даже тренировки могли убить, и ничто не мешало инструкторам однажды решить избавиться от меня. За пределами дома наверняка водились чудовища куда опаснее этих волков. Даже если мы переживём нынешнее испытание, следующее может оказаться ещё смертоноснее. Если я хотел выжить, нужно было стать крепче — намного крепче — любого другого.
Подумав об этом, я понял, что готов на такой риск. Я был готов поставить жизнь на кон ради того, чтобы её сохранить.
Правда, я ещё не настолько доверял своим способностям, чтобы рисковать жизнью, полагаясь только на них. Я задумался, как снизить риск. Было ещё рано, но я решил вернуться в лагерь. Там я мог быть уверен, что никто не помешает.
***
Паузы между её вдохами становились всё длиннее. Хвост был обёрнут вокруг передней части тела. Я сосредоточился на одной конкретной чешуйке.
Твёрже. Настолько, чтобы защитить меня. Настолько, чтобы отвести нож.
Я довёл поток эссенции до предела, насыщая её своим намерением. Наконец почувствовал сопротивление — знак успеха. Всё заняло немало времени, потому что точность результата для меня была важнее скорости. Я вынул одну из преобразованных игл и прижал к затвердевшей чешуе. Остриё согнулось, и моя улыбка стала шире.
— Идеально.
Теперь я был ещё на шаг ближе к созданию магических инструментов из живой материи.
***
— Ну с этим-то ты спорить не станешь, правда? — Муха Уэн вернулась и протягивала мне обезглавленного кролика. Похоже, она решила, что я прогнал её за то, что она не приносит еду. На самом деле я просто не хотел, чтобы она хоть как-то мешала Девочке-дракону.
— Хватит возвращаться, — твёрдо сказал я.
На глаза Уэн легла тень. — А? С чего это тебе решать?
— Ты нарушаешь покой.
— Тогда я буду вести себя тихо, так что позволь мне остаться. Тогда ведь проблем не будет, да? Или ты хочешь забрать мою сестру себе одному?! Так ведь?! Ты хочешь нас разлучить! Хочешь, чтобы она была только твоей, а я убралась! Это так нечестно. Ты вообще понимаешь, насколько это нечестно? Понимаешь?!
Её глаза сверкнули, и она шагнула ближе. Я попытался положить руки ей на плечи, чтобы отодвинуть, но она отбила их и сама схватила меня за плечи, открыто глядя с яростью. Я ответил взглядом и провёл рукой по ножу на бедре.
— Мне плевать, честно это или нет.
— Ты серьёзно? — ядовито выплюнула муха, не отводя глаз. — Всё потому, что ты ей нравишься и она не злится, что бы ты ни делал, да?! Ты самый подлый подлец из всех подлецов!
Я попытался с помощью способности цветочного фэйри проникнуть глубже в захлестнувшие её чувства и понять, способна ли она меня убить, но поверхность её сознания была так плотно окутана завистью, что пробиться сквозь неё не получилось.
Может, надёжнее просто убить её.
Проблема была в том, что, в отличие от змеерождённой или цветочного фэйри, убийство этой девочки я оправдать не мог. Змеерождённая ударила меня ножом. Цветочный фэйри стала бы моим врагом, откажись я помогать ей убить Девочку-дракона. А если бы я согласился, Девочка-дракон без труда одолела бы и убила меня. На деле каждый раз передо мной стоял один и тот же вопрос: кого я предпочту попытаться убить?
Доказательств, что бескрылая муха желает мне смерти, не было. Если предположить, что инструкторы следят за каждым нашим движением, прежде чем действовать, следовало подумать, как они истолкуют моё поведение. Уэн крутилась вокруг Девочки-дракона, и мальчишка внутри меня злился всё сильнее. Я вздохом унял его ярость и решил дать ей ещё один шанс.
— Пообещай, что не будешь бездумно к ней лезть. Похоже, ты действуешь ей на нервы.
Злость мухи исчезла мгновенно. Я уже решил, что она промолчит, но та тихо огрызнулась: — Неправда.
— Это она предложила оттащить тебя куда-нибудь подальше, когда ты потеряла сознание.
— Что?!
Она ведь должна понимать, что никому не понравится настолько назойливый человек? Тут дело не в чрезмерной чувствительности Девочки-дракона. На её месте меня раздражало бы не меньше.
Проглотить эту горькую пилюлю оказалось непросто, и муха в отчаянии начала дёргать себя за волосы. — Как она могла?! Неужели она не понимает, что я её обожаю?!
Я всего лишь указал ей на то, что она делает неправильно. Стоило ли так расстраиваться? В прошлой жизни она, наверное, ходила бы в детский сад или начальную школу. Воспоминания были туманными, но я знал, что в таком возрасте дети очень импульсивны. Странным был именно этот мир. Пусть здесь нас и заставляли взрослеть быстро, заставить ребёнка эмоционально созреть куда сложнее. Эта девочка была слишком мала, чтобы убедить её, обратив против неё собственную логику.
— Ты мне нравишься, — сказал я, — а я тебе нет, верно?
Она шмыгнула носом. — Верно.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...