Сюаньцзинь на словах утверждал, что его не связывают никакие правила, но шагал следом за Нин Чживэй прямо к дворцовым воротам.
Пройдя несколько шагов, девочка оглянулась, проверяя, на месте ли он.
Мужчина в черном тут же задрал подбородок: ─ На что уставилась? Я просто иду в эту сторону.
─ Где ты живешь?
Сюаньцзинь замер.
Он только что выбрался из подземной темницы, а его прежняя обитель давно заброшена бог весть сколько лет. Цан Мин велел ему лишь охранять девчонку, но не позаботился о том, чтобы выделить ему хоть какой-нибудь дворик в столице клана Се.
Подождав немного, Нин Чживэй протянула к нему руки: ─ На ручки.
Сюаньцзинь уставился на эти крошечные ручки так, словно столкнулся с формацией куда более сложной, чем его прежняя печать.
─ Позавчера ты еще хотела меня съесть.
─ Теперь не хочу.
─ Почему?
─ Ты друг, ─ выдала Нин Чживэй исчерпывающее обоснование. ─ И телохранитель.
Она не стала добавлять «так сказал Цан Мин». Раз уж Сюаньцзинь сам согласился идти с ними, это был его собственный выбор.
Помолчав мгновение, Сюаньцзинь нагнулся и подхватил ее на руки – так быстро, будто боялся, что она передумает: ─ Я лишь потому, что ноги у тебя короткие.
Когда ребенок очутился у него на руках, его плечи заметно одревенели.
Все виденные им прежде детеныши демонических зверей при виде него либо бежали прочь, либо падали ниц от ужаса перед его аурой. Нин Чживэй же сама устроилась поудобнее, одной рукой придерживаясь за его плечо, а другой легонько похлопав по оцепенелой руке, словно укладывать детей было навыком, которому можно запросто научиться на ходу.
Признавать, что ему требуется учиться, Сюаньцзинь не собирался, но рука, поддерживающая девочку, осторожно сдвинулась выше, чтобы та не соскользнула через широкий рукав.
От Нин Чживэй исходило мягкое тепло, а ее щеки были нежными. От нее не разило ледяным холодом подземной скверны, и она не походила на тех чудовищ, чей разум сведен к жажде поглощения. Прижимаясь ближе, она не забыла показать ему спрятанную под короткой одежкой чешую.
─ Надела. ─ Сказала она.
Напряженные плечи и спина Сюаньцзиня немного расслабились: ─ По крайней мере, моя чешуйка не пропала даром.
Уловив исходивший от него аромат демонической ци, Нин Чживэй чуть повела носом.
─ Не смей нюхать.
─ Только понюхаю.
─ И нюхать не разрешаю.
Ей пришлось отвернуться, а взгляд ее упал на старый кожаный мешочек у него на поясе. Оттуда доносилось множество различных запахов – насыщенных, но лишенных тепла живых существ.
Сюаньцзинь проследил за ее взглядом: ─ Голодна?
Нин Чживэй честно кивнула.
Он выудил из мешочка три пилюли демонических сил – ярко-алую, глубокую синевато-зеленую и бледно-морозную, каждая из которых содержала чистую, но утратившую плотское дыхание силу монстра. Вещицы сопровождали его в заточении долгие годы, покрывшись легким налетом старины, однако заключенная в них духовная искра никуда не делась.
─ Выбирай для начала одну, ─ произнес он. ─ Хватит тащить в рот все подряд.
Се Линьчуань сначала проверил каждую пилюлю духовным чувством. Все три обладали разной природой, но во всех осталась лишь чистейшая запечатанная энергия, без обрывков душ и одержимости живых существ. Нин Чживэй не бросилась на них, привлеченная ароматом, а лишь дождалась, пока оба закончат проверку, и протянула палец.
Она выбрала самую маленькую, морозно-белую пилюлю, но не стала сразу глотать, а подняла на него глаза: ─ Мне? – Спросила она.
─ Даю попробовать.
─ Если я её съем, как потом отдавать?
Сюаньцзинь опешил от такого вопроса и рассердился: ─ По-твоему, я обеднею из-за одной пилюли?
Только тогда Нин Чживэй откусила крошечный кусочек. На кончике языка распустился прохладный вкус демонической энергии, глаза ее засияли, и, вцепившись в воротник Сюаньцзиня, она с серьезным видом объявила: ─ Ты хороший.
─ Думаешь, меня можно купить одной фразой?
─ Не покупаю.
Сюаньцзинь усмехнулся, но рука его вернулась к мешочку, извлекая еще две пилюли и опуская их в ее карман на рукаве: ─ Разумеется. Разве мой глаз может обмануть ребенок?
Наблюдавший за этим со стороны Се Линьчуань наконец вымолвил: ─ Съедать разрешается только по одной за раз. После завершения я буду проверять ее духовные пульсации.
─ Мои вещи, какое твое дело?
─ Если она отравится, ты ее лечить станешь?
Сюаньцзинь промолчал.
Нин Чживэй протянула оставшиеся две пилюли Се Линьчуаню: ─ Старший брат, возьми на хранение.
─ Предательница, ─ вынес оценку Сюаньцзинь.
─ Нельзя есть без разбору, ─ напомнила она ему. ─ Ты сам только что говорил.
Сюаньцзинь вдруг подумал, что послушание этого ребенка – не всегда благо.
Вернувшись в Чжаохуадянь, они обнаружили, что дела ждут их по-прежнему.
Перед входом Сюаньцзинь сперва досказал слова Цан Мина до конца: ─ Он велел мне являться без утайки. Клан Се только что пережил осаду, и появление еще одного стража на ступени небесного демона по крайней мере заставит тех, кто затаился в тени, лишний раз подумать, прежде чем нападать. Помимо твоей охраны, я должен выяснить, откуда взялся тот небожитель.
Это объясняло, почему он всю дорогу шел не прячась, и придавало расследованию золотого крюка дополнительную срочность.
Мастер формаций запечатал то место в прозрачную хрустальную шкатулку, где золотой крюк разорвал пространство, но оставшиеся следы дао истончились почти до полного исчезновения. Сюаньцзинь обошел вокруг шкатулки, и на его кончике пальца вспыхнул клочок черного пламени. Стоило пламени приблизиться к трещине, как оно тут же было отброшено невидимой силой.
─ Артефакт бессмертного, ─ он убрал руку. ─ Ранг крюка высок, но его владелец надежно спрятал собственные пути дао. Либо он всегда осторожен, либо не хочет, чтобы кто-то знал о его помощи Цзи Чжаое.
Се Линьчуань осведомился: ─ Можно ли подтвердить, что следы ведут из Цзюяня?
─ Нельзя, ─ тут же ответил Сюаньцзинь. ─ У императорского рода Цзюянь действительно есть боковая ветвь с двойной фамилией Цзи, но фамилию можно присвоить, а кровь – преувеличить. Если бы Цзюянь открыто спасал раненого потомка, им не было нужды маскировать ауру артефакта.
Он проверил окровавленный подол и остатки следов в формации, однако вывод остался прежним: применивший технику достиг бессмертного ранга, золотой крюк – драгоценная реликвия, а всё прочее недоказуемо.
Эта «недоказуемость» оказалась куда полезнее удобного ответа. Если бы спасителя поспешно записали в посланники Цзюяня, каждый дальнейший шаг клана Се строился бы на ложных расчетах противника; если же списать всё на пустые угрозы Цзи Чжаое, можно недооценить врага, чья рука уже проникла в императорскую формацию.
Се Линьчуань велел убрать хрустальную шкатулку в надежное место, запретив прикасаться к ней обычной духовной энергией. То, что не удалось выяснить, оставили белым пятном, а подтвержденные ступень небожителя и бессмертный артефакт занесли в архивы раздельно, дабы впредь самодеятельные заявления Цзи Чжаое не сливались в единый вывод.
Выслушав это, Нин Чживэй стала искать в объятиях Се Линьчуаня те обрывки воспоминаний, что еще не сложились в цельную картину.
Она не знала, кому принадлежал золотой крюк, и не помнила, чтобы Цзи Чжаое когда-либо открыто покровительствовали из Цзюяня. Но она помнила другое место.
─ Цинсялин.
Се Линьчуань сразу перевел на нее взгляд: ─ Что это за место?
─ Его дом, ─ подумав, поправилась Нин Чживэй. ─ Склад вещей. Выращивают людей. Скоро их станет много.
В ее воспоминаниях на горе Цинсялин собирались практики, завербованные Цзи Чжаое, там же копились ресурсы для его амбиций. Но то была картина из будущего, а не нынешняя установленная реальность.
Се Линьчуань не стал допытываться, откуда ей это ведомо, лишь разделил три ее фразы на вопросы: ─ Сколько там сейчас людей?
─ Не знаю.
─ Какие там формации?
─ Не знаю.
─ Тот небожитель, что спас его, находится там?
Нин Чживэй покачала головой: ─ Тоже не знаю.
Сюаньцзинь, прислонившись к колонне, впервые не стал высмеивать ее немногословность.
Се Линьчуань убрал нефритовую пластину: ─ Тогда будем проверять. Адрес – реальная зацепка, но воспоминания о будущем – не готовая военная сводка. Цзи Чжаое тяжело ранен, однако кукловод за кулисами все еще здесь, и мы не можем вламываться туда лишь потому, что нам известна одна точка схрона.
Нин Чживэй слегка огорчилась: ─ Не пойдем?
─ Пойдем, ─ ответил Се Линьчуань. ─ Когда я узнаю, кого взять с собой, с какой стороны зайти и как вытащить тебя в целости и сохранности.
─ Я тоже буду драться.
─ Хорошо. Но тогда по-прежнему слушай указания.
Только после этого она кивнула.
Сюаньцзинь смотрел, как они обсуждают месть так, словно составляли список покупок перед выходом на рынок, и не удержался от насмешливого фырканья: ─ С чего это бояться какого-то прячущегося по щелям небожителя, пока я здесь?
Се Линьчуань спокойно поинтересовался: ─ Ты знаешь, кто это?
─ Нет.
─ Знаешь устройство формаций на горе Цинсялин?
─ ...Нет.
─ Тогда будем проверять вместе.
Сюаньцзинь скрестил руки на груди и умолк, приняв это как должное.
Весь следующий месяц Се Линьчуань провел в покоях, укрепляя ступень Махаямы. Сюаньцзинь же впервые по-настоящему выполнял обязанности телохранителя. Ему докучало сидеть в четырех стенах, и он выгуливал Нин Чживэй по оцепленным дворцовым садам; стоило ей приблизиться к лекарственным испарениям – преграждал путь он; стоило ей задумать тренировать силу молний – очищал площадку снова он; стоило ей прикончить очередную пилюлю – он трижды с самым небрежным видом осведомлялся, не заболел ли у нее живот.
Император Цзин тем временем не сидел сложа руки.
Подельники, чьи имена всплывали в списках из Чжаохуадяня, подвергались арестам один за другим, а причастные к смене дворцовой стражи, тайной доставке целебных трав и пересылке чертежей формаций допрашивались с пристрастием и на основе улик. Императорский клан потрясен, но никто не осмеливался использовать мольбы о помиловании, чтобы испытывать терпение старого правителя.
Император Цзин не бросил зачистку из-за побега Цзи Чжаое и не остановился оттого, что списки затронули старых сановников и родичей по клану. Он по-прежнему выкладывал на свет подлежащие проверке показания, бухгалтерские книги и схемы формаций одну за другой. Се Линьчуань брал на себя лишь внешнее давление практиков, не вмешиваясь в то, как земной император вершит суд над своими подданными.
Нин Чживэй узнавала об общих результатах лишь урывками из уст служанок, что приносили еду.
Она не понимала, сколько именно наделов потеряют те семейства в будущем, и не собиралась помогать императору Цзину решать, кто какого наказания заслуживает. Она лишь запомнила: корни, что Цзи Чжаое запустил в клан Се, выдергивали один за другим.
В день, когда Се Линьчуань вышел из уединения, она вместе с Сюаньцзинем играла в галерее с механическим шаром, что катился сам по себе.
Сюаньцзинь отбросил шар ударом демонической ци подальше, а когда она бросалась в погоню, возвращал его обратно. После нескольких таких повторов Нин Чживэй вдруг вспомнила другого товарища по играм цвета золота.
─ Где Цзинь Яо? ─ спросила она.
Механический шар замер на полпути.
Сюаньцзинь медленно повернул голову: ─ Ты сжимаешь в ладони выданные мной демонические пилюли, ностаиваешь на моей чешуе, заставляешь меня играть с тобой, а потом спрашиваешь о другом драконе?
Нин Чживэй не уловила, почему все эти вещи не могут сосуществовать одновременно: ─ Мм.
У Сюаньцзиня слегка задергалась жилка на виске.
Шагнув за порог дворца, Се Линьчуань увидел именно эту картину: небесный демон черного дракона и трехлетний ребенок сверлят друг друга взглядами через разделяющий их механический шар.
Он подумал, что за этот месяц затворничества жизнь Сюаньцзиня выдалась на редкость насыщенной.

Комментарии

Загрузка...