─ Пожить тут какое-то время?
Глава секты Нин повторил вопрос, и его рука уже защищающе легла на спину дочери.
Цан Ци открыто и безмятежно улыбнулась: ─ Море просторное, а духовных сокровищ здесь не счесть. Если ей понравится, я сама за ней присмотрю.
─ Сначала спросим ее, ─ глава секты Нин не дал ни утвердительного, ни отрицательного ответа. ─ Захочет – останется, захочет – вернется домой.
Сама же Нин Чживэй, чьей ручкой все еще владела Цан Ци, пока не разобралась, о чем толкуют взрослые. Она была слишком занята: то косилась на серебристых рыб, проплывающих за водяной завесой, то разглядывала светящиеся плиты под ногами.
Заметив это, глава секты Нин воспользовался моментом, чтобы вернуть разговор к делу: ─ Где драконье яйцо?
Шедший впереди Цан Чжэнь тут же сбросил с лица улыбку.
─ Прошу за мной.
Миновав двойные водяные врата, путники вошли в обособленный дворец. Вместо привычных столов и стульев здесь был лишь пол, выложенный светло-голубыми духовными камнями, а от стен к самому центру тянулись мерцающие потоки воды. Окружающая духовная энергия, собранная внешней формацией и пропущенная через десятки тонких узоров, наполняла внутренние покои настолько густо, что воздух казался затянутым легкой дымкой.
Каждая деталь в этом месте служила одной-единственной цели. У истока формации громоздились запасы духовных кристаллов, на стенах белели нефритовые диски для измерения температуры и движения духовных потоков, а плывущие под самым потолком светящиеся ленты беспрерывно корректировали направление водной стихии. Драконы клана Цан собрали здесь редчайшие материалы, не оставив ни единой вещицы просто для красоты.
Цан Чжэнь шагал быстро, но, проходя мимо нефритового диска, неизменно бросал быстрый взгляд на шкалу. Цан Ци тоже растеряла то веселое озорство, с которым только что забавляла ребенка. Три века – срок немалый, но для обладающих долгой жизнью драконов он еще не казался непреодолимым; однако каждая новая безрезультатная проверка неумолимо истончала остатки надежды.
Нин Чживэй принюхалась.
Вкусно.
Проснувшийся в животе червячок тут же подполз к горлу, но девочка решительно водворила его на место. Это чужая еда, просто так ее трескать нельзя.
Цан Ци же истолковала ее поведение по-своему, решив, что малышке приглялся дворец, и тут же предложила: ─ Если захочешь остаться, я велю построить для тебя по соседству дворец еще светлее. За окнами будут плавать поющие рыбы, а кровать сделаем из теплого нефрита...
Малышка поспешно замотала головой и крепко вцепилась в ее палец: ─ Тетя.
─ Младшая боевая племянница хочет сказать, что дворец ей нравится меньше, чем вы, ─ пришел на помощь Се Линьчуань, истолковав жест по-своему.
Цан Ци на миг замерла, и ее лицо озарила лучезарная улыбка.
Услышав, как уверенно та рассуждает о «месте, где будет жить Чживэй», глава секты Нин насторожился еще сильнее. Он бросил взгляд на старшего ученика, но Се Линьчуань лишь невозмутимо отвел глаза, делая вид, что вовсе не заметил, как его наставник лихорадочно соображает, куда бы отправить переводчика подальше от греха.
Цан Чжэнь не рискнул больше заводить речи о том, чтобы оставить ребенка, и перевел разговор на другое: ─ Как поживает Сюаньцзинь?
Цан Мин помедлил с ответом: ─ Его дни не назовешь однообразными.
В этом ответе не было ни единого слова лжи.
Нин Чживэй все поняла и тут же хлопнула себя по груди: ─ Чживэй навестит!
Она часто бегала под землю к черному дракону, и тот всякий раз при виде нее преображался, так что о какой тоске могла идти речь?
Цан Чжэнь проникся глубочайшим уважением: ─ То, что ребенок помнит о нем – уже великое благо.
Цан Мин бросил взгляд на гордо вздернутую макушку и в конце концов решил ничего не объяснять.
Се Линьчуань тихо кашлянул, пресекая попытку малышки выболтать лишние «детали совместного времяпрепровождения»: ─ Раз о старшем Сюаньцзине заботится великий старейшина, скучать ему действительно не приходится.
Цан Мин одарил его ледяным взглядом: ─ С каких это пор я стал о нем заботиться?
─ Великий старейшина ежедневно проверяет надежность печатей.
Это тоже можно было назвать своего рода проявлением неизменной заботы.
Цан Чжэнь закивал, уловив лишь буквальный смысл и не заметив скрытой подоплеки. Нин Чживэй тоже кивнула. С ее точки зрения, сколько бы Цан Мин ни ворчал поначалу, в конце концов он неизменно спускался под землю – совсем как она сама, когда укладывала спать двух дедушек.
В самом дальнем углу дворца все линии формаций сходились на круглой платформе.
Там стояло яйцо едва ли не в человеческий рост. Его гладкая скорлупа отливала мягким бело-зеленым матовым светом, а внутри словно застыл густой лунный свет. Со всех сторон непрерывным потоком вливалась духовная энергия, но само яйцо хранило неподвижность, словно редкое изваяние.
Цан Чжэнь тихо пояснил, что яйцо поместили в центр формации не вчера. Сородичи дежурили здесь посменно, и потоки энергии не утихали ни на мгновение. Малейшие колебания плотности духовной силы тут же исправлялись, а каждый световой узор на скорлупе аккуратно заносился в хроники. Однако все эти горы нефритовых табличек с записями так и не явили ни единого признака того, что заключенный внутри маленький дракон способен чувствовать внешний мир.
Выслушав его, глава секты Нин прежде всего проверил защитный амулет дочери. То, что драконье яйцо не таило в себе зла, еще не знавало, что с незнакомыми артефактами можно сближаться бездумно. Се Линьчуань тоже шагнул ближе, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, но отбирать девочку не стал.
Они оставляли ей пути к отступлению, но не собирались лишать права выбора.
Шаги Нин Чживэй замедлились.
Мир, еще мгновение назад казавшийся ярким и удивительным, вдруг отдалился. Она больше не слышала голос Цан Чжэня и не чувствовала тепла ладони Цан Ци. Сознание будто погрузилось в бездонную темную воду, где вокруг не было ни души, а впереди отчетливо ощущалось нечто такое, что она давным-давно потеряла.
Она протянула руку.
─ Знакомо.
Глава секты Нин тут же опустился перед ней на колени: ─ Где Чживэй это видела?
Малышка не знала, что ответить.
Это было не в Городе Демонов, не в секте Тайъи и не на страницах прочитанных книг. У этого ощущения не было имени, оставалось лишь непреодолимое тянущее чувство, против которого невозможно было устоять.
─ Ближе, ─ попросила она шепотом.
Глава секты Нин не стал брать ее на руки вслепую и сначала взглянул на Цан Мина.
Духовное чутье Цан Мина уже окутывало круглую платформу. Убедившись, что формация стабильна, он произнес: ─ Пусть подойдет сама.
Цан Ци рассеяла водную завесу вокруг платформы. Добравшись до края, Нин Чживэй сначала проверила почву носком туфельки и, убедившись в безопасности, несмело двинулась вперед.
Густая духовная энергия коснулась ее щек. Девочка сглотнула слюну, но открывать рот не стала – лишь прижалась обеими короткими ручками к холодной гладкой скорлупе.
Обхватить ее целиком не получалось.
Тогда она сменила позу, прислонившись к яйцу плечом, словно закрывая его от какого-то невидимого ветра. В ту секунду, когда щека коснулась гладкой поверхности, бесконечная темная вода наконец обрела берег.
Тук.
Тишайший звук донесся изнутри.
Нин Чживэй затаила дыхание.
Мгновение спустя – еще один удар.
Медленный, едва уловимый, но совершенно настоящий.
Напряжение в тельце малышки понемногу отпустило. Она не понимала, откуда вдруг взялось это умиротворение, но чувствовала, как пустота в груди, казавшаяся привычной, заполняется робким биением другой, еще не до конца сформированной жизни.
Она попыталась отвести щеку, и звук тут же затих. Стоило прижаться снова, как слабый стук вновь передался сквозь кости прямо в уши.
Нин Чживэй не торопила его и не стучала в ответ – она просто молча разделяла это одиночество. Точно так же она сидела в тихом дворике, ожидая, пока откроют глаза оба дедушки: если сегодня ответа нет, можно прийти и завтра. Только на сей-то раз она точно знала: тот, кто прячется внутри, чувствует ее присутствие.
У края платформы стояли в полном молчании. Даже Цан Ци крепко сжала руку мужа, до смерти боясь спугнуть своим испугом это долгожданное чудо.
Цан Чжэнь и Цан Ци одновременно посмотрели на Цан Мина.
─ Оно... ─ голос Цан Ци звучал напряженно. ─ Оно сейчас шевельнулось?
─ Скорлупа цела, ─ сухо констатировал Цан Мин то, в чем уже успел убедиться. ─ Но внутри возникли отзвуки, которых прежде не было никогда.
За все триста лет он проверял это яйцо бесчисленное количество раз. Тело внутри действительно сформировалось, и подпитка не прерывалась ни на день, но в нем упорно не зарождалась духовная искра, способная откликнуться на внешний мир. Те два толчка, что прозвучали только что, невозможно было списать на случайные сбои формации.
В глазах Цан Чжэня вспыхнула яркая надежда.
Однако Цан Мин тут же осадил его: ─ То, что она принесла с собой перемены, не значит, будто ребенок теперь обязан заставить яйцо треснуть. Если все снова стихнет, винить девочку никто не смеет.
─ Разумеется, ─ тут же отозвался Цан Чжэнь. ─ Столько лет ждали, подождем еще.
Цан Ци тоже опустилась на корточки у края платформы, держась на почтительном расстоянии от Нин Чживэй: ─ Если оно пробудится – значит, выпал счастливый шанс; если нет – продолжим о нем заботиться. Чживэй просто пришла навестить нового друга.
Глава секты Нин немного расслабился.
Он по-прежнему не сводил глаз с дочери.
Цан Чжэнь с супругой уже вполголоса обсуждали совместные поездки, уход и даже намеками заводили речь о том, что обоим малышам в будущем не мешало бы стать ближе. Он слышал каждое их осторожное слово, но возражать не спешил.
Куда больше его волновало выражение лица дочери.
На сей раз на нем не было ни детского восторга перед бушующим морем, ни радости от полученного подарка. Нин Чживэй просто прижалась к гладкой скорлупе с таким пронзительным, щемящим душу спокойствием, будто охраняла этот хрупкий мир вовсе не ради забавы, а из чистого нежелания оставлять того, кто внутри, в полном одиночестве.
Се Линьчуань подошел к ней сбоку, опустился на одно колено и спросил: ─ Хочешь забрать его с собой?
Нин Чживэй кивнула, но тут же мотнула головой.
─ Спросить яйцо.
То, что она сама хотела его забрать, еще не значило, что сам дракон жаждал покинуть дом.
Супруги переглянулись и согласно кивнули: пусть решение принимает оно само. А Цан Мин добавил: ─ Возьмете в дорогу понаблюдать. Если оно станет хуже переносить внешний мир, вернете в любой момент.
Только тогда Нин Чживэй разжала руки и отступила на полшага. Задрав голову, она серьезно посмотрела на исполинское яйцо и спросила: ─ Пойдешь со мной?
Во дворце царила тишина, нарушаемая лишь мерным плеском водных потоков в узорах.
Прошла секунда.
Вторая.
Потоком поддерживаемое в равновесии последние триста лет яйцо вдруг качнулось, отклоняясь от центра.
Нин Чживэй инстинктивно раскинула руки. Сияние формации уменьшило вес огромного предмета, и он плавно подался вперед, надежно устроившись прямо у нее на груди.
Ее саму скрыло целиком – наружу выглядывали лишь круглые глазенки, но уголки рта уже заметно приподнялись.
Цан Чжэнь поспешно скорректировал свет платформы, опасаясь, как бы тяжелый груз не придавил девчушку. Цан Ци принялась мысленно перебирать припасы для дороги, а Се Линьчуань уже извлек чистую нефритовую пластинку, торопливо фиксируя время первой реакции драконьего яйца и особенности работы формации.
Глава секты Нин не спешил присоединяться к этой суете. Он подошел к дочери и задал все тот же вопрос: ─ Чживэй действительно хочет взять его?
─ Хочу.
─ Тогда придется о нем заботиться в пути, а не бросать, наигравшись.
Малышка важно кивнула: ─ Кормить, спать рядом.
В ее понимании забота заключалась лишь в том, чтобы делить с кем-то все самое лучшее, что доставалось ей самой.
На этот раз решение принимал не кто-то за них.
Оно само выбрало дорогу рядом с ней.

Комментарии

Загрузка...