Хатенсила срезала кожу с левой руки старика.
Тонким слоем.
Широким лоскутом.
Осторожно отделяла лишь тот участок, на котором была нанесена татуировка.
Лоскут кожи с омерзительным влажным звуком шлёпнулся на каменный пол.
Магию крови, однажды нанесённую на тело, нельзя было отменить.
Избавиться от неё можно было лишь одним способом: срезать зачарованный участок кожи, полностью отделив его от тела.
Но для такой процедуры, конечно, требовалось согласие обеих сторон.
Уж точно никто не ожидал, что его свяжут, начнут выкачивать кровь и без всяких объяснений срезать с него кожу.
«Почему?»
Старейшина Грегориан ничего не понимал.
Зачем Хатенсила вдруг взялась за такое?
Он перебирал в памяти последние события, пытаясь понять причину её внезапного безумия, но ничего не находил.
Для паники она вела себя слишком спокойно.
Мстить ему ей тоже было не за что. Грегориан растил её много лет и даже заступался за неё, когда Хактас обращался с ней свысока.
Старик смотрел, как она невозмутимо срезает с него кожу, и тщетно искал хоть какое-нибудь объяснение.
Оставалось одно объяснение: страх.
Это первобытное чувство способно затмить разум и подавить всякую логику.
Хактас потерпел поражение. Теперь из всего руководства культа Злого Бога остались лишь Грегориан и Хатенсила.
Из-за Блэкхэнда погибло столько последователей культа, что от прежней численности не осталось и половины.
«Вот в чём дело».
Она боится.
Точно так же, как после поражения в первой Священной войне.
От мысли, что она сама может умереть, Хатенсила обезумела.
Придя к этому выводу, Грегориан почувствовал вместо жалости презрение.
Обладая почти бессмертной силой, эта женщина продолжала мыслить как обыкновенная смертная.
Однако Хатенсила была Святой и символом культа.
Сейчас ей нельзя было сдаваться.
— У нас ещё есть надежда, Хатенсила. Всё не настолько плохо.
Грегориан постарался заговорить мягче.
А нож уже перешёл к правой руке: Хатенсила срезала участок кожи с чарами усиления мышц.
— Хактас скоро умрёт, — спокойно сказала она. — Удивительно, что вообще продержался до сих пор.
— Что?
Хатенсила слегка подняла левую руку.
На мизинце колыхалась тончайшая красная нить, сотканная из крови.
Это было одно из её любимых заклинаний — «Связь кровавой нитью».
По ней можно было на расстоянии определить, жив ли тот, с кем установлена связь.
Сейчас нить истончилась настолько, что могла оборваться от малейшего прикосновения.
— Похоже, церковники захватили его живым. Раз ещё не убили... должно быть, пытают.
Хатенсила говорила о Хактасе так, словно он был ей совершенно чужим.
— А ещё до меня дошли слухи из Королевства Перепутья. Очень... занятные слухи.
Уточнять, о каких слухах речь, не требовалось.
Королевство Перепутья уже приковало к себе внимание всего мира.
Не только грядущей казнью папы, но и целой чередой событий, последовавших за ней.
— Избранный начал действовать, старейшина. Вы ведь понимаете, что это значит?
Человек, избранный Богом.
Тот, кого выбрал своим спутником дракон — представитель расы, господствовавшей ещё в эпоху мифов.
Человек, который помог погасить хаос целого королевства.
И вот такой человек появился в мире.
Священная церковь получила ответ от Бога, которому поклонялась.
Королевство Перепутья, прежде медленно разлагавшееся изнутри, возродилось.
Дракониды, исчезающая раса, оставшаяся от минувшей эпохи, снова обрели своё солнце.
Для культа Злого Бога это было равносильно смертному приговору.
Шансы возродить прежнее могущество таяли на глазах.
Безнадёжность.
Всё становилось безнадёжным.
— Начнём заново, — предложил Грегориан. — Нас ведь не уничтожили полностью, как в прошлый раз. Ты ещё здесь. И я тоже.
Так вот почему она ведёт себя столь неразумно.
Грегориан уже почти не сомневался: Хатенсила просто испугалась.
Нож скользнул по коже на груди старейшины.
Впервые за десятилетия старика пронзила острая, обжигающая боль.
— Кх...!
Хатенсила наконец срезала заклинание, подавлявшее боль.
— Наконец-то.
Хатенсила удовлетворённо улыбнулась.
— Хатенсила!
Ни уговоры, ни слова утешения на неё не действовали.
У старейшины лопнуло терпение.
— Немедленно прекрати! Не позволяй своему страху снова всё разрушить!
— Страху?
Она удивлённо склонила голову.
Её алые глаза, ещё ярче крови на теле Грегориана, расширились от неподдельного изумления.
— Старейшина... Вы что, всерьёз думаете, будто я делаю это от страха, чтобы успокоить нервы?
Он промолчал.
— Надо же. И правда думаете.
По храму разнёсся тихий, жутковатый смех.
— Вовсе нет. С чего бы мне бояться?
— Причин более чем достаточно.
Грегориан процедил сквозь зубы:
— Вспомни всё, что натворила. Каждый твой план провалился. И каждый раз после этого становилось только хуже!
Хатенсила молчала.
— Похищение Святой из армии Священной войны, драконоборец, даже твоё собственное появление в Королевстве Перепутья! Всё пошло прахом!
— Говорите прямо как Хактас.
Прежде от таких упрёков Хатенсила затряслась бы от ярости.
Но сейчас лишь пожала плечами.
— Да-да. Эрзена Сераф и Кабан Владвич. Тогда я и правда считала обоих идеальными кандидатами.
Хатенсила спокойно перевела нож на следующий участок кожи.
— Но теперь оказалось, что кое-кого Бог любит гораздо сильнее.
Хатенсила на мгновение замялась.
А затем, помедлив, произнесла имя:
— Главный инспектор Натан Келл.
— Ты собиралась его убить! И с этим тоже не справилась!
— Если бы я и правда хотела его убить, разве ограничилась бы тем, что явилась одна и попыталась взорваться?
Грегориан опешил.
— Что?
Хатенсила уколола кончиком ножа большой палец.
Из ранки выступила капля крови.
Хатенсила поднесла палец к лицу старика и тихо сказала:
— Мне хватило бы разлить свою кровь по нескольким десяткам флаконов и одновременно взорвать их внутри Иммиграционного управления.
Просто и надёжно.
— Знаете, старейшина, кровь не запрещено ввозить через границу. Её используют для переливания, а для некоторых рас летучих мышей она вообще обычная пища.
— Ч-что ты хочешь этим сказать?
— Что я могла убить не только Натана Келла, но и всех, кто был рядом. Как во время той истории с Блэкхэндом.
Но Хатенсила ничего подобного не сделала.
Хотя знала, что он, возможно, Избранный.
Хотя ехала якобы именно для того, чтобы его убить.
Даже на случай неудачи можно было заранее приготовить немало подобных уловок.
Но она не подготовила ничего.
Грегориан потрясённо посмотрел на неё.
Ни страха.
Ни разочарования.
Ни вины.
На лице Хатенсилы читалось какое-то странное удовлетворение.
Словно ей удалось осуществить задуманное.
— Неужели...
В памяти старика один за другим всплывали прошлые события.
Если вспомнить прошлое, планы Хатенсилы были действительно блестящими.
С помощью Блэкхэнда выкрасть Святую из армии Второй священной войны, сломить, развратить и выставить на всеобщее обозрение.
Воспользоваться одержимым мечтой драконоборцем, чтобы завладеть драконом.
Удача любого из этих замыслов потрясла бы весь континент.
И каждый провалился.
Всему помешал один человек.
Натан Келл, которого теперь называли Избранным.
И всё же Хатенсила могла предотвратить почти все эти неудачи.
Одного её заклинания хватило, чтобы завершить схватку с Блэкхэндом.
Вмешайся она чуть раньше, до открытого столкновения, и, возможно, культ вообще обошёлся бы без серьёзных потерь.
Когда дракон впал в безумие у вулкана, появись там Хактас или Хатенсила — и зверя, вероятно, прикончили бы на месте.
Но она ничего не сделала.
Выжидала.
Наблюдала со стороны.
И лишь под конец вмешивалась.
Только теперь Грегориан заметил то, что прежде упорно упускал из виду.
Хатенсила вовсе не восстанавливала культ.
Она медленно, осторожно, с поразительным расчётом разрушала его изнутри.
— Зачем?..
Ведь это сам Грегориан когда-то приютил Хатенсилу и вырастил её как Святую культа.
Их цели с самого начала совпадали.
Вместе они решили, что Бог этого мира порочен, и поклялись его уничтожить.
Тогда почему?
Хатенсила промолчала.
Она некоторое время смотрела на дрожащего, истекающего кровью старика, затем присела над магическим кругом и принялась изменять его.
Под её пальцами исчезли некоторые линии сложного узора.
На их месте появились новые.
— Вы всегда говорили, что именно изначальные человеческие чувства делают человека... человеком. И отличают нас от Бога.
Кровью Грегориана, словно чернилами, она уверенно дописала несколько заклинаний.
— Поначалу я думала, что речь о страхе. Меня здесь ведь только ему и учили.
Нож снова блеснул.
На этот раз — по коже левой ноги.
Разрез получился глубже прежних.
От боли перед глазами Грегориана на мгновение всё побелело.
— Кх... хватит...!
Стоило ему шевельнуться, колючие лозы впивались глубже, заставляя раны кровоточить ещё сильнее.
— До недавнего времени я думала, что ответ — боль. Такая, какую сейчас испытываете вы.
Хатенсила разглядывала задыхающегося старика словно подопытную крысу.
— А потом я почувствовала ещё кое-что.
Они встретились взглядами.
У Хатенсилы — кроваво-красные глаза.
У Грегориана — потускневшие от старости серые.
— Ни здесь, ни вообще за всю жизнь мне не доводилось такого испытывать. Я поняла это лишь после встречи с одним мужчиной. Знаете, что это было?
Ответила она сама:
— Желание.
Слово гулко прозвучало в тишине.
— Избранный... нет, Главный инспектор прекрасно знает, как влиять на людей. Он просто предлагает им то, чего они сами желают.
Хатенсила медленно улыбнулась.
— Хочу чем-то завладеть. Хочу наесться до отвала. Хочу обнять женщину. Всюду одно и то же — «хочу».
— Это желание неотделимо от каждого из нас.
— Страх. Боль. И желание.
— Вот три ответа, которые мы всё это время искали.
Она подалась вперёд.
— А человека, благодаря которому я узнала о последнем, захотела заполучить себе.
Это была не благодарность.
И не ненависть.
Нечто куда более глубокое.
И куда более сложное.
Чувство родства.
Стоило Хатенсиле понять, что Натан Келл в каком-то смысле подобен ей самой, как её желание вспыхнуло в полную силу.
Она захотела завладеть им.
Он был её полной противоположностью — и при этом столь же решительно отвергал Бога.
— Лишь Главный инспектор по-настоящему достоин выступить против Бога.
Красные глаза наполнились жадностью.
Она хотела завладеть этим человеком, наконец поднявшимся на ноги.
Слабым, самым обыкновенным человеком, который мечтал лишь о спокойной жизни и всё же был связан со всеми вокруг.
Хотелось.
— Но он Избранный!
Грегориан закричал почти в истерике.
— Любимчик этого лживого Бога! Тот, кого мы обязаны ненавидеть больше всех!
Хатенсила молчала.
— Он выше людей с пробудившимся даром, выше святых! Это наш заклятый враг! Почему ты хочешь его заполучить?!
— Люди с пробудившимся даром...
Хатенсила вдруг вздрогнула.
Разговор резко оборвался.
В храме воцарилась гнетущая тишина.
Спустя несколько мгновений Хатенсила заговорила совсем другим, холодным голосом:
— Хотите вспомнить старые времена, старейшина?
— Что именно?
Грегориан уже не скрывал неприязни.
— Что, кроме него и Элейн Кастор, в мире есть ещё восемь человек с пробудившимся даром?
Старик молчал.
— Или что пятеро из них уже погибли, а ещё трое пропали без вести?
Хатенсила едва заметно улыбнулась.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...