Инкансус ушам своим не поверил.
«Поступайте по своей воле?»
Такого ответа он никак не ожидал.
Уже то, что Рио раскрыл все карты, было удивительно. А ответ главного инспектора и вовсе потряс его.
«Если у плана Вашего Величества есть ясный критерий и я действительно подпадаю под него...»
От слов, которые Натан произнёс перед этим, у Инкансуса дыбом встала чешуя.
По сути, человеку, решавшему, казнить его или нет, Натан сказал: «Если у вас есть основания, я готов умереть. А если нет — вам и отвечать за последствия».
Он бросил вызов самому королю.
Будто говорил: попробуйте.
«Предки милосердные».
Инкансус глядел на Натана, не зная, дерзок тот или попросту безумен.
А возможные последствия стояли прямо рядом.
Элейн молча собирала в ладонях силу.
Но на этом всё.
Хотя самому дорогому ей человеку грозила смерть, Натан остановил её одним движением руки. Всё в точности соответствовало донесениям разведки.
Лишь теперь Инкансус понял, почему Натан решился на такой шаг.
«Он не бросился ва-банк вслепую».
Рядом с Натаном стояла та, кто наверняка его защитит. Так он одновременно показывал королю плоды своих усилий и отдавал ему право последнего решения.
Не отчаянная ставка человека, которому нечего терять, а тщательно просчитанный ход.
Так в своё время действовал и маленький хищник.
Та же находчивость, с какой король когда-то маневрировал между великими державами и могущественными религиозными организациями, отстаивая нейтралитет.
— По моей воле... значит.
Старый друг говорил спокойно, не выдавая чувств.
Но Инкансус всё же заметил: взгляд короля едва-едва изменился.
После этого мужчины замолчали.
Повисла удушающая тишина. Лишь взгляды снова и снова встречались, пытаясь разгадать чужие намерения.
От этого сердце Инкансуса забилось сильнее.
«Нужно вмешаться?»
Две его клятвы вступили в противоречие.
Клятва старому другу — и клятва, данная ради нового пути.
Для драконида клятва подобна собственному сердцу.
Он поклялся исполнять любые приказы короля ради Рио и страны. И оставался верен ему как во время затворничества, так и после возвращения к делам.
Но теперь единственная надежда, которую Инкансус нашёл в королевстве, вот-вот могла погибнуть от руки Рио.
«Я...»
Что важнее?
Друг или государство?
И Инкансус решился.
Шаг.
Инкансус двинулся между ними и снял вуаль.
— Ваше Величество. Не казните главного инспектора Натана Келла.
За тридцать лет службы королевским представителем он впервые воспротивился воле короля.
***
— Г-господин представитель?
Натан изумлённо уставился на Инкансуса, вставшего перед ним.
— ...Ох.
Даже Элейн растерялась и поспешно опустила руки.
Повернувшись к ним спиной, Инкансус обратился к королю:
— Ваше Величество, я связан клятвой с главным инспектором. Я поклялся собственным сердцем доверять ему.
Не удивился лишь Рио.
— Вот почему ты так горячо отзывался о главном инспекторе.
Чешуя Инкансуса дрогнула.
«И это он предвидел».
Представитель поспешно продолжил:
— Главный инспектор действительно совершил всё, о чём сообщала разведка. Казнив его, мы нанесём стране огромный ущерб и породим ещё больший хаос. Прошу вас отказаться от этого решения.
Друг мой.
Разве ты не видишь?
Перед нами человек, сумевший сделать то, чего не смогли мы.
Когда мы отвернулись от того, что обязаны были защищать, он держался до конца.
«Если он не верный слуга государства, тогда кто?»
Прошу, пойми.
Тем временем Рио задумчиво смотрел на Инкансуса и Элейн, вставших перед Натаном.
Он прекрасно понимал: если действительно приказать казнить главного инспектора, Элейн, скорее всего, разрушит дворец прямо здесь.
Уже то, что Элейн снова научилась говорить, практически подтверждало достоверность остальных донесений.
«Если он сделал то, что все считали невозможным, почему не мог совершить и остального?»
Он произнёс драконью речь и стал защитником последнего дракона. Повлиял на Святую так, что та выступила против папы.
Поэтому вопрос Рио тоже был испытанием.
«Главный инспектор... красноречив».
Он умел говорить. И был достаточно дерзок, чтобы перед всем судом открыто отвергнуть Бога.
«Но сохранит ли он ту же позицию один на один со мной? Не откажется ли от убеждений, когда на плахе окажется уже его собственная голова?»
Рио хотел узнать это и потому задал вопрос всерьёз.
Натан ответил.
И не изменился.
«Значит, он всегда говорил искренне».
Даже когда его жизнь оказалась под прямой угрозой, он осмелился сказать королю: поступай по своей воле.
Если казнить его — значит признать, что критериев нет.
Если не казнить — придётся изменить собственное решение.
Натан загнал короля в логический тупик и поставил на кон собственную шею.
Дерзость почти восхищала.
Но было и другое.
Рио видел: Натана защищают не только Элейн и Инкансус. За него стояли министр иностранных дел, глава Иммиграционного управления и даже глава разведки.
Рио сидел на троне один.
Натан стоял вместе со всеми.
Человек, которого защищали люди и который сам выступал ради людей.
Перед королём стоял, пожалуй, самый человечный из всех.
«Пора решать».
Рио окончательно определился.
— Раз этого ты желаешь... я поступлю по своей воле.
Серьёзный голос прокатился по залу.
— Главный инспектор Натан Келл.
Все напряжённо смотрели на короля.
И затем...
— Ты прав.
Рио наконец признал это.
— Отбирать людей лишь по наличию связей с Церковью было решением, продиктованным чувствами. А казнить тебя, столько сделавшего для страны, было бы несправедливо.
Все разом выдохнули.
— Б-благодарю, Ваше Величество.
— Ваше Величество. Это мудрое решение.
— ...
Но король ещё не закончил.
— Однако чистка состоится.
Все снова застыли.
— Ваше Величество... почему?
Рио молча смотрел на них сверху.
Самая страшная месть Богу — не убийство верующих. Можно сложить из трупов горы, но до самого Бога всё равно не дотянуться.
«Моя лучшая месть была в другом».
Теперь Рио понял.
Лучшее, что он мог сделать, — перестать жить во власти прошлого.
И с внезапно прояснившимися мыслями произнёс:
— Главный инспектор, благодарю тебя. У меня не было чётких критериев. Значит... теперь они будут.
— Пересмотрите список. В первую очередь отберите тех, кто за последние пятнадцать лет действовал против интересов государства, а не просто был связан с Церковью.
— Всех, кто однажды сможет выступить против воли будущей королевы, необходимо отсеять.
Заявление прозвучало твёрдо.
Но в нём было что-то странное.
Одно-единственное слово привлекло всеобщее внимание.
«Королевы».
Натан понял скрытый смысл и потрясённо уставился на Рио.
— В-Ваше Величество... неужели вы хотите... Э-Элейн...
— Да.
Король Кастор коротко кивнул.
Теперь было поздно пытаться снова стать для неё отцом.
«Папа! Знаешь, что я сегодня сделала? Хи-хи!»
«Отец, Элейн только что подняла меня телекинезом и побежала! Я летал!»
За пятнадцать лет эти улыбки и радость давно рассыпались в прах.
«В жизни дочери, которая сумела подняться без меня, для меня как отца уже нет места».
Он даже не заслуживал права называться её отцом.
Но одну роль Рио ещё мог исполнить.
«Я обращусь с принцессой как король».
Рио оставался королём.
Королём Перепутья и человеком, обязанным хранить порядок страны.
«Значит, как король я должен позаботиться о будущем».
Династия Кастор не закончилась.
Таково было решение Рио ради Элейн.
Он должен был подготовить почву для наследницы.
— ...Рио. Ты ведь понимаешь, к чему приведёт этот план.
Инкансус стиснул зубы. Голос дрожал.
Теперь он смотрел на Рио не как представитель, а как друг.
— Это путь кровопролития. Мир больше не вспомнит тебя как маленького хищника.
Он едва не плакал.
— В историю ты войдёшь как жестокий тиран.
— Инкансус. Мой старый друг.
Лицо Рио смягчилось.
— Помнишь клятву, которую дал мне?
— Как я могу её забыть?
— Произнеси.
— ...
После короткой паузы драконид положил ладонь на сердце.
— Я, Инкансус Бермотем, клянусь отдать жизнь за тебя и эту страну.
— Ты клялся как друг или как вассал?
— ...И так, и так.
Яркие глаза драконида задрожали.
— Ты приютил меня, когда я скитался без цели после утраты предков. И единственное, чем я мог отплатить тебе, — эта клятва.
— Тогда отныне храни верность королевству. Мне ты уже достаточно послужил.
Рио говорил спокойно, но непреклонно.
— Всё, что принадлежит моей эпохе, должно уйти вместе со мной.
Ласен.
Твой портрет всё это время был рядом, а я так ни разу и не подошёл к тебе.
Я похоронил тебя в сердце и вместе с тобой запер там самого себя.
А из-за этого отвернулся и от другого ребёнка — того, кого ты так любил.
«Я предал и живую дочь, и умершего сына».
Теперь предложить всё начать сначала, снова стать семьёй, значило бы насмехаться над всеми этими годами.
«Тогда я хотя бы расчищу дорогу».
Как бы Рио ни оправдывал чистку, мир запомнит его чудовищем.
Безумцем, который после смерти сына пал, затем убил жену, правившую страной вместо него, и залил дворец кровью.
Тираном, которого когда-то называли маленьким хищником, но который в конце лишился рассудка и начал убивать вассалов.
История назовёт его правление трагедией, а его имя станет символом страха и ненависти.
И тогда имя Кастор, которое поднимется после падения такого тёмного короля...
станет именем спасительницы.
— Исключите тех, чья единственная вина — связи с Церковью. В списке останутся противники королевской власти и те, кто вредил государству.
Он направил свой гнев в другую сторону.
Инкансус наконец понял истинную цель старого друга и хрипло ответил:
— ...Будет исполнено, Ваше Величество.
Рио перевёл взгляд на дочь.
— Элейн.
Он тихо произнёс её имя.
Два зелёных взгляда встретились. Обращение прозвучало неловко и непривычно.
«Прости» вертелось на языке.
Но сказать Рио не смог.
В конце концов, он сам совершил поступок, мало отличавшийся от того, что делала королева.
Между ними было всего несколько шагов.
И всё же пятнадцать лет лежали пропастью.
«Моя дочь уже нашла место, где ей спокойно».
Рядом с Натаном.
С человеком, который понимал её и на которого она могла опереться.
«Я больше не стану отнимать это».
Теперь Рио понял, почему Инкансус дал главному инспектору клятву и почему сказал, что доверяет ему.
— ...
Элейн тоже не назвала его отцом.
Лишь сжала губы и один раз кивнула.
Король понял её без слов и отвернулся.
— Инкансус. Передай надзорному ведомству: план остаётся в силе.
Дочь моя.
Я не передам тебе груз прошлого.
Всё, что принадлежит моей эпохе, должно закончиться со мной.
Ради твоего времени, которое однажды придёт, я уберу все препятствия.
Если конец будет трагическим — я приму его с распростёртыми руками.
Если счастливым — охотно оставлю его следующему поколению.
Маленький хищник тихо произнёс:
— День исполнения... через месяц.
Дата чистки была назначена.
Когда закончится срок королевского приказа об Элейн, зазвонит Колокол тревоги.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...